.RU
Карта сайта

Борис Геннадьевич "Умирать страшно лишь однажды" - 3


- Ты чего, Александр Владимирович? Эти командиры взводов, хоть и двухгодичники, но людей своих знают, солдаты их тоже знают. Ты знаешь, что от них можно ожидать и на что они способны. А пришлют, кого попало и будешь потом мучиться. В таком состоянии усталости и озлобленности проще всего ошибочное решение принять. - Чикин стоял, молча слушая, то что я ему говорил и выводил носком ботинка узоры на земле. Чувствовалось, что он не согласен с моими доводами и я сам тоже ожесточился. Чего я его уговариваю? Он не намного меньше прослужил, чем я. Подполковник. Если хочет трахаться с чужими офицерами - пусть трахается.
- Я чувствую, что ты не хочешь понять, о чём я тут говорю. Тогда слушай мой приказ. Сейчас спокойно обдумай, что я тебе здесь сказал. Пусть твой замполит, Петрович, подойдёт к каждому командиру взвода, побеседует с ним. Пусть хоть танцует лезгинку перед ними. И ты слова подготовь такие, чтобы вечером, когда они к тебе придут с принятым решением, поговорить с ними нормально - по-человечески, душевно. - Чикин вроде бы согласно мотнул головой, молча повернулся и пошёл в сторону боксов.
Тут ситуация немного разрядилась, к вечеру все успокоятся и примут решение остаться: в этом я почему то не сомневался. Меня сейчас больше тревожила ситуация в противотанковой батарее. Там командир батареи и все командиры взводов отказались ехать в Чечню. Честно говоря, я ожидал от них подобное решение. Командиры взводов, хоть и кадровые, но прослужили всего четыре месяца. Ребята сами по себе неплохие, но безвольные. Всё в батарее решал командир батареи, даже в своих взводах они ничего не решали без комбата. Капитан Мелехов, лет пять тому назад, попал в автомобильную катастрофу и стал инвалидом - тяжёлый перелом обеих ног. После лечения, несмотря на то, что он сильно хромал, его оставили служить в армии. И сейчас, явно было видно, что ему совсем не хочется ехать в Чечню. И сославшись на инвалидность, он отказался. Командиры взводов в свою очередь заявили - если поедет командир батареи, то и мы поедем. Но это была чистой воды отмазка. И я ждал, буквально каждый момент, прибытие нового командира батареи. Так оно и случилось, только я пришёл в канцелярию, как мне доложили: из Чебаркуля прибыл капитан Кунашев на должность командира ПТБ. Сейчас он находится в парке.
Довольный от такого известия я пошёл в боксы противотанковой батареи, чтобы познакомится с офицером и сразу ввести его в курс всех задач. Но то, что увидел в боксе, мне совсем не понравилось. Солдаты и сержанты бродили по хранилищу взбудораженные и о чём-то шептались по углам. Я подозвал к себе командира первого взвода, который меланхолично наблюдал из угла за блужданием солдат.
- Что тут у вас, товарищ лейтенант, происходит и был ли здесь новый командир батареи?
- Товарищ подполковник, - немного оживился командир взвода, - пришёл в бокс какой-то капитан. Был он немного не совсем в себе. Прошёлся по боксу, потом построил личный состав и объявил, что он новый командир батареи. Что он всех здесь застроит и заставит работать. Минуты две в таком духе выступал, а потом ушёл искать капитана Мелехова. Вот бойцы сейчас ходят по боксу нездорово возбуждённые и говорят, что с этим офицером в Чечню не поедут.
- Так он, что пьяный был? - С удивлением спросил я.
- Да, нет... Но что-то ненормальное в нём было. Взвинченный какой-то.
- Хорошо, построй батарею.
Когда солдаты построились, я задал вопрос: - В чём дело, товарищи солдаты?
Строй молчал, потом один из солдат решился и выкрикнул: - Товарищ подполковник, мы с этим офицером в Чечню не поедем. А с капитаном Мелеховым поедем. - Солдаты одобрительно зашумели.
- Что за детство? - Возмутился я, - с этим поедем, а с этим нет. В конце концов мы в армии находимся, а не в колхозе. Меня вот никто не спрашивал, а хочу ли я с вами ехать или нет? Если вы вопрос так ставите, то я тоже хочу честно сказать, что с половиной военнослужащих нашей артиллерии не хочу ехать туда - я просто не доверяю им. Но я так почему то вопрос не ставлю - этого убрать, а вместо него другого дайте. Не хочет ваш командир батареи и командиры взводов ехать. Понимаете - НЕ ХОТЯТ. Командир батареи инвалид, взводные просто не хотят. Поэтому придут новые офицеры и будут вами командовать. А теперь всё - помитинговали и хватит. Я разберусь с офицером, почему он так поступил. Сейчас Мелехов с ним придёт и я уже официально представлю его вам. И ждите новых командиров взводов: какие они придут - я тоже не знаю. Будете в процессе службы притираться друг к другу. Вопросы есть?
- Товарищ подполковник, - опять выкрикнул из строя тот же солдат, - Вы, наверно, не поняли. Мы с этим офицером в Чечню не поедем. - Строй угрюмо молчал.
- Товарищ солдат, идите сюда, - я показал пальцем место рядом с собой. Солдат решительно вышел из строя и гордо встал рядом со мной.
- Солдат, ты отвечай за себя. Не надо тут говорить за всю батарею. Не хочешь ехать в Чечню - ну и не надо. Я тебя уговаривать не буду, да и не хочу. Мне вот кажется, может быть я и ошибаюсь, но ты просто боишься ехать воевать вот и мутишь батарею поэтому. Ложи сюда свой противогаз, - я ткнул пальцем на бетонный пол рядом с собой, - и иди к замполиту полка. Доложи, что ты не хочешь ехать воевать и пусть о с тобой работает.
Солдат выслушал меня, секунд двадцать стоял молчал, о чём-то усиленно размышляя, а потом одним движением снял противогаз и бросил его к моим ногам. На секунду задумался, затем отстегнул ремень и бросил его туда же. Солдатский строй заволновался, загудел, потом сломался: солдаты стали выходить ко мне, снимать с себя противогазы, ремни и кидать в общую кучу. Такого развития событий я не ожидал. Через минуту они стояли в строю без противогазов и ремней. Солдат - зачинщик с торжествующей улыбкой смотрел на меня.
- Солдат, что ты тут так победно улыбаешься? - С досадой я оглядел противотанкистов, - ты хоть понимаешь, что сейчас произошло и какова твоя роль в этом?
Я был спокоен и мой голос не выдавал того внутреннего напряжения, которое было внутри меня, - ты улыбочку с лица сотри то. Ты лучше посмотри на строй и скажи мне, что ты видишь перед собой? - Я пальцем показал на замерших военнослужащих и солдат уже с лёгким недоумением вновь обежал глазами строй и опять повернул голову ко мне.
- Что, ничего не понимаешь и ничего не видишь? А зря. Вот, я сейчас обязан о случившимся доложить командиру полка, а тот в дивизию, ну а дивизия дальше в округ. В лучшем случаи, это уже не противотанковая батарея, а одно из подразделений дисциплинарного батальона. Да, солдат: то что сейчас произошло, называется бунтом и ты его зачинщик. И сейчас, вот здесь, произошло воинское преступление, которое жестоко карается. И наша дивизия это уже проходила: только в первую Чечню. В 324 полку, вот также ночью восстал третий батальон, захватил оружие и занял оборону в той казарме, где вы сейчас живёте и когда они сдались утром, то сразу же было арестовано 250 человек. Но надо было грузиться: и командующий округом приказал их выпустить, а 8 человек зачинщиков судить. Так вот, третий батальон в Чечне кровью смывал свой позор. Их кидали в самые трудные и кровопролитные бои. Погибло ровно половина бунтарей. А зачинщикам дали до десяти лет тюрьмы: они живые, а остальные погибли. Так что в худшем случаи, что может произойти: тебя посадят, а батареей начнут затыкать в боевых действиях дыры...
- Вот смотри солдат, - я подтолкнул его к строю, - какая половина погибших тебя устраивает? Правая или левая - выбирай. - Я решительно рассёк строй батареи на половинки, а потом начал выдёргивать, через одного, упирающихся солдат из строя. - А может, каждый второй тебя устроит? Или каждый первый? Выбирай!
Солдат уже не улыбался, растерянно кривил губы и испуганно следил за моими действиями.
- Чего молчишь? Говори, ведь это трупы стоят. Понимаешь - Трупы. Они ещё живые, но благодаря тебе уже трупы. Как тебе это нравится? - Я с силой дёрнул его за рукав и увидел приближающихся к нам полковника Насонкина, капитана Мелехова и незнакомого офицера. - Вот, как раз и офицер-окружник идёт и я обязан доложить ему о происшедшем. А он может уже напрямую доложить командующему округа. И через тридцать минут вы все будете сидеть под следствием. Так что пока я докладываю ему, подумайте своей башкой.
Я направился к Насонкину и доложил о происшедшем. Пока я докладывал, солдат сорвался с места и подбежал к строю, солдаты сгрудились вокруг него и что-то стали активно обсуждать, искоса кидая в нашу сторону взгляды.
Полковник выслушал мой доклад, с досады плюнул и на мгновение задумался. Я же повернулся к капитану.
- Вы, Кунашев? - Получив утвердительный ответ, я продолжил, - Вы, что капитан никогда не командовали личным составом? Вы что, с цепи сорвались?
Офицер попытался ответить, но я уже завёлся и не дал ему говорить, тем более увидев, что он в нетрезвом состоянии, - Товарищ капитан, идите-ка вы отсюда. Мне такой командир батареи не нужен. Если вы с первых минут так возбудили личный состав, то что вы накуролесите в боевой обстановке?
- Да, что я такого сделал, товарищ подполковник? - Возмущённо спросил Кунашев, воспользовавшись тем, что я замолчал.
- Да, ничего вы не сделали. Только результатом первых минут знакомства с батареей получилось вон что, - я кивнул на кучу имущества и уже более спокойно добавил, - они даже ремни сняли и готовы в дисбат идти строем, только не с вами ехать. Так, что идите отсюда, товарищ капитан.
Насонкин раздражённо прервал наши дебаты и направился к строю военнослужащих батареи. Подошёл куче противогазов, ремней, пошевелил её задумчиво ногой. Потом прошёл в бокс, через минуту вышел из него и остановился против строя.
- Товарищи солдаты, вашей батареей командует капитан Мелехов. Я ничего не знаю и ничего не видел. И чтобы я этого мусора через двадцать секунд не видел, - полковник ткнул ногой в противогазы, а затем развернулся и пошёл к нам. Солдаты несколько секунд стояли в растерянности, а затем, не сговариваясь, толкая друг друга, ринулись к куче, стали выхватывать из неё своё имущество и лихорадочно надевать на себя. Через полминуты, они уже экипированные, стояли в строю как ни в чём не бывало. Насонкин, подойдя к нам, оглянулся, поглядел на строй и повернулся к Мелехову: - Командуйте батареей, товарищ капитан. А вы, Кунашев, пойдёмте со мной.
Дождавшись, когда Насонкин и Кунашев отошли на приличное расстояние, я повернулся к командиру батареи: - Мелехов, кончай ерундой заниматься. Поехали в Чечню, батарея тебе верит и готова с тобой ехать. В конце концов, не бегать же ты, там, в атаки будешь. Решайся, батарея ждёт тебя.
Капитан растерянно топтался на месте, на мои слова и доводы не отвечал, только с досадой хмыкал и отводил взгляд в сторону. Видно было, что он был настроен сдавать сейчас батарею и был здорово раздосадован таким поворотом событий.
- Давай, иди, командуй батареей. Вечером придёшь ко мне и доложишь о своём решении. - Теперь уже я с досадой подтолкнул его в сторону батареи. Было ясно - не поедет он в Чечню.
Так оно и получилось. Вечером капитан пришёл в кабинет ко мне и, пряча глаза, заявил о том, что он не может ехать. Причина - семейные обстоятельства.
На следующий день в кабинет ввалился капитан Кунашев и представился мне помощником командира третьего батальона по артиллерии. А на следующий день на должность командира противотанковой батареи прибыл капитан Плеханов из Шадринского гарнизона. По первым впечатлениям не глянулся он мне; показался вяловатым, но личный состав батареи сразу же принял его. Вместе с ним прибыли и командиры противотанковых взводов - неплохие лейтенанты. Так что батарея была укомплектована.
Помимо решения этих частных вопросов, приходилось участвовать в бесконечных совещаниях на различных уровнях, которые выматывали и выбивали из графиков комплектования подразделений. Но на данном этапе без этого мы не могли обойтись. Гвоздев со своим штабом, также развили кипучую деятельность и ещё уплотнили график, навязав ряд занятий для командиров подразделений. Конечно, богатый боевой опыт, неординарность мышления, высокий методический уровень изложения материала генералом, делали эти занятия интересными и познавательными. Но занятия давали минимальный эффект, так как у командиров подразделений в этот момент головы были забиты другими, более близкими проблемами. Особенно увлёкся генерал вопросом организации круговой обороны полка, роли и места артиллерии в ней. Его штаб нарисовал большой и красочный плакат одного из вариантов круговой обороны, где за центр брались огневые позиции полковой артиллерийской группы. Через каждые пять километров от центра рисовались круги. Их было три, разных цветов: пять километров - зелёный, десять - синий, пятнадцать - красный круг. Через центр огневых позиций проходили вертикальная и горизонтальная линия ориентированные по сторонам света: север, восток, юг и запад. Соответственно они кодировались: север - Москва, восток - Уфа, юг - Баку, запад - Минск. Если срочно нужен был огонь на каком-то участке обороны полка. То для ускорения наведения дивизионов подавалась команда, например: - "Самара"! Москва, навести! Все крутили механизмы горизонтальной наводки в сторону севера, тем самым сокращая время подготовки к открытию огня. Он прямо пытался вбить нам эту схему в головы. Но, забегая вперёд, хочется отметить, что по ряду разных причин эту схему мы ни разу не применяли.
На пятый день проведения боевого слаживания дивизионы и противотанковая батарея выдвинулись на практические занятия на Свердловский учебный центр. Марш мы совершили нормально. Как вышли одной колонной из полка, так и пришли на учебный центр. В ходе марша проверили связь между подразделениями и мной. Правда проверка связи прошла на минимальных расстояниях и этот недостаток потом нам "вылез боком" уже в Чечне. А пока в ходе выхода я опять почувствовал себя лишним. Никто не интересовался моим мнением, никто не спрашивал меня: какие вопросы я хочу отработать в ходе выхода, что проверить и вообще как его провести. Весь план выхода и проведения занятий был разработан в штабе артиллерии дивизии и офицерами Шпанагеля помимо меня. Прибыв на учебный центр, дивизионы сразу же умчались с окружниками в сторону автодрома. Я же поставил задачу ПТБ развернуться на учебной точке гранатомётчиков и провести выверку пусковых установок. Приказав Гутнику развернуть КНП начальника артиллерии и провести занятие по разведке, сам отправился в первую миномётную батарею. Командир батареи, лейтенант Мустаев, занимался с батарей и особых замечаний у меня к нему не было. От Мустаева я направился на винтовочно-артиллерийский полигон, где был развёрнут КНП третьей миномётной батареи старшего лейтенанта Беляева. И здесь батарея занималась своим делом. В одном окопе с Беляевым был развёрнут командно-наблюдательный пункт командира третьего батальона, который проводил боевое слаживание мотострелковых взводов. Когда взвод подымался в учебную атаку, третья миномётная батарея командами имитировала поддержку атаки. Мне тут тоже нечего было делать. Я вернулся на свой КНП, бегло осмотрел его и дал команду - Отбой. Пока сворачивались приборы, я в бинокль наблюдал, как Плеханов проводил выверку пусковых установок.
- Товарищ подполковник, готовы к движению, - прокричал с ПРП Чистяков. В отвратительном настроении, чувствуя свою никчёмность, я забрался на машину и мы помчались в дивизионы.
Здесь я застал безрадостную картину. Все машины были грязные от низу до самого верха. Умники, из вышестоящих штабов, один из участков марша спланировали по танковой трассе, где после прошедших дождей стояла непролазная грязь. Потому грязная техника не добавила мне настроения. Первым кого я увидел, слезая с ПРП, был полковник Макушенко, которого я очень уважал: он отвечал перед Гвоздевым за подготовку первого дивизиона.
- Товарищ полковник, давайте отойдём в сторонку и поговорим. У меня много есть что вам сказать или высказать, это как вам понравиться, - напористо предложил я, а когда мы отошли к берёзкам достаточно далёко, чтобы не было слышно о чём мы разговариваем, меня понесло: - Товарищ полковник, что это за ерунда? Вообще, я сразу хочу сказать, то что я сейчас вам выскажу, может быть и сумбурно, я не готовился к этому разговору: вы можете довести до Гвоздева, до своего коллектива штаба, до начальника артиллерии дивизии. Конечно, большое спасибо за ту помощь, которую вы все оказываете артиллерии полка. Я подчёркиваю: не мне, а именно артиллерии. Без этой помощи полку было бы трудно решать возникшие проблемы артиллеристов, особенно на уровне округа. Но, честно говоря, я не пойму своей роли, которую мне определили. Если я начальник артиллерии полка, то почему никто не спрашивает моего мнения? Почему меня игнорируют и все решения принимаются без меня? Без моего видения возникшей проблемы.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.