.RU
Карта сайта

Арабы: Отнесенные в источниках персидского периода к общей категории «ара-


Отнесенные в источниках персидского периода к общей категории «ара- бы» кочевые племена и племенные союзы населяли территорию между Египтом и Евфратом. Они не имели — во всяком случае, в рассматриваемый период — единообразного политико-административного организма; поэтому любая доступная нам информация по статусу «арабов» в одном из округов совсем необязательно отражает ситуацию с «арабскими» группами в других округах. Рассказ Геродота указывает на существование
арабов в 5-м столетии недалеко от восточной границы Нижнего Египта. Серебряные сосуды, несущие на себе посвятительную надпись арабской богине хан-Илат (han-’Bat) (ср.: ’АХЛат у Геродота. — Ш.8), чей храм был раскопан в Телль-эль-Масхуте — здесь на одном из сосудов содержится также и имя жертвователя, qynw br gsm mlk qdr («Каину, сын Гешема, царь Кедара»)[480], — свидетельствуют об арабском населении на подходах к Вади Тумилат (район восточной Дельты Нила, между Египтом и Сирией—Палестиной. — Л.З.). Арабское присутствие здесь, судя по всему, было санкционировано персидскими властями, которые, вероятно, надеялись на помощь арабов в деле защиты этого важнейшего прохода из Азии в Египет. Археологические находки косвенно свидетельствуют: падение храма хан-Илат в Телль-эль-Масхуте было связано с потерей персами Египта в конце V в. до н. э. Этот факт, конечно, следует присовокупить к нашей информации о присутствии арабов по всему северному Синаю, в зоне, которая в прошлые времена часто населялась номадами.
При описании пятой сатрапии Геродот упоминает «арабский округ» на ее юге; данный округ не был включен в сатрапию и был освобожден от даней (Ш.91). Эта территория вытянулась на длину прибрежной полосы от Газы до Пениса (Хан Иунис?), а эмпории на этом побережье принадлежали «царю арабов» (Ш.5). Согласно Геродоту, местные арабы считались «друзьями» (ijeivoi) режима, а не податным народом подобно остальным жителям сатрапии.
Небывалое расширение арабских владений в южной Палестине и в северном Синае имело громадное стратегическое и экономическое значение в контексте Персидской империи: был установлен энергичный контроль над Египтом, а также определены пределы арабской торговли. Рассказ Геродота о помощи, которую оказал Камбису «царь арабов», обеспечивший водой персидскую армию на ее пути в Египет (525 г. до н. э.), а также ремарка о том, что «без этой услуги [персидское] нашествие на Египет было бы неосуществимо» (Ш.4—9; 88), иллюстрируют тот геополитический факт, что в означенное время господство персов над Египтом еще сохранялось. Может показаться поэтому, что персидские власти, предоставляя местным арабам привилегии, включая освобождение от сроро^’а (т. е. от дани (lt;форос), которой облагалось всё население империи за исключением самих персов) и наделяя их статусом «друзей», мотивировали свое решение тем, что они зависели от доброй воли этих арабов. С другой стороны, после упоминания об освобождении арабов от податей Геродот добавляет, что те ежегодно приносили «дары» (8сора) в царскую сокровищницу в размере тысячи талантов благовоний. Поскольку как величина этих «даров», так и время их внесения были фиксированы, всё это с трудом согласуется с предположением «отца истории» о наделении арабов льготами в Персидской империи. Скорее, в этих «дарах» нам следует видеть своего рода загодя оговоренную дань, отличавшуюся от фороса формой ее сбора. Весьма вероятно, что ввиду трудностей патронирования хорошо развитой западной ветви в торговле арабскими пряностями, от
Негеба до Средиземноморского побережья, персидские власти предпочитали передавать контроль над всеми эмпориями вдоль побережья от Газы до Иениса «царю арабов», а также вверяли ему сбор таможенных пошлин на специи. В свою очередь от «царя арабов» они ежегодно могли получать фиксированный (и весьма большой) объем благовоний. Именно эти таможенные пошлины, вносившиеся последним в царскую сокровищницу, Геродот и называет «дарами».
Источники, которыми мы располагаем, не позволяют точно идентифицировать тех «арабских наемников», которые сражались под командой Батиса, командующего Газы, когда она противостояла Александру, как они и не идентифицируют «соседние племена», поселенные в этом городе после его захвата македонским царем (332 г. до н. э.). Судя по цифрам, передаваемым Плутархом в сообщении о гигантских количествах мирры и ладана, захваченных Александром в Газе (Плутарх. Александр. XXV.4.5), к тому времени, то есть к исходу персидского периода, город должен был уже выделяться в качестве центра по торговле специями. Можно высказать догадку, что эти арабы [, жившие в эпоху Александра Македонского,] мало отличались от тех арабов, которых описывает Геродот в рассказе о ситуации полутора столетиями раньше.
Нет никаких письменных источников по истории Трансиордании от войны Навуходоносора с Амоном и Моавом (582 г. до н. э.) до начала эллинистического периода. Тот факт, что мы не располагаем никакими свидетельствами о сохранении Едома и Моава в качестве четко фиксируемых государств после Навуходоносора, а также поразительный упадок материальной культуры в южной Трансиордании во второй половине 6-го столетия, подтверждают точку зрения об опустошении региона группами «сынов востока», проникавшими через бреши на границах (ср.: Книга Пророка Иезекииля. 25). Следующие несколько поколений оказались свидетелями постепенного смешения местных жителей с арабами, при том что доля последних в структуре населения постоянно возрастала — детали этого процесса неизвестны. В начале персидского периода регион по- прежнему считался частью империи — благодаря победе Кира над Набо- нидом (остававшимся в Тейме, северная Аравия, вплоть до времени незадолго до падения его державы). Данные о персидском правлении в северной Аравии происходят из надписи, обнаруженной на севере оазиса эль-Ула (el-cUla) (Дедан). В ней упоминаются два имени: «Гашм ибн Шахр и Абд, правитель Дедана (fht ddn)»[481]. Услышав вновь о южной Трансиордании (на заре эллинистического периода), мы удивляемся тому обстоятельству, что этот регион — и тем более северная Аравия — не вошел в состав империи, созданной Александром и его преемниками. Причины, по которым персы покинули указанные области, в точности неизвестны. В целом они вполне могли быть вызваны освобождением Египта от персидского ярма, а также антиперсидской активностью в Палестине и Финикии после смерти Дария П; основной вклад внесли внутренние раздоры, ослабившие власть центрального правительства и в конечном итоге послужившие причиной распада Персидской империи. Северная граница региона, постепенно ускользнувшая из персидских рук, может быть установлена исходя из пределов власти Птолемеев в Трансиордании. Грубо говоря, на севере этот регион простирался до ручья Арнона (Вади эль- Муйиб), в то же время клерухия «земля Товии», известная по «Папирусу Зенона», была населена солдатами, защищавшими границу от кочевников пустыни. (Клерухия, xXr]poigt;xta, доел, «распределение наделов по жребию», — вид древнегреческой колонизации, при которой поселенцы сохраняли гражданство своей метрополии и не образовывали независимой политической общины; наиболее известны клерухии, выводившиеся Афинами в V в. до н. э. на покоренные ими территории и имевшие своей главной целью сохранение контроля над членами Афинского морского союза; в эллинистических державах, и прежде всего в государстве Птолемеев, клерухии имели иную природу — здесь этим греческим словом называли военные поселения, возникавшие на основе концепции, общей для многих государств древнего Востока — земельное держание, обусловленное личной военной службой царю; первоначально эллинистические монархи создавали клерухии для материального обеспечения и одновременно закрепления наемников путем раздачи им клеров из царских, храмовых или частных земель; клерухи (т. е. военные поселенцы) в раннеэллинистическом Египте представляли собой своего рода оседлую армию. — А.З.) Весь персидский период юг региона был населен набатейскими арабами, не подчинявшимися никому вплоть до римского периода.
Книга Неемии относит арабов к «врагам Иудеи», которые в середине V в. до н. э. препятствовали восстановлению стен Иерусалима (4: 1 слл.), а Гешем Аравитянин (Гёшем-араб) упоминается как один из трех противников Неемии, вместе с Сан(а)валлатом-хоронигянином и Товией, «амонитским рабом» (2: 19; 6: 1—2, 6). Источники за пределами Библии обнаруживают, что Сан(а)валлат был правителем Самарии, и создается впечатление, что Товия являлся высокопоставленным чиновником в Трансиордании. Это дает все основания для догадки о том, что Гешем Аравитянин также относился к высокопоставленным лицам в персидской административной иерархии. Установление его должности в значительной степени зависит от того, как мы определяем демографический и административный статус южного региона Иудеи, который оказался в сфере влияния (или правительственной власти) Гешема. Как уже было установлено ранее, из личных имен на остраконах Беершебы и Арада следует, что значительная часть населения, жившего на юге Иудеи в IV в. до н. э., являлась арабами-едомигами. Что до административного статуса региона, то Диодор (XIX.95.2), дойдя до 312 г. до н. э., определяет эту область как епархию, называемую Идумеей. Впрочем, мы не знаем, восхо

дит ли по времени к персидскому периоду определение Идумеи как провинции.
В то время как соперничество между Сан(а)валлатом и Товией, с одной стороны, и Неемией — с другой, может быть объяснено на основе изоляционистской религиозной политики, проводившейся последним из названных деятелей, мы не имеем никаких намеков на какой бы то ни было интерес Гешема к Иерусалиму и его Храму. В итоге среди исследователей обнаруживается всё усиливающаяся тенденция видеть причину разногласий между Гешемом и Неемией в экономических и административных факторах и в силу этого относить их не к внутренней ситуации в Иудее, но, скорее, к торговой деятельности арабов. В соответствии с этим экономическим подходом, царство Гешема совсем необязательно должно было примыкать к провинции Иудея; мы даже можем локализовать его вообще на некотором расстоянии от Палестины, просто предположив, что Гешем имел определенные интересы в южной Палестине, как, например, расширение торговли с северной Аравией, которую, в свою очередь, могла прибирать к рукам более сильная Иудея. Именно такой подход к проблеме оправдывает идентификацию Гешема Аравитянина с отцом Каину, сына Гешема, царя Кедара, чье имя появляется на серебряном сосуде из Телль-эль-Масхута (см. выше, п. Ш и п. IV.3 наст, гл.); или даже с Гешемом, сыном Шахра, упомянутым вместе с Абдом, правителем Дедана, в надписи из региона эль-Ула (el-cUla; см. чуть выше). Впрочем, как мы и предполагали, несмотря на выдающиеся экономические условия, сложившиеся для арабов в южной Палестине, на северном Синае и в северной Аравии, что неоспоримо, следует заметить, что в упоминавшейся уже надписи титул «царь Кедара» не появляется рядом с титулом «правитель Дедана»; необходимо также напомнить, что имя Гешем не столь уж редко для древнеарабских надписей. Учитывая эти обстоятельства, можно в целом констатировать, что, хотя, с хронологической точки зрения, предполагаемые идентификации допустимы, они не могут быть подкреплены силой дальнейших доказательств.




2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.