.RU

ГЛАВА 12 Регуляторы: НЕСМОТРЯ на то что те, кто ответствен за регулирование, обладают

НЕСМОТРЯ на то что те, кто ответствен за регулирование, обладают собственным видением и осознают свое предназначение, в дискуссиях, посвященных положению на финансовых рынках, их голос звучит очень тихо. Мы много слышим об энергичных и эффективных предпринимателях и почти ничего не знаем о людях, работающих в регулятивных учреждениях, независимо от того, занимаются ли они упорядочиванием деятельности в государственном управлении или в промышленности. В действительности регуляторы и их светлые головы имеют фундаментально важное значение для финансовой системы. Именно они создают и интерпретируют все действительно первостепенные правила игры.

Точно так же, как и в спорте, в бизнесе необходимы арбитры, принуждающие участников игры к соблюдению установленных правил. Каждый заинтересован в том, чтобы игра была честной. Тот факт, что игроки пытаются выйти за установленные ограничения или вступают в споры с рефери, отнюдь не означает желания избавиться от него. Точно так же участникам хозяйственной деятельности необходимы регуляторы, ведь устанавливаемые для всех игроков правила необходимы совсем не для того, чтобы ухудшить положение кого-то из них. Напротив, в большинстве случаев правила создают преимущества для всех. В отсутствие эффективных правил мы будем вынуждены совершать даже те действия, которые каждому из нас могут казаться сомнительными с точки зрения бизнеса в целом. Вот почему участники хозяйственной деятельности учреждают собственные саморегулирующиеся организации, призванные разрабатывать и вводить правила, в большинстве случаев (впрочем, конечно же, не всегда) соответствующие общественным интересам.

В то же время некоторые исследователи отказывают регуляторам в выполнении полезных функций. Анализируя результаты проведенного в 1954 г. исследования профессиональных доходов и регулирования (с участием Саймона Кузнеца), Милтон Фридмен в своей в книге «Капитализм и свобода» (1962) резко выступает против вмешательства государства в хозяйственные дела, и прежде всего против лицензирования профессиональной деятельности1. По его мнению, регулирование в значительной степени является циничной уловкой, направленной на ограничение предложения услуг с целью поддержания высоких цен. Книга М. Фридмена стала очень влиятельной и во многом способствовала формированию в обществе неприязненного отношения к регулированию. Важный вклад в развитие этой темы внес его коллега по Чикагскому университету Джордж Стиглер, написавший в 1971 г., что «как правило, отрасль „захва- тываетсс регулирование в свои руки, а затем конструирует и использует его к своей собственной выгоде»[129] [130]. Как считает ученый, основная цель регулирования, независимо от того, идет ли речь о государственном регулировании отрасли или ее саморегулировании, заключается в том, чтобы не допустить входа на рынок новых конкурентов.

Несмотря на доводы М. Фридмена и Дж. Стиглера, границы и масштабы регулирования в США непрерывно расширяются. Например, как обнаружили Моррис Клейнер и Алан Крюгер, произошел резкий рост сферы применения лицензирования в профессиональной деятельности —с 5% от общей численности рабочей силы в 1950-х гг. до 29% в 2008 г. Увеличение доли лицензируемой рабочей силы более чем компенсирует снижение доли рабочей силы, охваченной деятельностью профсоюзов[131]. Вероятно, эта тенденция на рынке труда США является уникальной. Менее развитые страны мира в большей степени полагаются на свободные рынки. Например, одной из важнейших составляющих проводимых в Индии в 1990-х гг. экономических реформ было массовое сокращение количества подлежавших лицензированию профессий в промышленности и торговле[132].

Выдвинутые М. Фридменом обвинения в адрес регулирования были еще раз проанализированы экономистами из Чикагского университета Рагурамом Раджаном и Луиджи Зингалесом в их совместной книге «Спасение капитализма от капиталистов» (2003 г.). Авторы предложили более тонкую систему обоснования выдвигаемых доводов. Они признают необходимость регулирования в различных сферах деятельности, но настаивают на необходимости пристального надзора над регуляторами со стороны общества, чтобы не допустить их использования отдельными группами, преследующими частные интересы. Проблема регулирования не в противопоставлении «больше» и «меньше». Задача заключается в его правильной организации, так чтобы рычаги регулирования не могли захватить те, кто преследует собственные эгоистичные интересы[133].

Нам никак не помешает бдительность, проявление разумной озабоченности относительно возможности захвата регуляторов представителями отраслей, деятельность которых они призваны упорядочивать. Но «перехват власти» отнюдь не является заранее предрешенным делом. По крайней мере, у нас нет никаких основа- ний для подозрений, что в современных развитых странах органы регулирования тотально захвачены бизнесом. Существующая в США с 1872 г. государственная гражданская служба (созданная по примеру многих других стран и известная еще со времен китайской династии Хань) призвана исключить возможность перехода контроля к политическим назначенцам. Сегодня в регулятивных органах работают профессионалы, имеющие прекрасную подготовку. Теоретически политик, получивший должность благодаря победе на выборах, может попытаться перераспределить обязанности гражданских служащих. Но ему было бы гораздо труднее по поручению той или иной группы, преследующей частные цели, приказать государственным служащим разработать правила, которые позволили бы установить выгодную ей монопольную власть. В установившейся атмосфере повышенной бдительности, проявляемой средствами массовой информации, тайное очень быстро станет явным. Единственным результатом подобных действий будет громкий скандал.

В книге «Финансовая пирамида Бернарда Мэдоф- фа: расследование самой грандиозной аферы в истории» ее автор аналитик фондового рынка Гарри Макрополос утверждает, что в тех случаях, когда обвинения выдвигаются против воспринимаемых всеми как законопослушные и уважаемые компаний или личностей, органы государственного регулирования могут игнорировать сведения не только о финансовых злоупотреблениях, но и об открытом мошенничестве. По словам автора, регуляторы беспощадны к мелким проходимцам, но как только очередь доходит до крупных организаций, они «оказывают в плену у компаний, деятельность которых они, вроде бы, обязаны регулировать». Г. Макрополос приводит убедительные доказательства того, что крупный хедж-фонд, возглавлявшийся такой уважаемой на Уолл-стрит фигурой, как Бернард Мей- дофф, представлял собой финансовую пирамиду, выстроенную по схеме Понци. Имеется в виду мошенническая инвестиционная схема, основывавшаяся на плане по «социальному заражению» инвесторов огромным энтузиазмом. В 2008 г. тайное стало явным, и создатель пирамиды попал под суд. Но, как рассказывает Г. Макрополос, он еще в 2000 г. обращался в Комиссию по ценным бумагам и биржам с жалобой на действия Б. Мейдоффа. В 2005 г., за три года до краха пирамиды Г. Макрополос представил руководителю нью-йоркского отделения Комиссии по ценным бумагам и биржам Меган Чунг доклад на двадцати одной странице, в котором он обосновывал свои подозрения в отношении хедж-фонда Б. Мейдоффа. Согласно отчету автора книги о встрече, М.Чунг сообщила, что ознакомилась с докладом, но не задала ни одного уточняющего вопроса. «Самое сильное впечатление от встречи — демонстрация того, что занятого человека отвлекают по мелочам. Ни малейшего волнения, ни энтузиазма, ни признательности за то, что я только что передал ей в руки дело, которое могло стать крупнейшим в ее карьере»[134].

После публикации книги М.Чунг дала интервью газете New York Post, Она рассказала журналисту, что не имела права обсуждать с Г. Макрополосом позицию Комиссии по ценным бумагам и биржам относительно дела Б. Мейдоффа. По словам М.Чунг, она была огорчена обвинениями Г. Макрополоса: «На меня не оказывалось влияния, и я не верю, что предпринимались попытки повлиять на других сотрудников нью-йоркского отделения комиссии. На нас влияло только наше желание докопаться до правды... Я работаю здесь так долго только потому, что люблю свое дело. Ни у кого из моих сотрудников не было причин, чтобы пропустить нечто вроде этого»[135].

Мы не в силах точно реконструировать происходившие события, но я, по большей части, склоняюсь в пользу М.Чунг. Какое именно влияние мог оказать Б.Мей- дофф, чтобы заставить Комиссию по ценным бумагам и биржам скрывать широкомасштабное мошенничество, которое, по словам самого Г. Макрополоса, неизбежно было бы раскрыто, что привело бы к громкому скандалу в масштабах всей страны? Если влияние Б. Мейдоф- фа и имело место, то на тонком, межличностном уровне (как, например, в тех случаях, когда уверенный в себе мужчина влияет на своих в некоторых случаях слишком доверчивых жертв).

В большинстве случаев публика слишком быстро возлагает всю вину на регуляторов. То, что за Б. Мейдоффа «взялись» слишком поздно, скорее всего, было обусловлено упущениями перегруженных работой регуляторов или недостатками административных процедур. Время от времени в любой системе будут допускаться естественные значительные ошибки. Тем самым возникает возможность устранения их основных причин. Несмотря на доводы, приводимые такими критически настроенными людьми, как Г. Макрополос, регуляторы (и выдвигаемые отраслями, и те, кто назначаются государством, по крайней мере, в США) в большинстве своем гораздо более эффективны и исполнены лучших побуждений, чем это принято сегодня считать.

  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.