.RU
Карта сайта

Молчание живых и мир 65‑го поля: Во втором мире, где есть жизнь, наука молчит. Лучше всего это

Во втором мире, где есть жизнь, наука молчит. Лучше всего это выражено в последнем, ставшим кульминацией всего «Трактата» Витгенштейна предложении: «О чем нельзя говорить, о том должно умолкнуть»[994]. Великий философ и логик приходит к парадоксу о бесчувственности (но не бессмысленности!) моделей. Они являются бессодержательными, но полезными лесами, по которым мы и взбираемся. Проблемы мироздания показывают, но сформулировать их не позволяют; не допускают никаких вопросов и уж тем более не дают никаких ответов. Реальный мир живых абстрактно понять нельзя. Не существует модели, которая смогла бы вместить в себя его «неумытость» и «непричесанность» во всей их живой сложности.

На шахматной доске шестьдесят четыре клетки. Они черные и белые, любое движение по ним определяют строго заданные правила. Фактически всю последовательность игры можно восстановить и ретроспективно, остановив время, один и тот же ход повторять до изнеможения, – в шахматах мы разбираемся, правила выдумали сами. Играя в них, мои друзья отставляют пиво и вино на ближайший столик, про который говорят, что это шестьдесят пятое поле. И скоро оно становится целым миром вне шахматной доски. Напрашивается аналогия с аналитическим подходом. Мы можем хорошо объяснить и, с разделением на черное и белое, проанализировать нами самими придуманную шахматную доску, но ведь главное происходит на самом большом поле, на шестьдесят пятой клетке. В конце концов, именно там находятся все игроки.

Вещи, о которых мы не способны (научно или аналитически) говорить и мимо которых следует скромно, в молчании пройти, вопиют к нам как самые важные вещи , о которых мы на самом деле хотим и должны говорить [995]. Некоторые сферы жизни (возможно, самые главные) аналитическая наука (если она честна) должна миновать в молчании. Большая часть наших жизненных (а часто и научных) интересов лежит как раз на том самом шестьдесят пятом поле. И потому давать однозначные (научные) ответы на реальные вопросы труднее, чем кажется.

Горе экономики в том, что она живет в состоянии своеобразной шизофрении. Теоретизирующий экономист должен забыть о мире реальном (он должен грезить, подобно Декарту), иначе ему в своих моделях далеко не продвинуться. Наградой бывают выводы такие же абстрактные и неприменимые, как сами модели. А когда экономист рассуждает о практической экономике, о хозяйственной политике, например, он должен забыть о большинстве моделей (на практике они ни к чему), отбросить ненужный сложный теоретический аппарат и говорить исходя из опыта[996].

А теперь последний вывод для экономистов из этой книги: экономисты должны быть скромными: нужно смириться с тем, что не мы экономику выдумали и не мы ее строим. Как я пытался показать, хозяйственная жизнь существовала намного раньше, чем появилась наука о ней, и представляет собой нечто такое же архетипическое, первичное, исходное, как само человечество. Мы не архитекторы экономики, мы только (более или менее опытные) путешественники, со священным трепетом созерцающие поразительный и грандиозный древний город. Такое наблюдение подобно разглядыванию циферблата часов и попыткам выяснить принцип действия спрятанного внутри механизма. Через некоторое время мы бы смогли предсказать, где будут стрелки в любой момент в будущем. Но если бы такие часы увидел инопланетянин или человек, не знающий, как они работают, то он мог бы для объяснения движения стрелок создать какое угодно количество теорий. Из них на основе имеющихся методов и академических споров была бы выбрана наилучшая, исходя либо из критерия математической элегантности, простоты, достоверности, политической уместности, либо из врожденного представления о том, как такой механизм должен функционировать, и так далее. При этом вызывает большое сомнение, что теория, объяснившая ход часов сложностью связи пружин и многих разных колесиков, в таком состязании оказалась бы победителем.

Истина откроется, лишь когда часы сломаются и возникнет необходимость в их починке: именно в тот момент мы осознаем, действительно ли понимаем, как устроен их механизм . Экономисты не только не могут починить часы, переставшие работать так, как сами ученые себе это представляют, но даже не способны между собой договориться, как привести их в надлежащее рабочее состояние.

Но можно ли исследовать скрытый принцип действия, если у нас нет возможности заглянуть непосредственно внутрь механизма? Словно непонимающие студенты, мы вечно будем смиренно стоять перед не нами созданным живым механизмом, перед этим чудом, называемым рыночной экономикой, и надеяться, что он не остановится. И все происходит так же, как с Пражским орлоем, который, согласно легенде, не может починить ни один часовщик, кроме создавшего его мастера Гануша. Экономисты знают только, как комментировать экономику и регулировать ее, пока все функционирует хорошо.

2014-07-19 18:44

  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.