.RU
Карта сайта

Глава 19 - Юля Лемеш Лежачий полицейский

Глава 19
Игорь немного поворчал, слушая мой бестолковый рассказ. Несколько часов на свежем воздухе разыграли мой аппетит. Уплетала так, что давилась.
– Значит, вы так ничего и не выяснили?
– Про дядек узнали. Похоже, опять она неизвестно чем с ними занималась.
– Судя по времени – недолго.
Тут не поспоришь. За такое время можно только поболтать, если нет склонности к словоблудию.
– А на природе как?
– Здорово! – спешно проглотив непрожеванный кусок куры, сообщила я.
– Надо и нам почаще выбираться. Иногда, – вспомнив про работу, добавил Игорь. – А теперь слушай сюда. Пока ты в душе полоскалась, звонили Карабасы. Они решили что-то провернуть без тебя. Завтра ты им без надобности. Может, тоже смотаемся за город, отдохнем на даче. Как ты на это смотришь?
– Положительно!
Ясное дело, дача не его. Он ярый противник всего, плотно не связанного с цивилизацией. Значит, у кого-то из друзей новые заморочки. И им что-то крайне надобно из-под моего почти всемогущего Игореши. Знакомые окопались поблизости от того места, где мы недавно резвились с Карабасами и чайкой.
Между Стрельной и Петродворцом дикие пробки. Позволяющие получше рассмотреть дворцы. Потом машин стало чуть меньше. Вон они – мои любимые толстые сосны, и уже видно залив. Субботний пляж отличался от пятничного, как джунгли от пустыни. Нет, самое близкое сравнение – со стойбищем тюленей. Тюлени пили, ели, играли в волейбол и плескали ногами в воде. Которая мощно воняла тухлыми водорослями. Тюленихи пытались создать видимость принятия солнечных ванн. Они вальяжничали, неубедительно изображая картинку «я и роскошный средиземноморский курорт». Машины поочередно заныривали на боковые дорожки, ведущие к воде. Отчего нам пришлось сбросить скорость.
Игорь мимоходом умудрился оглядеть выставленные к солнечным лучам разнокалиберные дамские задницы. А потом более пристально уставился на самцов, не стесняющихся собственного мускулистого тела. Те, кого природа обделила выпирающими бицепсами, ненавязчиво суетились с шашлыками в тени сосен. Хотя я заметила, что некоторые пузаны и чахлики пофигически воспринимали свои недостатки и вовсю радовались лету.
– В кои веки можем и мы на пляже позагорать, – внезапно решился Игорь.
С большим трудом подыскали себе место. Слева пиво пьют. Справа мясо готовят. Никакого уединения. Сделали вид, будто нам не привыкать к такому виду отдыха, и устроились на не очень чистом нагретом песке. Вода продолжала вонять. Но запах сдувал ветер. Который пах шашлыками.
– Вот, посмотри, сколько народу оттюнингованного. Какие классные татуировки, – расстраивался Игорь, поглядывая на обнаженные торсы.
Ему очень хочется сделать тату, но он никак не может сигануть через высокий барьер воспитания. Пока не получается. Мы в Интернете уже столько рисунков посмотрели. Два даже понравились. А от некоторых просто сносит башню – какие они кошмарные.
– Как я могу выбрать? Это же на всю жизнь! – переживает Игорь. – Мода постоянно меняется.
Вместе с ней меняются пристрастия Игоря. То он рвется запечатлеть оскаленную морду волка, то в его голове гнездятся многочисленные символы, больше напоминающие узоры, к которым тяготели викинги.
– Давай я китайского божка вытатуирую себе на пузе, – неожиданно предлагает он. – Ты постоянно будешь гладить его, и деньги потекут рекой.
При этом глаза у него сверкают от предвкушения. Рука нежно демонстрирует будущие прелести такого обогатительного рисунка.
– Ага. Течь. Мимо. Надо не божка колоть. Для притока денег требуется особая разновидность жабы. Пасть должна располагаться так, чтобы тебе в пупок можно было сунуть монетку. А я буду наглаживать ее, и тогда случится шквальный финансовый подъем.
Жаба, пусть даже и с монеткой, Игоря не вдохновляет. Он снова отчаивается украсить себя нашкурной росписью.
– Ха! Жаба. От жабы кроме диареи ничего прибыльного не жди.
Спорить лень. Тепло, на душе полное согласие с собой и окружающим миром. Чего еще желать?
Игорь продолжал глазеть на отдыхающих. Придирчиво сравнил мое тело с прочими и принял решение, что я не хуже. А вот мои выводы оказались менее оптимистичными. Сидячая работа способствовала порче Игорешиных форм. Животик колесом, спинка горбиком, ножки, как у паучка. И все это недоразумение синевато-молочного цвета. Утрирую, конечно, но еще пяток лет такой байды – и капут Аполлону.
– Надо было хоть бадминтон прихватить. Все лучше, чем даром валяться.
– Отстань, женщина, – переворачиваясь на живот, ворчал Игорь.
Пока он дремал, подрумянивая спину, я с удовольствием сквозь ресницы подглядывала за чужими или ничейными мужичками. Какой славный подобрался ассортимент. Из ста – один обязательно ярко выраженно привлекательный. Очаровашка, душка, брутальный самец и все такое. Остальные тоже вполне пригодны к употреблению. Если познакомиться с ними поближе. В каждом присутствует что-то замечательное. Даже если это «что-то» – легкий характер. Мне кажется, нет ничего интереснее, чем подсматривать за поведением незнакомых людей. Лучше – противоположного пола. Они такие разные! Обалдеть!
Почему Игорь? Я ведь мечтала о ком-то навроде Тарзана. Не нашего розлива, а того, смущенного красавчика из зарубежного кино. Правда, быстро выяснилось, что без тарзанки к таким лучше не подступаться. В смысле – без дорогого поводка. Состоящего либо из популярности, либо из мешка денег, либо из того и другого одновременно. Плюс – модельная внешность.
Если Тарзан знает, какое впечатление он производит на баб, – а он непременно знает, – то пусть хоть сто раз упирается доказывать, что ему по барабану соответствующая оправа в виде классной телки. А эта песня не про меня. Я обычная, хоть и не хуже многих. Но не гламурная фифочка. Интересно, а как они с мужчинами знакомятся? Наверно, как-то по-особому, по-гламурному.
Я вспомнила наше второе свидание с Игорем. В огромном суетном магазине. Где я, тщательно скрывая некомпетентность, выбирала какую-то приблуду для компьютера. Он влет просветил меня о необходимости покупки именно этой шелабушки и именно от этого производителя. А потом как-то ненавязчиво сам эту приблуду установил. Умный, жуть. И спокойный, без дешевых закидонов.
Ну, не красавец. Зато – мой. И он меня любит.
Я растрогалась и дважды поцеловала разомлевшего Игоря. Потом хотела сделать это еще разок. Скосила глаза вниз и взвыла. От неудачного наклона мой бюстгальтер расстался с тем, что, по идее, обязан прикрывать. Короче – я вывалилась. Пришлось под дикое хихиканье Игоря припечататься на пузо, чтоб скрыть свой позор.
– Давай я их обратно запихну, – умирая со смеху, предложил Игорь.
Признаюсь, в этот момент я его совсем не любила. Хотя ему было смешно вовсе не из-за моей аварии, а от того, что я так забавно смущаюсь.
– Полпляжа голосистая, и хоть бы хны. Никто не комплексует. Да сними ты его совсем. Ладно, запихивайся сама, без моей помощи. Где ты этот купальник откопала?
В этот момент я приводила себя в порядок. Скрытая накинутым полотенцем. Ругая себя последними словами за пристрастие к секонду.
– Ну вот. Все в порядке, – последнее замечание Игоря сопровождалось мерзким звуком отскочившей застежки.
Несколько случайных зрителей одобрительно загалдели. А милая сверхзагорелая девушка приветливо помахала мне рукой. Показывая тем самым принятие меня в ряды тех самых голосистых, на которых так ненавязчиво заглядывался Игорь.
Оставалось тряхнуть головой и сделать вид, что так все и было задумано. Через минуту я поняла, почему полуголые тетки не загорают лежа, а сидят, небрежно откинувшись навстречу солнцу. Сиськи мелко смотрятся, когда лежишь на спине. А вон у той тетки просто жуть как расползлись в разные стороны. Не хочу большую грудь. И рожать не хочу. А то растянусь, как старая резина…
– Вот дуры. Нельзя голышом загорать. Рак будет! – громко сообщила проходящая мимо бабка, собирающая пустые бутылки.
На этой оптимистической ноте мы срочно покинули пляж. Игорь напоследок украсил моим бюстгальтером ствол сосны. Получилась неплохая инсталляция.
Игоревы приятели, хозяева дачи, нас покормили. После чего запрягли устанавливать антенну. В виде тарелки. Приобретенной на «Юноне».[2] Как ни странно – она работала.


Глава 20


Спустя сутки я снова очутилась в обществе Карабасов. На этот раз они были одеты и по сезону, и по ситуации. В неприметную, прочную, удобную одежду. Получив инструкцию по технике безопасности, я полезла за ними на чердак, откуда с помощью отмычки мы проникли на крышу здания напротив маминой штаб-квартиры.
В первую очередь меня бесцеремонно обвязали вокруг пояса бельевой веревкой. Затем закрепили ее за какую-то железяку. Потом посоветовали ползком спускаться к самому краю крыши. Сами обошлись без страховки. Страшно, однако, хоть и четвертый этаж.
– Не совсем правильно, но должно получиться. По идее, мы должны были находиться четко напротив ее окон, но тогда пришлось бы выкуривать жильцов, что нереально и слишком хлопотно. Я проверял, напротив твоей мамы живут вполне приличные люди. Которым вредить неэтично. Думаю, и так сойдет, – разглагольствовал Карабас, доставая из рюкзака странный приборчик небольшого размера.
– Надевай.
На мою голову нацепили наушники. Я ничего не услышала, кроме незначительного шороха. Сняла.
– И что это такое за чудо технической мысли?
– Погоди. Вот как они приедут, можно будет услышать весь разговор, – неуверенно пробормотал Барабас, направляя куцую антенну в сторону маминых окон.
– А если никто не приедет? – Такая мысль в их гениальные головы не забредала.
Впрочем, чего заранее по пустякам беспокоиться? Солнце шпарило нещадно, раскаляя старую кровельную жесть. Казалось, попади на нее капля воды – зашипит почище «Швепса». Скоро у меня по спине поползли противные струйки пота. Карабасы потели не меньше моего, но они почти сразу избавились от курток и футболок и теперь попросту загорали. Вспомнив последнее недоразумение на пляже, я предпочла не разоблачаться. Тем более что раздеванию препятствовал пояс из веревки. Под которым уже начинала вскипать кожа.
С того дня я справедливо стала подозревать все крыши в сговоре с инквизицией. Особенно с ее методами, которые приветствовали не достижение быстрого результата, а стремление как следует насладиться поучительным обществом испытуемого. Карабасы блаженствовали, лениво перебрасываясь редкими фразами. Прикидывая возможности своего организма, я ждала, как избавления от пытки, приезда непонятных мужиков, жаждущих свидания с моей мамой. Невероятно хотелось пить. Карабас подобрался ко мне, сердобольно предлагая бутылку с газированной минералкой.
– Не буду, а то в туалет захочется, – огрызнулась я.
– Покудова мы впустую простаиваем, развлечься сам бог велел! – Предприимчивый Барабас решил прозондировать личную жизнь беспечных граждан, направляя куцую антеннку коробочки на противоположный дом.
Гении на все руки вплотную приблизили головы к наушникам, обратившись в слух. В угловой квартире было тихо. А вот соседняя изобиловала драматическими перипетиями.
– Ну, и что теперь нам делать? – спрашивал тихий интеллигентный мужской голос, в котором сквозило отчаяние.
– Не переживай. Думаю, все наладится. Не может такого быть, чтоб о нас государство забыло, – ответила его собеседница нежно, почти ласково.
– Уже все аптеки проверил. Говорят – нет, и не надейтесь. Даже в Москву звонил. Там тоже нет. И в области… Неужели они не понимают – мы же просто не можем жить без этих лекарств. Это фашизм. Это геноцид против собственного народа! Вот раньше такого не было…
– Не волнуйся. Тебе нельзя волноваться. Все наладится. Вот посмотришь. Не одни же мы с такими заболеваниями.
– И на складе нет. И врач говорит – ничем не могу помочь…
Барабас отпрянул, когда ему в лицо кинулся чумазый голубь.
– Интересно, про что они?
– Судя по голосам, вполне приличные немолодые страдальцы. Давай еще послушаем.
Голубь сделал попытку пройтись по крыше, но решил, что оно того не стоит, и свалил обратно на землю. Барабас плюнул ему вслед и снова прицелил антенну на разговорчивое окно.
– Извините, что снова беспокою, блемарен или полькортолон в продажу не поступили? Да, спасибо… Вот, опять говорят, что никто не знает, куда они делись. Ладно, я потерпеть смогу, а ты-то как справишься?
– Да никак. Ты же знаешь…
Карабас отобрал подслушивающее устройство у Барабаса.
– Нет, я такое слушать не могу. Я вообще от тем про болезни впадаю в тоску и теряю присутствие духа. Посмотрим, что у соседей творится.
У соседей творился скандал с визгливой истерикой.
– Не буду! В окно выброшусь. Сама с таким ходи! Надо мной все девчонки смеются! И какого черта вы детей рожаете, если не в состоянии купить нормальный мобильник!
– Доченька, ведь твоему всего месяц…
– Дура! И не месяц, а три. Он тогда уже был старьем. Если тебе это говно так нравится – сама с ним и таскайся. Я себе вены порежу… – В голосе сквозит искренняя непреклонность.
– Ну, хорошо, спросим папу, он наверняка денег даст…
– Он только вечером приедет, а у наших сегодня тусовка, а я с этим барахлом как Маня деревенская, а там такие мальчики клевые будут. Мама!
– Хорошо, вот, бери, тут должно хватить. Только я с тобой пойду, а то сейчас столько хулиганья развелось – неровен час отнимут.
– Нет уж. Я сама. – Судя по голосу для нее и мамаша – полное старье, с которым стыдно выйти на улицу.
Хлопает дверь. Мы, словно грифы, вытягиваем шеи, чтобы посмотреть. Появляется симпатичная девчонка в такой короткой юбке, что нам она кажется поясом. Следом выскакивает несвежего вида тетя. Безобидного обличия, которое подчеркивает простенький ситцевый халат. Она запоздало крестит то место, где только что было ее требовательное чадушко.
– Это кино мне тоже не нравится, – постановляет Карабас.
Следующие окна оказываются более увлекательными.
– Битва! Битва с собственным «я»! Обрети волю через действие! Никаких привязанностей к результату! Позволь воле неба протекать сквозь тебя! Не стой на собственном пути! Настойчивость! Терпение!
Оратор вопит как умалишенный, завершая скандирование вопросом, доказывающим, что он там не один:
– Тебе все понятно? Следующий!
– А я-то думаю, что за кексы в дом проползали. Наверняка это секта.
Мне не хочется разочаровывать Карабаса. Кроме того, я пока точно не уверена – может, ошибаюсь. Надо бы послушать еще немного. Моя просьба удовлетворена.
– Радость! Твои мучения закончены, – теперь голос сочится елейной вкрадчивостью. – Новые энергии помогут тебе. Твое материальное состояние буквально на днях возрастет. Настала пора благоденствия…
– Этот дядька гадает на рунах, но, по-моему, он жулит.
На меня поглядывают с уважением, что вдохновляет невообразимо.
– Вообще-то там все не так просто. Руны не дают буквального прорицания – мол, завтра тебе на голову свалится мешок денег. Там больше про духовное состояние…
Карабас глянул на мое заумное лицо так, словно я испортила воздух. Видимо, отвлеченные понятия его не волнуют.
– Давай лучше посмотрим, что есть еще.
Скучный дом выбрала моя мама. Ни тебе пьяного дебоша, ни сексуальных оргий, тоска зеленая. Прослушав от нечего делать склоку гадателя с кем-то вроде кассира, мы немного развеялись. Особенно хороши были обзывательства типа «оракул хренов», «чтоб тебя Один порвал как Тузик грелку», «уруз перевернутый».
Поясняю, уруз – это руна, а в перевернутом виде они все гаже гадкого. Я в этих гаданиях одного не понимаю – в чем соль перевернутых рун? Для гадателя они вверх ногами, а для «клиента» лежат нормально. Получается – это гадателю надо опасаться.
Ближе к полудню, когда меня можно было смело сдавать в утиль, таинственные дядьки изволили приехать. Карабасы навострились, но пока, невзирая на их титанические старания, в наушниках стояло монотонное шуршание. Как во время унылого осеннего дождя. Потом возник смутный звук, словно человек говорит, накрывшись тремя одеялами. Даже мамин голос распознаю, но не понять ни слова.
Растерянно протянув Карабасу наушники, я, изображая контуженную морскую звезду, полезла в сторону рюкзака. Но эти гады успели вылакать всю воду.
– Ну, что там? – лениво поинтересовался Барабас, наполовину поджаренный солнцем.
– Ни хрена не разобрать.
– Я так и думал.
Треснув ошарашенного Барабаса пустой пластмассовой бутылкой по башке, я с горем пополам развязала веревку. От которой на коже осталась подозрительная размокшая багровая полосина. Словно гниющий пролежень. Кожа горела, даже саднила, как от натирания наждачной бумагой. Вчерашний загар дал нынешние волдыри по всему телу.
– Может, тебе слегка разоблачиться? Куртка, футболка, под ней наверняка еще что-то надето? – Барабас сочувственно покачал головой.
– Действительно ни хрена не слышно, – беззастенчиво посетовал Карабас, присоединяясь к нам.
– А я что тебе говорил.
– Слушайте, – окончательно разозлилась я, – вы пропекли меня на крыше, чтобы показать, что у вас снова ни фига не получилось?
Карабасы синхронно надулись.
– На другие окна работает.
– Может, у нее окна особенные?
– Точно, – азартно обрадовался Барабас, потирая руки.
– Интересно, как они устроены?
– И что дальше? – простонала я.
– Попробуем иначе. Если гора не идет к Магомету – на хрена такой Магомет?
– Что?
От моего вопля Барабас резко обернулся и с несусветным грохотом ссыпался с крыши. В последний момент успев зацепиться за край. Как выяснилось, с реакцией в экстремальных ситуациях у меня не очень. Я зачем-то на карачках полезла вслед за ним. Перед моим носом – скрюченные от напряжения костяшки пальцев. Пришлось чуть-чуть высунуть лицо за пределы крыши, чтоб увидеть, где находится остальное Барабасово имущество. Белое как мел имущество висело, дрыгая ногами в стремлении найти для них хоть какую-нибудь опору.
– Подвинься.
Карабас прицелился моей веревкой в погибающего друга.
– И что, зубами за нее хвататься?
Нам продемонстрировали крепкие здоровые зубы, плотно сжатые по причине полного нежелания грызть веревку.
– Да, тут надо как-то иначе. – Карабас задумчиво почесал затылок.
– Давай мы его за руки покрепче возьмем и наверх потащим.
– Он весит много. Боюсь, не удержим.
– А ты себя веревкой обвяжи.
– Да телитесь вы скорее. Я уже совсем падаю.
Мы снова посмотрели вниз, оценивая высоту. Высота неодобрительно глянула в ответ, не предвещая ничего оптимистичного. Отсюда голуби на асфальте казались не больше семечек.
Наспех привязав себя за пояс, Карабас подтянул себя к самому краю и вцепился в голую скользкую руку Барабаса. Ничего толкового не получилось. Если б они не сняли куртки, шансов было бы значительно больше. Например, за шиворот можно ухватиться. А так, все, что есть, – потная кожа. Перед моим носом маячила голова с волосами, но, думается, скальпировать Барабаса толку мало. В зоне досягаемости – шея. А ней – цепь. Толстая, серебряная. Вот за нее я и уцепилась, в надежде приблизить все остальное.
– Задушишь, дура, – хрипел Барабас, постепенно вылезая нам под ноги.
– Круто, а я думал, ты подтягиваться не умеешь.
– Первый и последний раз в жизни. С меня причитается, – это уже мне, вместо благодарности.
Когда я отползала от края, мне почудилось легкое шевеление занавески в мамином окне.


Глава 21


Следующая операция была подготовлена гораздо тщательнее.
– Кодовое название «Шняга». Некисло, правда?
Энтузиазм Карабаса был несколько подпорчен уксусным выражением лица Барабаса. Тот настаивал на другом, более реалистичном имени им придуманной схемы. После которой в мамином доме должен был обосноваться не то клоп, не то жук. При помощи данного насекомого предполагалось комфортное прослушивание всего, что творится в «гнезде объекта».
Сценарий отрабатывали почти полдня, доведя передвижения действующих лиц до полного автоматизма. Памятуя о провале мероприятия на крыше, старались изо всех сил. Чтоб снова не попасть впросак. Мое мнение не учитывали, но клятвенно пообещали – мама не пострадает ни при каких обстоятельствах.
Как мы выяснили, пока я якобы в Праге, мама полностью перебралась жить в эту квартиру. И каждый день она выходит ближе к вечеру за покупками. Возвращается, когда уже темнеет. Освещение у дома так себе. Наверное, на проводке экономят.
– Ништяк. Сработаем, как по писаному.
– По какому? – и Барабас несколько иначе проговорил последнее Карабасово утверждение.
Получилась гадость. Впрочем, сама операция оказалась не лучше.
Я тихонько дремала в машине, заранее приготовившись к длительному наблюдению. Моя роль почему-то называлась «стоять на шухере». Но я не стояла, а сидела. И о сути шухера имела весьма отдаленное представление. Скорее всего, мне отвели роль зрителя. Ребята хотели продемонстрировать мне, как они лихо сыграют.
Гремите, фанфары. Блин, знать бы, что это такое.
Явление первое. Возник Карабас. Одетый для своей роли в аккуратный строгий костюм. Все чин-чинарем. Пиджак темно-серый в тонкую белую полоску, брючата черные, несколько широковатые для последней моды. Но рубашка – идеальной белизны. А на ней синий галстук в крупную желтую крапинку. Я скривилась. Ни разу он на клерка не похож. Утешает только то, что недоразумение обуто не в армейские боты.
Карабас незаметно оглянулся по сторонам. Никого. Выхватил из подворотни картонку от большого торта. Хлопотливо выковырял из угла дома кирпич. Любовно упрятал кирпич под нарядную коробку от торта. Вот придурок!
Учитывая ограниченность во времени, Карабас не стал дожидаться появления жертвы и юркнул за угол.
– Только полный дебил попадется на такую глупую ловушку, – решила я, но все-таки приглядывала за коробкой, мало ли кто купится.
В назначенное время на горизонте справа мелькнул и исчез Барабас. Он пока не выказывал себя в полном объеме, поджидая появления «жертвы».
Чуть погодя я увидела маму. Шла легко, словно прогуливаясь, помахивая сумочкой. Полупустой пакет несла в другой руке. Синхронно с ней в поле зрения явился Барабас. Двигаясь навстречу маме походкой обдолбанного павиана. Плоская кепка сдвинута на ухо, во рту мигрирует мятая беломорина, спортивные брюки, штиблеты желтые, тенниска полосатая, как пограничный столб. Не гопник, но похож.
Скорость сближения примерно одинаковая. Значит, они встретятся аккурат у парадной. Как и было намечено заранее. Мама движется слева, «хулиган» справа, коробка белеет почти между ними. Я – чуть поодаль. В машине, вжавшись в сиденье.
Барабас приветливо раскинул руки, изображая извечное «ах, какие люди, сейчас мы вас немного облапаем, а потом слегка пограбим». Мама остановилась, потому что пройти мимо такого шлагбаума было сложно. Барабас решил пропустить сцену с тисканьем мамы, вероятно, прочитав в ее глазах немой укор. Я-то знаю, как она умеет тормозить широкие порывы одним взглядом. Барабас чуть не вышел из роли. Но быстро вспомнил, для чего он тут. Теперь он неумело вцепился в сумочку, от усердия чуть не проглотив папиросу.
Мама несколько ошалела от такого напора, но отдавать наличность не собиралась. Теперь они напоминали участников игры с перетягиванием каната. Поначалу побеждала мама. Но грубая мужская сила взяла свое, и Барабас оторвал у сумочки ремешок. Абсолютно не зная, зачем он ему.
Понимая, что миссия на грани провала, «хулиган» издал боевой вопль, отбросил ненужный ремешок и снова рванул сумочку на себя. Оттуда посыпались разные мелкие предметы. Желаемая цель была достигнута: мама ругалась, собирая с асфальта ключи, косметику и всякую дребедень. Рядом с ней вошкался Барабас, не то помогая, не то грабя. Губную помаду он собственноручно положил ей в сумочку. И она его даже поблагодарила. Тут он снова спохватился, вспомнив про сценарий. У него хватило ума цапнуть мобильник и отскочить с ним в сторону.
Спасителя не вызывали? На сцену, пылая праведным гневом, ворвался Карабас. Галстук на сторону, глаза горят. Изъяв у опешившего грабителя телефон, он со всего маху врезал ему по уху. Получилось эффектно, но гораздо сильнее, чем замышлялось. Барабас не на шутку обиделся, и завязалась некислая потасовка. Мама отошла в сторону, с интересом наблюдая за происходящим.
В пылу сражения Карабас несколько увлекся. Грабитель активно отбивался и даже успел попортить спасителю лицо. Тогда Карабас сообразил, что хорошего понемногу и пора притормозить.
– Пошел вон! – повторного приглашения не потребовалось.
Барабас, жалобно поскуливая, удрал, грозя обидчику кулаком. Кепка сиротливо пылилась на асфальте, покинутая на милость победителя.
Мама подошла поближе оценить, насколько велики потери ее спасителя. Карабас скромно отнекивался, мол, все ерунда, ну рожа в крови, ну рукав оторвали, да пуговиц на рубашке нет. А так – я целый, невредимый, уже ухожу делать другие отважные дела.
Как мы и надеялись, мама увела спасителя к себе домой. Кстати, что-то долго они там штопались-отмывались.
Под занавес решилась судьба коробки из-под торта. Ее саданула ногой хулигански настроенная старушка. Травма ноги не помешала ей запрятать кирпич обратно для встречи со следующим пинальщиком тортов.


4 5 6 7 8 9 ... 19 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.