.RU
Карта сайта

Генри В. Мортон от рима до сицилии прогулки по Южной Италии Оглавление - 54

3


Я въехал в Пестум, на небо набежали тучи, нечем было дышать. На главной улице выстроились в ряд лавки, обве­шанные гирляндами кастрюль, открыток и всеми видами ужасных садовых гномов и нимф. Одна сторона улицы представляла резкий контраст своей визави. Там, за сте­ной, помещались три самых больших древнегреческих хра­ма, которые я когда-либо видел. Описания Пестума, и даже фотографии, не подготовили меня к действительности. Раз­мер мощь и удивительная сохранность строений несказанно меня поразили. Красновато-коричневые здания подни­мались из грубой травы и полевых цветов. Это была лучшая группа дорических храмов и самая живописная реликвия Великой Греции в Италии. Между колоннами с каннелю­рами проглядывало далекое море. С течением времени оно, как и человек, покинуло эти архитектурные сооружения.
Пока я заглядывал через стену, местный торговец, судя по всему неделю не брившийся, пытался мне что-то про­дать, но резкий треск на небе заставил его поспешить в дом. На землю обрушился тропический ливень, и храмы исчезли. Я укрылся в музее. Служащие бежали вверх по мраморным ступеням, подставляли ведра под протека­ющую крышу. Электричество вырубилось. Сверкали мол­нии, гремели оглушительные разряды грома. Я оглянулся на священные для города реликвии — на Геру, богиню небес. Недаром она — жена громовержца, подумал я.
Среди экспонатов, драматически являвшихся мне в свете молний, я увидел богиню, сидевшую с ребенком на левой руке, в правой руке она держала гранат. Имелись и другие скульптуры — вот она без ребенка, но с тем же гранатом, а вот с корзиной, наполненной этими плодами, символом плодородия. Неужели — подумал я — эти жалкие терра­коты изготовлены в память знаменитой статуи Геры в Ар­госе? Ту скульптуру изваял Поликлет из золота и слоно­вой кости. Богиня сидела на золотом троне с гранатом в одной руке, со скипетром в другой, на верхушке скипет­ра — кукушка. Это — ссылка на легенду: Зевс явился к ней, представившись вестником весны, в одном из множе­ства своих обличий.
Судя по карте, Пестум был большим городом (греки называли его Посейдонией). Я увидел, какими массивными были его крепостные стены. Храмы составляли часть священной территории. Похоже, все церкви города были сгруппированы вокруг одной площади. Это место, открытое в 1934 году, стало величайшей археологической наход­кой столетия, во всяком случае, самой большой в Великой Греции. В нескольких милях от Пестума, в устье реки Селе стоял священный город аргивской Геры. На этой земле во время похода аргонавтов, Ясон построил дорийский храм Герейон и посвятил его Гере. Во время раскопок здесь были обнаружены фундаменты городских храмов и святилищ, из них извлекли около тридцати тысяч вотивных (посвя­тительных) табличек. Происхождение святилища затеря­лось в глубине веков, но сохранились фундаменты алта­рей, воздвигнутых в честь царицы богов античного мира.
Вышло солнце. Ливень прекратился. Небо снова стало голубым. Обходя лужи, я приблизился к трем храмам, жи­вописно отражавшимся в натекшей после дождя воде. Сей­час, под яркими солнечными лучами, их цвет стал золоти­сто-коричневым. Солнце очертило колонны, и они отбро­сили глубокие тени в нефы храмов. Три здания стояли на неравном расстоянии друг от друга, в промежутках, из-под античной мостовой, пробивались жесткая трава и цве­ты. Два храма из трех были старше Парфенона.
Крошечные фигуры мужчин и женщин в яркой одежде перелезали через высокие камни, направляясь к дверям. Люди оживляли пейзаж и давали представление о масшта­бе, подчеркивая невероятные габариты храмов. Примитив­ное величие зданий наводило скорее на ассоциацию с святилищем Амона в Карнаке, чем на более легкие, воздушные постройки классической Греции. В древнем Пестуме хра­мы не были коричневыми, какими мы видим их сейчас. Они были оштукатурены и покрашены под белый мрамор, а ан­таблементы покрыты красной и голубой краской. Ослепи­тельное, должно быть, было зрелище: на фоне синего моря освещенные ярким солнцем прекрасные здания.
Названия у них, конечно, не те, что в древности. Имена храмам дали в XVIII веке, когда в густом лесу и болотах 0бнарУжили древний город Пестум. Так называемый храм Нептуна и базилика были посвящены Гере, а нынешний храм Цереры древние посвятили Афине. Итак, здесь, в устье реки Селе, находилось святилище богини брака и материнства. Она являлась также богиней плодородия, и среди ее служанок были девушки, носившие цветы. Они принимали участие в храмовых церемониях под звуки флейт.
Напротив храма Нептуна, возле сторожки смотрителя, я нашел несколько цветущих розовых кустов. Эти совре­менные цветы напомнили мне о «дважды в год зацветав­ших розах Пестума», что так привлекало многих антич­ных поэтов, включая Горация, Овидия и Марциала, хотя почему это их так удивляло, мне непонятно: ведь все розы в теплых странах цветут дважды в год. Многие люди ис­кали следы знаменитых роз Пестума. Английский путе­шественник Генри Суинберн, побывавший здесь в 1785 го­ду, написал, что «дикая роза, растущая среди руин, отно­сится к разряду мелких дамасских роз с очень сильным запахом. Так мне сказал фермер». Но сам Суинберн ее не видел и не обонял. Неукротимый Рэмидж, побывавший здесь в 1828 году, видел розы, которые, как он написал, были «розовато-красного цвета и на вид очень изящные». В 1917 году Норман Дуглас думал, что нашел настоящие розы Пестума, но они были очень низенькими, не более нескольких дюймов в высоту. Он взял с собой несколько штук, посадил и ухаживал в течение трех лет, однако они и не расцвели, хотя и выросли до шестнадцати футов. Вряд ли возможно найти здесь таких карликов: мне гово­рили, что эта территория за последние пятьдесят лет тщательно прополота, и первоначальная растительность унич­ижена. Какая жалость!
Пестум был основан за шесть столетий до новой эры. Это сделали жители города Сибариса, находившегося на восточном побережье полуострова. Такой факт противо­речит утверждению, что сибариты ничего не делали, а лишь лежали на надушенных подушках и изобретали новые со­усы. На самом деле они были богатыми, энергичными биз­несменами, рассказы об их роскоши, затененных улицах банкетах свидетельствуют о высоком уровне их жизни по сравнению со скромными современниками. Более того, си­бариты с болью наблюдали за торговыми судами, проплы­вавшими по Мессинскому проливу с товарами из Греции и Малой Азии к конечному пункту в Кумах на западном по­бережье. Некоторым предприимчивым сибаритам пришло в голову, что можно сделать состояние, если экспортеры будут привозить свой груз в Сибарис, а сибариты пере­правят его по суше в город, который они построят на за­падном побережье. Так они избавятся от долгого и зачас­тую опасного путешествия вокруг «носка итальянского са­пога». Главное в этом плане было то, что полуостров возле Сибариса такой узкий, что с горы можно одновременно увидеть Ионическое и Тирренское моря. Идею подхвати­ли, и появилась Посейдония (впоследствии Пестум). По тем же мотивам в XIX веке стал привлекательным Суэц­кий канал. План сработал: Сибарис стал богаче прежнего, Пестум также сделался обеспеченным городом. Вероятно, за греческие горшки и бронзовые котелки этруски плати­ли меньше, чем за те, что покупали в Греции и на Востоке. Странно, однако, что город, родившийся благодаря назем­ному транспорту, назвали Посейдонией. Быть может, та­ким путем хитрые греки надеялись умилостивить морско­го бога за потерянные морские путешествия?
Когда в 510 году до новой эры в результате военных действий Сибарис был полностью разрушен его соперником Кротоном, положение Пестума ухудшилось, но все же му удалось пережить родительский город более чем на тысячу лет. Пестум проявлял лояльность Риму, в то время как многие другие города Великой Греции поддержали Ганнибала. В тяжелые моменты войны Пестум даже снял золотые сосуды со своих алтарей и отослал их в Рим в ка­честве контрибуции на военные нужды. Однако упомина­ния о нем встречаются все реже. Виной тому, должно быть, неудачи в публичных делах, заросшие водорослями гавани и распространение малярийных комаров. Жизнь в городе стала затухать, как и в других городах в этот исторический период. В последнем упоминании времен Средневековья говорится о жалкой горстке христиан, ослабевших от ма­лярии. Они собрались вокруг своего собора в тени огром­ных дорических храмов, где смотрела на них сверху при зажженных свечах Мадонна с гранатом. Главное божество Пестума обратилось в новую веру, но атрибуты остались прежними: младенец и гранат. Когда сарацины и москиты сделали жизнь невозможной, люди решили оставить го­род. Они забрали с собой Мадонну и основали маленький город на горных склонах, неподалеку от Пестума. Город получил имя Капаччо. Когда в XI веке Роберт Гвискар приехал в Пестум, он увидел опустевший город. Гвискар забрал из него столько мраморных колонн, сколько ему понадобилось. Некоторые из них я видел в атриуме собора в Салерно и других церквях региона.
Итак, Пестум исчез. С XI по XVIII век о нем ничего не было слышно. Город обступили леса и болота, бывшие, как предполагали, причиной малярии. К тому же район пользовался нехорошей славой: здесь орудовали банды, хотя трудно поверить в то, что пусть и пышная итальянская растительность совершенно скрыла храмы, факт остается фактом: вплоть до XVIII века их никто не видел, пока во время царствования Карла III на них не наткнулись изумленные дорожные рабочие.
И все же появляться там было опасно. В течение столетия лишь несколько путешественников отважились туда заглянуть, да и то старались это сделать до наступления темноты. Первым английским путешественником среди таких смельчаков был Суинберн. Он побывал там в конце XVIII века, а руины осматривал Уильям Уилкинс. Этот архитектор построил несколько колледжей в Кем­бридже и Национальную галерею в Лондоне. В 1807 году Уилкинс описал свои впечатления в книге «Великая Гре­ция». Туристы, приезжавшие в Неаполь в XIX веке, до­вольствовались посещением Помпей и Геркуланума. Лишь несколько человек презрели комфорт и, пренебре­гая опасностью, нанесли визит в Пестум. Среди них был Шелли. Его восхитил вид отдаленных голубых гор, вид­невшихся за дорическими колоннами. Позднее, когда по­явилась железная дорога, станционному смотрителю и носильщику было предписано носить маски и перчатки в качестве защиты от комаров. Огастес Хэйр, заметив это, сказал, что, по его мнению, находиться там было равно­сильно смертному приговору.
Мне не показалось, что храмы выглядят печально или мрачно и что они оплакивают прошлое величие, как вы­сказывались некоторые путешественники. Напротив, мне они показались жизнерадостными и яркими. Я с удоволь­ствием смотрел на ящериц, сидевших на коричневых кам­нях, на бабочек, порхавших с цветка на цветок, а иногда залетавших в просторные нефы храмов. Я думал, что если где-то здесь и водятся привидения, то это, должно быть, девушки, разбрасывающие цветы, или женщины, молящие царицу богов за своих детей.
Удивительно, как быстро летняя земля впитала в себя прошедший ливень, лужи, в которых так красиво отражались колонны и архитравы, съежились и исчезли, а камни мгновенно нагрелись. Двое мужчин подошли к маленькому участку с пшеницей, росшей у входа в храм Нептуна. Они начали жать ее серпами. Золотые стебли сгибались и падали с ритмичным шорохом. К шороху присоединя­лось жужжание насекомых. Это были единственные зву­ки в Пестуме. Я пошел к жнецам и спросил их о Капаччо, городе, который появился после того, как жители покинули Пестум. Один мужчина указал серпом на соседний холм. Сказал, что он там родился. Я поинтересовался тамошни­ми достопримечательностями. Он ответил, что смотреть там не на что и дорога туда крутая. Тем не менее я решил пойти.
Поначалу дорога была хорошей, но по мере подъема сде­лалась трудной, запетляла. Наконец я вышел на террасу, на которой стояла большая старая церковь. На заднем пла­не столпились дома без признаков жизни. Через восемь столетий жители спустились в долину и начали продавать туристам почтовые открытки, кинопленки и керамику. Для меня это стало первым намеком на тенденцию, ставшую нынче распространенным явлением для юга Италии: пе­реселение с гор в долину.
Церковь была заперта. Я забарабанил в дверь палкой, в дверях появился старик. Он вежливо пригласил меня вой­ти. Я оказался в большом соборе XI века. Заметил наряд­ную кафедру работы Космати — характерная черта мно­гих больших церквей юга Италии. Эту церковь епископ Пестума девять веков назад сделал своим главным собо­ром. Наверное, вы догадываетесь, что я там искал. И я нашел это немедленно. В стеклянной витрине над алтарем сидела Мадонна с гранатом. Это — окрашенная деревян­ная скульптура. Она была так высоко, что я не мог как следует ее рассмотреть. Старик вышел и вернулся со стре­мянкой. Я поднялся по ступенькам... в моем мозгу всплывали языческие воспоминания... и вот я очутился лицом к лицу с Мадонной.
Скульптура около четырех футов в высоту. Это — сидячая деревянная скульптура, окрашенная и позолоченная. Я увидел молодую женщину с детским ртом и большим глазами. Лицо обрамляли темные локоны. На сложенном на голове покрывале покоится большая позолоченная корона с золотой звездой. У младенца Христа такая же корона, только поменьше. Он стоит на левом колене Мадон­ны, опираясь правой рукой на ее плечо. Мадонна держит в правой руке короткую палку, с насаженным на нее гра­натом. Корка фрукта снята, внутри видны красные зерна. На основании трона выбиты на латыни слова: «Да здрав­ствует царица Неба; да здравствует царица ангелов».
Я решил, что это — работа XVII века, и очень удивил­ся, обнаружив на основании дату — 1918. Когда я сказал об этом церковному служителю, он ответил, что помнит, как один талантливый скульптор из Салерно пятьдесят лет назад скопировал ее с картины, на которой была изобра­жена старая статуя, со временем сгнившая. Я догадался, что Мадонну с гранатом время от времени копируют, что­бы она оставалась символом аргивской Геры. Возможно, эта статуя — единственное напоминание об утерянной ра­боте Поликлета. Все, что мы знаем о ней, — это подроб­ное описание Павсания. Он видел статую в Аргосе между 140 и 160 годами новой эры. Она была одной из самых знаменитых храмовых скульптур греческого мира, и ее вы­били на нескольких монетах римского периода.
Оглянувшись по сторонам, я увидел, что позолоченный потолок декорирован панелями с изображением Мадонны в золотой короне, с Младенцем на колене и с древним сим­волом в правой руке. На обратном пути, спускаясь с хол­ма, я увидел придорожный алтарь. Там тоже было изоб­ражение Мадонны, на этот раз выполненное из цветных керамических плиток. И снова она держала гранат. Кто­то недавно проходил здесь и поставил розу в маленький сосуд с водой.
Жаль, что не застал никого из священников, потому что у меня скопилось немало вопросов. Однако внизу, в Пестуме встретил человека, который сказал, что в мае и августе на холм поднимаются процессии с подношениями для ста­рой церкви, среди них цветы и лодочки для кадильниц. Их приносила в Аргосе Гера за несколько столетий до Христа.
Открытие в Пестуме святилища аргивской Геры, пре­образованного в христианскую церковь, заслуживает, как мне кажется, внимания ученых. Я забыл об усталости и был доволен, что поднялся по горной тропинке в Капаччо.
1 ... 50 51 52 53 54 55 56 57 ... 73 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.