.RU
Карта сайта

Кассандра Клэр Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - 33

– А, так мы сейчас постигаем великий смысл шутки: Это ты так рад меня видеть или у тебя МЕТЛА в кармане? Шучу. Ладно, продолжай… Не возражаешь, если я просто посижу тут?
– Ты больше не забавный… – жалобно произнесла Флёр.
– А что – я был когда-то забавным? Назови мне то мгновение, когда я был забавным, похоже, я что-то пропустил.
– Да ладно, ты всегда забавный, – промурлыкала она, скользнув ему на колени. Она подняла руки, прядка ее серебристых волос начала щекотать его щеку – и неожиданная резкая боль пронзила его бок.
– Ой! – взвыл он, отпрянув от нее.
Флёр в удивлении опустила руки:
– Что такое? Ты по'ранился?
– Ага, это существо пырнуло меня ножом в бок прежде, чем я убил его. Хотя, в общем, ничего страшного.
– У тебя к'ровь течет? Ты сказал Га'рри?
– Да – течет и нет – не сказал. И ты тоже не говори. Он весь обстонется, кроме того, мы спешим.
Флёр сжала губки в строгую решительную линию:
– Покажи.
С покорным вздохом Драко откинулся обратно к стенке, отогнул куртку и задрал рубашку, демонстрируя рану на боку, прямо под ребрами. Она была неглубокой, но длинной, и все еще немного кровоточила. К счастью, его черная рубашка прекрасно впитывала кровь, но все равно вид был весьма неприятный.
– Д'рако! – глаза Флёр испуганно расширились. – Я тебя полечу.
– Ты же сама говорила – никакой магии.
– Это не значит, что ты должен тут сидеть и истекать к'ровью. – С неожиданным рвением она наклонилась и ножом начала резать подол своей мантии. Через несколько минут в ее руках оказалось несколько длинных и вполне пригодных к употреблению бинтов.
– Нагнись вперед, – велела она ему и, усевшись на него верхом, начала обматывать его торс. Крепко завязав у него на боку один узел над другим, она откинулась, осматривая свою работу.
– Ну и как ты себя сейчас чувствуешь? – поинтересовалась она.
– Как хорошо упакованный подарок на день рождения.
Она бросила на него пронзительный взгляд. Признаться, он думал, что после того, как она закончит со всеми этими бинтами, она слезет с его колен. Но, кажется, она совершенно не собиралась это делать. Хммм…
– Я думал отблагодарить тебя, – поправил он себя, опуская рубашку.
– Я полагаю, ты это и сделал, – она опустила свой нож, но другую руку с его талии не убрала. – Думаю, тебе стоит ценить то, что д'ругие люди делают для тебя на твоем бесценном пути.
– Ты говоришь это так, словно люди постоянно что-то делают для меня, – колко подметил он.
– А что – не так? – она подняла на него свои расширенные глаза. – Ты что, и п'равда – не знаешь?
– Не знаю – что?
– Эффект, который ты п'роизводишь на людей… – она потянулась, взяла его за подбородок, подняв его лицо, – так никто не делал с тех пор, когда он был совсем маленьким, – и пристально взглянула на него. В неверном свете факела ее фарфоровая кожа светилась, словно облако. От тяжелого сладкого аромата, пропитавшего ее волосы и руки (а может, все-таки от потери крови? – с надеждой подумал он) накатила слабость и голова пошла кругом. Она наклонилась, сладкий аромат ее волос стал еще сильнее. Ее руки скользнули ему за шею, отчего вниз по позвоночнику заструилось тепло. Откинув назад голову, она нежно поцеловала его в губы, а потом осыпала легкими, воздушными поцелуями его шею.
Он понимал – невозможно быть с одной девушкой и думать при этом о другой, однако ничего не мог с собой поделать: он думал о Эрмионе, о том, как торопливо он целовал ее в шкафу… тогда он чувствовал, что, если он не поцелует ее, то просто умрет.
И о тех поцелуях с Джинни – тогда он словно вырвался на солнечный свет из темницы, где провел долгое время… Флёр же целовала его так, словно что-то пыталась в нем найти. Хотя непонятно – с таким же успехом она могла засовывать свой язык ему в ухо.
Он сжал ее руки и, преодолев некоторое сопротивление, оттолкнул ее:
– Флёр… Бум! – помнишь?
Она таинственно улыбнулась ему, он уставился на нее в ответ: ее щеки все еще пылали румянцем, однако взгляд был совершенно бесстрастным, словно он был экспонатом в чашечке Петри – это его нервировало.
– Кажется, ты теперь д'ругой, нежели был 'раньше… – заявила он.
Драко был удивлен:
– Другой? Кроме того, что, разумеется, что выше и красивей.
– Д'рако… а в твоей жизни был кто-нибудь особенный?
– Кто-то особенный? – вопрос поставил его в тупик, и он почувствовал себя совершенным дураком: сидит тут, с ее рукой под рубашкой… хотя пристальный взгляд ее огромных восхищенных глаз отнюдь не ужасал… – Ну, думаю, да.
– И кто же?
– Я, – решительно ответил он.
– Нет, ты же понимаешь, я имею в виду, – кто-то, кого ты любил и бе'рег, кто-то, о ком бы ты все время думал…
– Хм… Опять же – я.
– Гм, – раздался внятный голос из тени. Драко повернулся и увидел, что Гарри вернулся и теперь наблюдает за ними с некоторым удивлением. Представив, как он сейчас выглядит – прильнувшая Флёр, ее руки под его рубашкой – Драко усмехнулся. Конечно, Гарри это совершенно не касалось, но его раздраженно-удивленная физиономия выглядела достаточно забавно.
– Гм, – повторил Гарри. – Народ, прошу прощенья, что прерываю ваши эротическую возню, но я обнаружил дверь.
– Правда? – протянул Драко, не двигаясь с места. Флёр тоже не шелохнулась.
– Как же хорошо, что никто не бежит ко мне с благодарностями или еще чем-нибудь, – обиженно фыркнул Гарри.
– Спасибо, – произнес Драко. – А теперь отвали и возвращайся через десять минут.
Гарри посмотрел на него с отвращением:
– ОК, вспомни: перед тем, как стать Дон Жуаном, ты был Драко Малфоем. Я сошлюсь на твои собственные слова: Мы должны выбраться отсюда – и чем быстрее, тем лучше. Это ведь был ты, правда?
– Успокойся, Поттер, я просто пошутил, – усмехнулся Драко, отстраняясь от неохотно отпустившей его Флёр и поднимаясь на ноги.
Наклонившись за своим кинжалом, Флёр грациозно пошла по коридору – после того, как она отрезала кусок от подола своей мантии, Драко мог любоваться куда большей частью ее ног… это было весьма неплохо…
– Земля вызывает Малфоя, – помахал рукой перед его носом Гарри. Драко приподнял брови. – Иди вперед и таращься на нее. Бросай свои влажные горячие взгляды. Отлично. А теперь, может, мы все-таки пойдем?
– Ты же знаешь, она на самом деле… весьма… выдающаяся девушка…
– Ага, – хмыкнул Гарри, – особенно ее…
Драко зажал ему рукой рот:
– Достаточно.
«…Я имел в виду – особенно ее…»
– Слышу-слышу! – пропела Флёр из коридора. – Я тебя слышу, Га'рри Потте'р!
Ухмыльнувшись, Драко убрал руку.
– Черт… – пробормотал Гарри.
**************
В алой с золотом мантии он стоял перед витражным окном, изображавшим его фамильный герб, тень падала на алого льва на каменном полу под его ногами. Он прохаживался, но теперь замер, сцепив руки. Она редко видела его таким ошеломленным.
– Годрик… Что такое?
Помедлив, он повернулся к ней.
– Я был на поле боя… – произнес он. – Не хочу говорить Ровене… но это просто ужасно…
– Битва всегда страшна, ты всегда так говоришь… А когда что-то делает Салазар, он никогда не делает это наполовину. Он поднял армии монстров, перед которыми не может устоять никто – ни солдат, ни колдун. – Годрик помолчал и убрал мешающую черную прядь со лба. – Я подослал к нему шпионов, но ни один не вернулся. Знаки на небесах и земле сулят ужасные катастрофы… – Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. – Это правда, что она до сих пор не хочет его смерти?
– Она любит его.
Годрик сморщился:
– Все еще?
– Это не поддается логике, – Хельга опустилась в свое кресло. – Однако это все равно не имеет значения: я сомневаюсь, что он вообще может быть убит. Чтобы мы могли остановить биение его сердца, он должен его иметь…
Годрик покачал головой:
– Ты знаешь мои взгляды.
– Есть другой путь: мы должны повернуть против него его собственные силы. Годрик, ты должен мне пообещать, что не будешь гоняться за ним. До тех пор, пока все не будет готово. Независимо от того, что он сделает. Обещай мне.
Но Годрик взглянул в окно, которое заходящее солнце окрасило алым:
– Никогда бы не подумал так, даже о нем, – обронил он. – Где он хранил столько ненависти все эти двадцать семь лет?
– Ненависть – только другой лик любви… – ее голос звучал у него в ушах, однако, Годрик, подав ей руку, отвернулся, словно больше не хотел это слышать.
– Иди, – произнес он. – Сколько времени мы еще потеряем – и сколько уже потеряли…
Джинни беспокойно заворочалась на кровати, стиснув подушку. Бесконечность вспышками молний плясала у нее под веками.
**************
– Я тоже могу драться – я убил охранника!
– Его убила Флёр.
– Первые шесть раз его убил все-таки я!
– Однако он не был мертв до тех пор, пока она с ним не покончила. Отсюда следует, что его убила она.
Гарри, топавший по коридору вслед за Драко, надулся.
– Не дуйся, Поттер. Для того, у кого грации и координации не больше, чем у стула или стола, это было просто великолепно.
Гарри надулся еще сильнее:
– Я все равно его убил.
– А вот и нет. Позор на твою седую голову, Поттер. У тебя нарушения восприятия.
– Как я мечтаю, чтобы вы оба заткнулись, – произнесла Флёр тем полным сладких надежд тоном, каким обычно говорят «Мечтаю выиграть отдых на Майорке»… – она тряхнула своей серебристой головкой. – Вы совершенно не можете находиться рядом. Почему вы все время болтаете?
– Девушка делает нам замечание, – Драко перепрыгнул через зияющий пролом в каменном мосте и повернулся посмотреть, как это сделает идущий позади него Гарри. Коридор становился все уже и уже, заставляя вспомнить о клаустрофобии.
– Да пожалуйста – ты же обожаешь разговаривать со мной. Кто еще в состоянии выносить тебя?
– Ты выносишь меня только потому, что тебе деваться некуда, – говорить это было куда проще, чем осознавать. Внутри у него появилось неприятное ощущение, плохо было, что он не знал, почему. И он удивленно прикинул, сколько же времени прошло с тех пор, как Снэйп дал ему Волеукрепляющее Зелье.
– А теперь-то мы выберемся из замка? – оглядываясь, поинтересовался Гарри, когда они завернули за угол. Все кругом, даже стены, было невероятно пыльным, словно долгие годы здесь не ступала ничья нога.
– Сейчас мы идем под садом, – снисходительно заметила Флёр. – Этот путь куда лучше. Гарри тряхнул головой:
– И чем же он лучше?
– Ей-богу, Поттер, тебе надо было стать танцовщиком лимбо, а не игроком в Квиддитч, – усмехнулся Драко, перепрыгивая сразу через несколько невысоких каменных ступенек.
Гарри захлопал глазами:
– Что? Почему?
– Потому что, – Драко отчетливо выговаривал каждое слово, – у тебя все проскальзывает выше головы.
– Этот путь лучше, – перебила его Флёр, – потому что мы выйдем сразу в центр леса, где безопаснее. Гарри! Не делай таких грубых жестов у Драко за спиной. Смотрите, мы уже здесь и…
Они дошли до конца коридора, где сырое низкое пространство уперлось в большую дубовую обитую железом дверь с квадратной железной ручкой. Флёр потянула и подергала ее – и замерла с перекошенным от ужаса лицом.
– О, нет… – выдохнула она.
Драко почувствовал, как вдоль позвоночника побежали мурашки:
– Что?
Флёр повернулась, ее лицо превратилось в маску отчаяния:
– Кто-то опломбировал дверь адмантином…
– Адмантином? – Драко присел рядом и присмотрелся. Она была права: он узнал эти печати по углам двери – знакомое голубоватое стекло, которое он уже начал люто ненавидеть.
Флёр смотрела на него расширенными от ужаса глазами.
– Это последняя дверь, – прошептала она. – Она ведет наружу… – и он запечатал ее! Что нам делать? – она вцепилась Драко в руку.
– Взломать ее! – сказал Гарри у них из-за спин. Прислонившись к стене, он рукавом вытирал с меча зеленую кровь. Он поднял глаза на Драко и повторил. – Взломать ее.
Драко повернулся к Флёр:
– Соберись, – он обнял ее и поцеловал. Она было протестующе застучала по нему руками, но потом расслабилась в его объятьях. Драко навострил уши в ожидании какого-нибудь грохота, но… ничего не происходило. Их поцелуй был долог, и то, что могло случиться, уже должно было произойти… он выпустил ее. Тихо ойкнув, она отступила на шаг и уставилась на него.
– Ну, – произнес Гарри, приподняв брови, – у кого-нибудь есть идеи, где может быть Слитерин?
Драко перевел взгляд на него:
– Нет… А зачем тебе?
– А мне что – стоять и смотреть, как вы тут лижетесь? Уж лучше я пойду и проведу с ним несколько приятных минут. Кажется, он мне уже начинает нравиться.
– Кончай ныть, Поттер, – подавленно ответил Драко. – То, что мы испробовали, не сработало. Мы должны придумать что-нибудь другое.
– А это другое подразумевает раздевание?
– Да! – не выдержав, взорвался Драко. – Это все исследования, которые я провожу для своей новой книги: «Нагота как оружие в борьбе со злом» (прим. ред. Публикация для ведьм подросткового возраста).
Гарри усмехнулся:
– Никто не станет читать книгу, которая так называется.
– Я стану, – заметила Флёр.
Гарри вытаращил глаза, но Драко не обращал внимания на них обоих. В пальцах, касавшихся меча, появилось знакомое покалывание, ощущение холода.
– Нам надо вернуться, – резко произнес он.
Гарри и Флёр в недоумении уставились на него.
– Нам надо вернуться, – повторил он, куда более решительно.
– Вернуться? – переспросил Гарри, – Думаешь, наружу есть еще какой-нибудь путь?
– Вернуться туда, откуда мы начали. Что еще? – оборвал его Драко.
– Драко, мы не можем… – в отчаянии произнесла Флёр.
– А с чего вы взяли, что не можем? Мы пришли из замка этим путем. Им же и вернемся обратно.
– Нет, я не могу! – зарыдала Флёр. – Я шла по нему, – она ткнула на изумруд в эфесе меча, – а на свою метлу я наложила Путеводное заклятье и оставила ее за дверью, чтобы найти дорогу назад, когда мы будем возвращаться… Драко, это лабиринт. Не зная, где мы находимся, мы можем бродить по нему, пока не умрем… Разве вы не видели скелеты в коридорах? Как вы думаете, что с ними случилось?
– А у тебя есть идея получше? – поинтересовался Драко.
– У меня есть, – произнес Гарри.
Драко приподнял бровь:
– У тебя есть план? Прости, что не запрыгал от радости, – по этой части ты явно не силен на все сто. Ну и что же это за план?
– Давай попробуем разбить дверь вместе – ты и я – ты же знаешь, вместе мы куда сильнее… Нет смысла больше не применять магию – мы так близки к тому, чтобы выбраться отсюда. Кроме этого мы все равно больше ничего сделать не можем.
Драко замялся: мысль о том, что придется взять Гарри за руку не особо его привлекала в настоящий момент, он был абсолютно уверен, что Волеукрепляющее Зелье уже улетучивается. Как только они выберутся отсюда, Флёр быстро отправит Гарри на своей метле куда-нибудь подальше, но сейчас, застрявшие, как в капкане, в этом маленьком коридорчике, не имеющие никакого пути назад… Был ли у них выбор?
Ну, пожалуй, да – был еще один вариант. Но ему вовсе не хотелось прибегать к нему.
Драко вскинул руку и протянул ее Гарри:
– Давай.
Удивленно выгнув брови, Флёр смотрела, как они сцепили свои руки. Драко размышлял, не пригласить ли ее присоединиться к ним, но потом отказался от этой идеи: подобные эксперименты были ему в новинку, он опасался побочных эффектов.
Он почувствовал знакомый укол холода, когда их с Гарри шрамы соприкоснулись, потом они вытянули руки по направлению к двери и…
– Алохомора! – закричал Гарри.
Струя непрозрачного белого света, выстрелив из их рук, ударила в дверь – и отскочила обратно, срикошетив, словно пуля. Драко шлепнулся на пол – она пролетел прямо у него над головой, едва не взъерошив его волосы. Повернувшись, он с удивлением увидел, как со свистом кипящего чайника белый светящийся сноп полетел по коридору, отражаясь от стен с грохотом взлетающей ракеты. Медленно сев, Драко взглянул на Гарри – тот, вытаращив глаза и открыв рот, тоже смотрел ему вслед.
– Великолепный план, Поттер. Просто грандиозный. Мои поздравления.
Гарри покосился на него и, вместо того, чтобы, как всегда, посоветовать ему заткнуться, улыбнулся в ответ – с ног до головы покрытый грязью, собранной с пола, с сияющими зелеными глазами на полосатом от сажи и грязи лице.
– Ха! – задорно произнес он. – Просто ты чуть не обделался, когда эта штука испортила твою прическу.
Драко собрался что-то сказать, когда руку снова чувствительно прострелило и он вдруг обнаружил, что опять сжимает меч. Причем он совершенно не помнил, чтобы поднимал его. Быстро бросив его, он поднялся, проигнорировав предложенную Флёр руку, и покосился на Гарри – тот занимался бесполезным делом: счищал с рубашки грязь.
Взглянув на дверь, он вспомнил, как разгневанный Гарри лихо расколол адмантиновую коробку в кабинете Лупина; он хотел, чтобы какое-либо чувство – боль, ярость, горе – вызвало у него такую же бурю эмоций, но всю свою жизнь он под руководством отца занимался эмоциональным контролем и довел его до совершенства, и теперь, как бы он этого ни хотел, тот не мог мгновенно исчезнуть…
– Давай, сделай это, – приказал он себе. – Ты должен. У тебя нет выбора.
– Гарри, – позвал его Драко, Гарри вскинул взгляд, его зеленые глаза заискрились удивлением, а губы тронула улыбка.
– Драко?… – в тон ему ответил Гарри, передразнивая его мимику.
– Что?
Драко слышал, как кровь стучит у него в ушах.
"Отчего мне так тяжело?" – разъяренно подумал он.
Если и существовала такая вещь, в которой он был силен, как никто другой, которую он усердно и регулярно отрабатывал с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать, – так это доведение Гарри Поттера до бешенства. Ну, может, разве что в последние два месяца практики было поменьше… однако за все время он прекрасно изучил все больные места Поттера, так что забыть, как и что делать, он просто не мог.
Верно?
– Что? – по-прежнему улыбаясь, спросил Гарри, поднимаясь на ноги. – Или ты опять собрался сказать мне, что спал с Эрмионой, чтобы свести меня с ума? Так имей в виду – это не сработает.
– Нет, – произнес Драко. – Я собирался сказать тебе другое.
Было что-то такое в тоне Драко, отчего улыбка Гарри померкла.
– Ну, и что?
– Когда я был мертв, – начал Драко, – я видел Основателей.
Гарри пожал плечами:
– Знаю, мне Эрмиона говорила.
– В тех местах они были не единственными призраками… – произнес Драко и выжидательно замолчал, уверенный, что Гарри догадается, что он имеет в виду. Подняв глаза на Гарри, он увидел выражение его лица – на нем не было улыбки, глаза опустели – и Драко ничего не смог понять.
Гарри тряхнул головой, отбрасывая назад темные волосы, упавшие ему на глаза.
– Малфой?.. И что же ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что видел твоих родителей.
Цвет ушел с лица Гарри так быстро, словно убежал.
– Что?!
– Ты меня слышал.
Очень медленно Гарри поднял меч Гриффиндора и прислонил его к стене. После этого он повернулся к Драко. Его глаза потемнели от смятения и нарастающего недоверия.
– Не смешно.
– Я и не пытаюсь тебя смешить.
– Ты лжец, – отрезал Гарри, тряхнув головой. – Ты думаешь, я про тебя это не знаю?
Драко расправил плечи. У него было смутное ощущение что откуда-то слева Флёр неотрывно смотрит на них широко раскрытыми глазами, но весь мир для него сейчас сузился: только он и Гарри – так же, как и многие годы – только он, Гарри и то, что между ними, назови это, как угодно: противостояние… ненависть… Желание ранить Гарри побольнее пропало, однако способность сделать это никуда не ушла, напротив, она усилилась.
Еще в прошлом году он бы умер за возможность узнать что-то про Гарри – как он чувствует, как он любит, что в мире для него самое важное. Раньше он наносил свой удар, причиняющий Гарри боль, словно из темноты, однако сейчас все было четким и точным, как хирургическая операция, он был должен ее провести, хотя ему и не хотелось. Отец всегда говорил ему: Рассмотри каждый вариант и выбери лучший – пусть это был и не лучший вариант, однако это тоже был вариант…
…Я не лгу, Поттер. Это правда.
От Гарри не донеслось ни слова в ответ, только волна растерянности, боли и потрясения. Наконец, он сумел изобразить что-то вроде улыбки – дрожащей и неуверенной.
– Полагаешь, я снова должен от этого упасть?
Драко уставился на него:
"…Думаешь, я стал бы об этом лгать?"
– Ну, конечно, стал бы – я же тебя знаю. Ты же не можешь пройти мимо ленточки, чтобы не дернуть за нее – правда? Однако я понимаю, ради чего ты стараешься. Мысль хорошая, однако ты был прав – это не сработает.
Драко пристально смотрел на него.
"…Ты же сам мне говорил, Поттер – лгать телепатически невозможно. Что, забыл?"
Гарри побелел, ответить ему было нечего.
Драко отвел взгляд и теперь просто говорил:
"…Когда я умер, вокруг вовсе не было кромешной тьмы, я попал куда-то между жизнью и смертью, где убитые ожидают отмщения. Место не слишком приятное – там серо и холодно, и призраки даже не могут поговорить друг с другом, только с живыми людьми. Я говорил с Основателями, и тут посреди беседы еще кто-то подошел и спросил меня, не Люция ли Малфоя я сын. Это был твой отец".
Теперь Драко поднял взгляд и увидел Гарри, вернее, его огромные глаза на совершенно белом лице. Его губы беззвучно двигались.
– Нет. Я не верю тебе. Ты говорил с моим отцом? Ты?
Драко кивнул.
"…И с матерью".
Гарри нащупал за спиной стену и оперся на нее, словно был не в силах стоять.
– Ты лжешь. Ты должен лгать.
– Ты знаешь, что это не так.
– Я не понимаю… – теперь в голосе Гарри появилось ошеломление. – Почему ты мне не сказал?
"…Я говорил с твоей матерью. Она хотела узнать – какой ты, как ты живешь… И еще – Сириус. Они спрашивали про Сириуса. Она думали, что после того, как они умерли, ты живешь с ним. Они ничего не знали ни про Азкабан, ни про твоих дядю и тетю – ничего, они думали, что у тебя было счастливое детство с ездой на летающем мотоцикле и беготней по полям с большой черной собакой – это, конечно, все очень трогательно…"
В лице Гарри что-то дрогнуло, словно разбилось что-то очень важное и необходимое, и теперь Драко точно знал, что Гарри поверил ему, – в противном случае он бы не выглядел так.
А теперь самая трудная часть. Это было трудно, куда труднее, чем он думал – хотя он считал, что настолько хорош в этом, что все пройдет легко и просто. Но это было не так. Однако он должен был идти дальше.
"…Знаешь, они были там все это время – все время, пока ты рос и, держу пари, твои дядя и тетя говорили тебе, что твои родители на небесах… – нет, все это время твои родители ждали кого-нибудь, кто придет и отомстит за них…"
– Заткнись, – вслух сказал Гарри, его голос был опасно тих. – Просто – заткнись, Малфой. Ты не…
"…Но возможно этого никогда не случится, потому что – посмотри правде в глаза – для этого кто-то должен убить Темного Лорда, а я не уверен, что это возможно сейчас…"
– Убирайся из моей головы, – зашипел Гарри и, сжав кулаки, оттолкнулся от стены, словно собираясь ударить Драко. Драко напрягся и подобрался, готовый к атаке, но Гарри не двинулся к нему. Он просто стоял и трясся.
Драко чувствовал волны гнева, исходившие от него, но эти эмоции были совершенно иные, нежели те, при помощи которых он разбил футляр в кабинете Лупина – гнев был только одной из составных частей этого ядовитого коктейля из вины, смятения, ужаса, тоски и неимоверного, всепоглощающего горя.
– Он никогда не простит меня, – подумал Драко, – и Эрмиона тоже, только не за это. Он заставил себя думать об этом – словно сжимал в руке осколок стекла, резавший кожу, позволяя боли подниматься вверх, очищая разум, и слыша в ушах голос отца: Боль делает тебя сильнее.
– Что с тобой, Малфой? – голос Гарри срывался, но звучал решительно и требовательно. – Какого черта ты не сказал мне этого раньше? Ты должен был мне сразу это рассказать, а ты лгал мне, ты – лгун, такой же, каким был всегда…
"…И что бы это тебе дало? Если то, что Червехвост сказал Эрмионе, правда, и Темный Лорд уже мертв, ты ничего уже не можешь сделать – нет возможности отомстить за них, они навсегда останутся там, и ты не увидишь их никогда, даже если умрешь".
Гарри окаменел, яростно сверкая глазами: Я сказал тебе – убирайся из моей головы! – прошипел он. – Ты что – не слышал?
"…И они все ждут, когда же ты отомстишь за них, и удивляются, почему ты этого не желаешь – может, ты забыл про них?.."
– Заткнись! – Гарри кинулся и, схватив Драко за грудки, со всей силы ударил его об стену. На мгновение Драко даже показалось, что раздавшийся хруст исходит от его собственной головы, стукнувшейся о камень. И тут он понял, что это не так: адмантиновая дверь за спиной Гарри треснула и чуть приоткрылась.
– Еще немного, – подумал он, – совсем немного…
Глаза Гарри медленно расширялись, пока зрачки не сделали их практически черными.
– Что ты им сказал? – шипел он. – Что ты сказал моим родителям?
– Отвали от меня, Поттер.
– И когда… когда ты собирался сказать мне?
– Сириус велел мне ничего тебе не говорить.
– Не сваливай вину на Сириуса! – во всю силу своих легких заорал Гарри и с сокрушительным рвущимся звуком рухнул внутрь.
Словно взрывной волной, их отбросило на пол, Драко с силой вжало в землю, волна ударила его. Перекатившись и изрезав руки осколками стеклостали, он сел.
Дверь, почти сорванная с петель, пьяно покачивалась, пол был весь засыпан искрящимися осколками стеклостали, похожими на колотый лед.
Флёр, чьи блестящие волосы были припудрены искрящейся пылью, пыталась подняться на колени. А Гарри… Гарри сидел у стены, уткнувшись лицом в ладони… Позади него зияла распахнутая дверь.
Драко посмотрел на Гарри – и в его голове снова зазвучал голос из его снов.
"…за одну вещь можно получить другую…"
Драко поднялся на ноги и кивнул Флёр, она подошла к Гарри. Драко смутно слышал, как она что-то шепчет ему. Гарри встал, снял очки и, уставившись в пол, начал протирать их своей рубашкой, но даже со своего места Драко мог увидеть, что Гарри плачет.
Драко посмотрел на свои руки, потом на Гарри, который все еще смотрел в пол, словно там скрывались все секреты вселенной.
– Нам лучше уходить, – сказал он, и безо всяких слов Гарри повернулся и вышел, словно его совершенно не волновало, что ждет его по ту сторону двери. Подхватив оба меча, Драко последовал за ним.
**************
В коридоре Эрмиона осмотрелась: дверь в спальню Джинни была закрыта, Чарли и Рон спали наверху. В прихожей никого не было.
Она несмело сунула руку в карман наброшенной поверх пижамы мантии и вытащила Ликант. И тут же ее руку и плечо словно прострелило – она опять почувствовала этот укол, как было уже сегодня, когда Ликант находился рядом с Хроноворотом, словно бы тот его звал. Во всяком случае, так казалось, и Эрмиона решила довериться этому ощущению. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ей, что делать, – это было очень необычно, ведь тем, кто шел по жизни, повинуясь чутью, всегда был Гарри, она же опиралась на рациональность и освещала свой путь ясным светом исследований. Но приходил Гарри – и все рациональные мысли исчезали.
Внутреннее чувство ослабло, и она начала искать источник этой могучей силы. Она подняла руку с Ликантом, та тряслась, словно от возбуждения. Эрмиона двинулась туда, куда он тянул ее – все сильнее и сильнее, к лестнице… стараясь не шуметь, она побежала вниз по ступенькам – быстрее, быстрее! (хорошо, что ноги босые!) – и влетела в темную гостиную. Ликант тянул ее вперед, не разбирая дороги, как полный сил восторженный щенок, она с трудом держалась на ногах, больно ударилась об угол дивана рукой, чертыхнулась; он потащил ее на кухню, темноту и тишину которой нарушал лишь потрескивающий в камине огонь. К нему Ликант и привел Эрмиону, опустившись на колени, она заглянула в трубу.
В дымоходе между двумя кирпичами стояла серебряная коробочка. Сунув в карман Ликант, вибрировавший, словно камертон, она потянулась, взяла ее и положила ее себе на колени.
– Эрмиона, как ты думаешь, чем ты занимаешься?
Она вскочила так резко, что ударилась головой о каминную полку. Через мгновение, когда боль затихла, она убрала руку от головы и увидела стоящего в проеме между кухней и гостиной Рона. Вид у него был грозный: глаза горели, а волосы торчали в разные стороны, словно языки пламени.
– О-о… – подумала она, поднимаясь на ноги. Покусав губу, она спросила дрожащим голосом:
– Я тебя разбудила? – и тут же поняла, что вопрос прозвучал совершенно по-идиотски, поскольку Рон был вовсе не в пижаме, а в джинсах и синем свитере с высоким воротом, как он и был одет в течение всего сегодняшнего дня. Он сунул руку в карманы. Даже невзирая на разделявшее их расстояние, она видела, что он не просто зол – он в бешенстве.
– Эрмиона, – резко заговорил он, – в какую игру ты играешь? – он подошел и выхватил шкатулку. – Ну?
– Я просто…
– Крадешься у нас за спиной? Пришла посмотреть, сумеешь ли ты сообразить, как использовать Хроноворот по своему разумению, не думая о том, насколько это может быть опасно?
– Рон, я…
– По выражению твоего лица я еще днем понял, что ты что-то замышляешь, поэтому я тогда и спрашивал тебя! Но ты была далека от того, чтобы сказать мне правду! Ты не хотела, чтобы его спрятал Чарли, – а ведь он мог быть опасен! Ты хотела перепрятать и использовать его сама!
– Перестань на меня орать!
– Тогда скажи мне, какого черта ты это сделала!
Эрмиона сказала себе, что не разревется, даже крепко зажмурилась, но не удержалась: слезы обиды наполнили ее глаза и потекли по щекам.
– Это тебя не касается, Рон.
Теперь Рон от гнева побелел. В ярости он начал дергать крышку и вытащил из шкатулки Хроноворот, покачивающийся на цепочке и поблескивающий в свете камина.
– Либо ты мне скажешь, что ты собиралась с ним делать, либо я швырну его в огонь.
– Не надо!
– Я это сделаю.
Она и не сомневалась, что именно так он поступит. Подняв голову, она слизнула с губы слезу.
– Есть два пути использования Хроноворота, – она покорно пустилась в объяснения. – Можно много раз повернуть его, пока не очутишься там, где хочешь. Или же ты можешь поставить его на точное время. Это установка.
– Установка? – Рон взглянул на Хроноворот и вернул его Эрмионе. – Установка чего?
Она пожала плечами.
– Не знаю. Но я собираюсь идти и искать.
Рон замотал головой.
– Нет, не ты – мы. Не думаешь же ты, что я отпущу тебя одну?
Эрмиона вскинула подбородок, продолжая ощущать во рту соленый вкус собственных слез:
– Рон, я не хочу, чтобы ты шел со мной.
Он упрямо сжал губы:
– Почему?
Она прерывисто вздохнула:
– Профессор Макгонагал еще на третьем курсе говорила мне: никогда не возвращайся назад дальше, чем на несколько дней. Чем дальше ты уйдешь, тем труднее будет вернуться… – она ткнула дрожащим пальцем в Хроноворот. – Он принадлежал Основателям, в своих снах я видела, как его создали. Думаю, что он установлен на тысячу лет назад. Я в это… в это верю.
– Что? – у Рона опустились руки. – И ты все равно собираешься использовать его?
– Я готова на все, чтобы помочь Гарри. Основатели знали, что Слитерин вернется, и знали, что, когда это случится, их Наследники будут пытаться узнать, как победить его. Оставить книгу с советами и инструкциями они не могли – ведь она бы была полна мощной темной магии… Они не могли рисковать – а вдруг бы она попала не в те руки? Так что они оставили это… – она указала на Хроноворот, – и спрятали его там, где только Наследник мог его найти. Он перенесет меня к ним, и они скажут, что нужно делать.
– Ты сама не знаешь этого наверняка… – пристально глядя на нее, произнес Рон.
– Да, не знаю… – согласилась Эрмиона. – Но нужно использовать эту возможность.
– А как ты собираешься вернуться? Это вообще фигурирует в твоем плане?
– Я найду дорогу назад, – упрямо сказала она, усилив свои слова жестом, – я…
Рон крепко схватил ее за запястье:
– Найду дорогу назад? О, это звучит, как прекрасно продуманный план. Тебя что – совсем не заботит то, что с тобой может произойти? Ты что – хочешь улететь куда-то и остаться там навсегда, без всякого шанса вернуться назад?
– Если это даст мне возможность вернуться к Гарри – я сумею найти дорогу назад! – закричала она. – Ты не можешь этого понять, ты не знаешь, каково это – чувствовать, что… – взглянув на его лицо, она осеклась: на нем смешались боль и гнев.
– Ты думаешь, что это только у тебя одной так? – закричал он в ответ. – Думаешь, ты одна страдаешь от того, что Гарри пропал? Ты считаешь, что твоя собственная боль – это все, и это дает тебе право пытаться сделать все самой? А ведь, с чем бы мы ни сталкивались, мы делали все вместе! И сейчас ты хочешь все изменить только потому, что теперь вы с Гарри сблизились? Думаю, что мы вместе могли бы все сделать лучше.
Он резко повернулся, словно бы собрался выйти и бушевать в одиночестве, но, внезапно испугавшись, она схватила его за рукав.
– Нет, это не так, – быстро запротестовала она, – это все он… – она коснулась Ликанта на шее, его глаза проследили за движением ее руки. – Он дает мне силу, Рон, силу Магида… Если он не…
– А, так теперь все дело в том, что я не Магид! – резко бросил он. – Если бы я был Малфоем, ты бы меня здесь не оставила.
– Рон, в тебе нет ничего от Драко.
– Клянусь, ты бы хотела, чтобы было, – произнес он с ядовитой горечью, вспышка застарелой ненависти полыхнула в его глазах. – Ты думаешь, что хорошо меня знаешь, да?
– Вопрос не в том, оставлю ли я тебя здесь, – голос ее дрогнул, и она замолчала, глядя на него.
Интересно, а что бы Драко делал на его месте? Наверное, рассмешил бы ее или придумал какую-нибудь штуку, чтобы заставить взять его с собой… Но Рон был не таков. Он ненавидел хитрости, и все чувства всегда были написаны у него на лице. Даже Гарри подчас мог скрывать свои мысли куда лучше Рона. Они оба – и Гарри, и Драко – выросли и теперь прятали свои чувства от взрослых, казавшихся им хоть чуточку опасными или безучастными, тогда как Рон, напротив, вырос, окруженный любовью, и не научился ничего скрывать.
Взглянув в его глаза, она вдруг увидела в них несовершенство своего плана и поняла, насколько эгоистичной она была.
– Конечно же, я тебя знаю, – сказала она. – Ты мой лучший друг.
Повисла тишина. Рон все стоял, засунув руки в карманы и уставившись в пол.
Наконец он поднял взгляд:
– Да?
– Ты знаешь. Ты мой лучший друг, а я твой – правда?
– Да, – согласился он. – Но и Гарри тоже. Думаешь, я не чувствую себя виноватым? Я постоянно думаю, что я мог бы… должен был… что-то сделать. Я должен был раньше понять, что Чарли – на самом деле не Чарли. Я что – не знаю собственного брата? Очевидно, не знаю… Мысли о том, как я ненавижу Малфоя отвлекли все мое внимание…
– Почему ты до сих пор так его ненавидишь?
– Не знаю – так или не так… – с некоторым колебанием ответил Рон. На его лице появилось выражение, словно он собрался сорвать бинт и знал, что будет больно. – Но почему – я знаю: я ревновал.
– К Гарри?
Рон кивнул.
Эрмиона обняла его за плечи, вернее, попыталась это сделать: он был так высок, что она сумела обнять его чуть выше локтей.
– Рон… – медленно произнесла она. – Никто и никогда… никогда не заменит тебя. Ни для меня. Ни для Гарри. Ты первый друг, который появился у Гарри. Он бы вообще не узнал, что это такое – иметь друга, если бы не ты. Без тебя он, да и я тоже, никогда бы не стали такими, как сейчас. Именно поэтому я и не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – честно призналась Эрмиона, надеясь, что он поверит. – Иначе я почувствую себя совершенно беспомощной, – торопливо добавила она. – Здесь я ничего не могу сделать, никуда не могу пойти, но самое худшее – у меня нет никаких идей о том, что на самом деле происходит, однако я чувствую – все мы катимся в сторону каких-то совершенно ужасных бедствий. И остановить это движение невозможно. И я… я словно пешка в какой-то грандиозной игре, смысла которой я не понимаю.
Подняв глаза, она удивилась выражению его лица:
– Почему ты улыбаешься?
– Я тут подумал о шахматах… – пояснил Рон. – Ты знаешь, пешка, пройдя всю доску, становится самой мощной фигурой…
Эрмиона шмыгнула носом:
– Ты же знаешь, я в шахматах совершеннейший профан.
Она взяла его за руку:
– Я была не права. Я хочу, чтобы ты пошел со мной – только не думай, что это из-за того, что я чувствую себя виноватой, – быстро добавила она, увидев его сузившиеся глаза, – просто ты действительно можешь быть полезен.
Его плечи чуть заметно дрогнули и расслабились:
– Все в порядке.
Эрмиона протянула руку и, чуть помедлив, он вложил в нее Хроноворот. Надев цепочку себе на шею, она набросила ее и на него, неожиданно отчетливо вспомнив, как они делали это с Гарри три года назад. Она подняла взгляд на Рона. Цепь висела у него за шеей.
– Готов?
Он, чуть нервничая, кивнул.
Взяв Хроноворот большим и указательным пальцами, Эрмиона перевернула его.
Ничего не произошло.
**************
Первое, что он осознал, – тишину. Он так долго томился в темноте и этом нескончаемом шуме, его чуткие волчьи уши ловили каждое колебание этого бесконечного металлического рева Призыва, что тишина потрясла его куда больше, чем грохот взрыва. Последнее, что он помнил из своей человеческой жизни, – он в одной клетке с Сириусом, говорит, чтобы тот уходил, уходил, пока еще есть время…
Лупин открыл глаза. Он лежал на спине на каменной скамье, и над ним был сырой каменный потолок. Темница. Все тело болело, словно его избили камнями. Но он был цел. Он это знал.
Стараясь не обращать внимание на боль в шее, он медленно повернул голову. И увидел Сириуса, куда более усталого, чем в тот день, когда, чтобы успеть на Кинг-Кросс к отправке Хогвартс-Экспресса, ему пришлось перелететь Атлантику на своем мотоцикле. Сириус сидел на полу у его скамьи, вытянув ноги и привалившись спиной к каменной стене. Глаза его зажглись:
– Лунатик?
Лупин повернулся на бок, морщась от боли в сведенных мышцах.
– Сириус… – попытался откликнуться он и не узнал собственного голоса, настолько хриплым и сорванным он был. Он кашлянул. Тоже больно… впрочем, неважно.
Сев, он осмотрел себя: та же самая одежда, что и… вчера? Как долго он был в волчьем обличье?
– Сириус, – чуть громче позвал он. – Что случилось?
Но тот был уже на ногах, он протянул Лупину руку, помогая подняться, и обнял его – так же, как в Визжащей хижине три года назад, словно брата, хотя ни тот, ни другой не имели братьев. Но они были братьями – Сириус и Рем. И Джеймс.
– С тобой все хорошо, – Сириус хлопал его по спине, – все хорошо.
Лупин, чуть поморщившись, отстранился.
– Я… да, со мной все в порядке. Только болит все, словно меня топтал бешеный гиппогриф, но я в порядке. Сириус, как долго я?..
– Два дня, – черные глаза Сириуса потемнели еще больше. – Почти два дня.
– Я ни на кого не напал? – Лупин почувствовал что его рука непроизвольно сжала край одеяла. – Я ничего не сделал?
– Я вызвал доктора, чтобы он тебя осмотрел, – с мрачным видом ответил Сириус. – Но ты его съел.
Глаза Лупина расширились, и он захохотал. Грудь заломило от боли, но смех того стоил.
– Думаю, что ты врешь… Большелапый… Как же ты… Что же ты сделал, чтобы вернуть меня назад?
Поколебавшись, Сириус вытащил из кармана небольшой прозрачный флакон, окованный медью:
– Это не я. Это Снэйп – он дал мне для тебя Волеукрепляющее Зелье.
Лупин вытаращил глаза:
– Правда?
– Угу.
– А что ты для него сделал? Нет, серьезно: он бы в жизни не стал делать что-то для тебя просто так.
– Ну, я согласился голым пробежать по Хогвартсу, вопя во всю глотку «Северус Снэйп – это супер!»
– Какая трагедия, что сейчас не семестр, – некому было восхититься твоей обнаженной натурой!
– Точно, – Сириус улыбнулся, и глаза его сверкнули – так бывало только в присутствии очень немногих людей. Лупин не помнил, чтобы тот улыбался так всем подряд. Снова опустив взгляд к флакону в его руках, он удивился: руки Сириуса были в плотных кожаных перчатках, похоже, драконоустойчивых, доходивших почти до локтей. Левый рукав был разорван и окровавлен.
– Это сделал я, – подумал Лупин, и сердце у него екнуло.
– Большелапый… А как ты заставил меня выпить зелье?
– Ты был довольно далеко, – резко произнес Сириус. – Так что это было вовсе несложно. Кроме того, я позаимствовал у Нарциссы ее садовые перчатки, в них она обычно стрижет Огнеловки в саду перед домом.
– Но я не кусался? – взволнованно спросил Лупин. – А?
– Нет, – покачал головой Сириус. – А вот тут напрашивается интересный вопрос: если бы кусался – обернулся бы я собакой? Лупин присел на скамейку – скорее от истощения, и улыбнулся:
– Заглохни, Сириус.
Сириус улыбнулся ему в ответ, но улыбка быстро поблекла:
– Я хочу спросить тебя… – он кашлянул. – Ты что-нибудь помнишь?
Лупин прикрыл глаза, и огненные всполохи заплясали у него перед глазами: глухая ночь… серебристый лунный свет… лесная дорога… Из темноты черным силуэтом на фоне светлого неба возник замок… И голос – он звучал где-то в его черепе: «Иди. Сюда. Немедленно.» Крепостные стены мерцают, будто ртуть. Вдоль них выстроились стражи в черных и серебристых мантиях. Почуяв измену, к нему повернулось знакомое лицо: эти светлые волосы, светлые глаза… Темнота.
Лупин открыл глаза:
– Я вспомнил. Я вспомнил все – Призыв… – все.
Сириус подался вперед:
– Ты лучше расскажи, где это находится.
**************
Первое, что обнаружил Драко за дверью, – это то, что они опять-таки вовсе не снаружи, а в какой-то совершенно огромной комнате: она было куда больше Большого Зала Хогвартса или зала для балов в Имении Малфоев. Стены зеленого с прожилками мрамора уходили вверх – выше, выше – интересно, как глубоко под землей они находились? – увенчиваясь потолком, таким высоким, что никаких деталей не было видно, что, впрочем, можно было сказать и о дальних углах комнаты. Пол, опять же мраморный, был гладким и скользким. Центр комнаты искривлялся огромной круглой чашей, – не слишком глубокой или широкой, чтобы быть амфитеатром, однако ни на что больше не похожей. Она была пуста.
Подойдя к краю, Гарри с недоумением глянул вниз. Посмотрев ему вслед, Драко обернулся к двери, через которую они вошли.
– Флёр… – и в остолбенении замолчал: Флёр не было. А дверь, через которую они прошли, исчезла. Он зажмурил глаза и снова их открыл: перед ним по-прежнему была стена, гладкая и ровная, без каких-либо признаков дверей.
Внутри у Драко все перевернулось. Представления, о том, что происходит, у него не было, однако появилось чувство, что, что бы ни происходило, ему это точно не понравится. Гарри все еще неподвижно стоял, глядя в пространство. Стиснув зубы, Драко шагнул к нему и протянул Гриффиндорский меч. Не меняя выражения лица, Гарри принял его.
– Поттер, похоже, у нас проблемы.
Обернувшись, Гарри посмотрел на него ясным взором:
– Я в курсе: Флёр исчезла, дверь тоже. Мы с тобой заперты в комнате. Опять, – добавил он с оттенком неприязни. – Говорил же я, что ей нельзя доверять.
– Поттер… – Драко протянул руку.
Сжав кулаки, Гарри резко развернулся:
– Не трогай меня, – зашипел он. – И думать об этом не смей.
Драко быстро отдернул руку.
– Я должен был это сделать, – произнес он ровным голосом. – Ты же сам это понимаешь.
– Ага. Как всегда, – Гарри тряхнул головой и, глядя Драко прямо в глаза, продолжил, – Просто – заткнись, Малфой. Сейчас я совершенно не хочу слышать твой голос. – Было в его глазах что-то такое, чего Драко не видел уже несколько месяцев: презрение.
– Ты теперь постоянно будешь психовать по этому поводу? – резко бросил Драко.
– Да. Именно так я сейчас и поступлю. Поскольку предыдущий план – разбить тебе морду – я отверг как неосуществимый.
– Знаешь, – Драко прихлопнул нарастающее внутри раздражение, – я прошу прощения…
Гарри это не впечатлило:
– Да что ты? Позволь мне воспользоваться возможностью не дать тебе его.
Драко потрясенно захлопал глазами: он извинился, но, что самое-то удивительное, Гарри его извинений не принял! А может, так и положено, и другой человек вовсе не обязан их принимать? А может, это не важно? Так или нет?
Наверное, нет.
– Нет тебе прощенья, – добавил Гарри. – А я-то думал, что ты был мне другом… – Драко показалось, что горечи в этих словах было куда меньше, чем отвращения.
– Я еще вчера говорил тебе, что это не так, – прорвался на поверхность гнев Драко, – что – забыл? Что же ты себя ведешь, словно я ударил тебя в спину? Это вовсе не так!
– Нет, что ты! Ты ударил меня в лицо – молодец! Поздравляю, что в этот раз ты не соврал, Малфой, – Гарри издевательски поаплодировал.
Желание со всей силы вмазать Гарри настолько овладело Драко, что у него сбилось дыхание и от напряжения затряслись руки. Его частенько трясло и раньше, когда он был младше, – особенно после напряженных матчей по Квиддитчу; более того, его не просто трясло, а колотило так, что тело, казалось, сейчас рассыплется на кусочки. Вот и сейчас было то же самое: даже если бы он и попытался ударить Гарри, он бы, скорее всего, промазал, что, в общем-то, было не так уж и плохо, принимая во внимание то, что Зелье уже покидало его кровь… Что последует за этим – Драко не знал. Может быть – ничего. А может быть…
Голос Гарри прервал его размышления:
– Малфой…
Драко стиснул зубы и не повернулся:
– Что? Что ты хочешь мне сделать, Поттер?
Гарри резко вскинул руку, схватил его сзади за мантию и развернул к себе лицом:
– Я хочу тебя напугать.
– Напугать?
Драко вытаращил глаза: в дальнем углу зала из тени появилось нечто. Нечто огромное – настолько огромное, что казалось ненастоящим – чудовище из кошмара, из легенды, нечто, не существующее на самом деле…
Но оно существовало: почти такое же огромное, как дракон, тень, падавшая на стену позади него, была уродливой и неестественной. Оно имело тело льва – самого большого льва, которого только мог себе представить Драко, – по обеим сторонам которого росли драконьи крылья, а огромная уродливая голова имела человеческий лик. Человеческий лик гигантского размера. Из лап торчали длинные блестящие когти, гибкий хвост, резко и быстро мечущийся из стороны в сторону, венчало острое на вид скорпионье жало.
Существо медленно двигалось в их сторону.
В голову Драко не пришло ни одного умного ответа.
– Что… – медленно проговорил Гарри, – это… черт побери…
– Мантикора, – быстро ответил Драко и резко поднял руку. – Зовио! – и меч влетел в его руку. Меч Гарри давно был в его руке, но тот не обращал на него внимания, он все смотрел и смотрел, как приближается мантикора. Краем глаза Драко увидел, как Гарри поднял руку, указал ей на монстра…
– Оглушить!
Струя света сорвалась с его пальцев, ударив мантикору прямо в грудь. Издав громкий рык, она встала на дыбы и огромной тенью нависла над ними.
Драко понял, что чувство полного отсутствия желудка внутри не придумано, а действительно существует.
– Ох, я перепугался до ужаса.
Он сверкнул глазами на Гарри:
– Здорово сделано, Поттер. Тебе удалось ее взбесить. Кстати, ты знал, что ее яд для человека – самый смертоносный? Просто осмысли, что я сказал.
Гарри словно не слышал его: прищурившись, он смотрел на рассерженного монстра.
«…Она слишком велика для заклинания, которым можно убить его… Ну и что – убил же я василиска мечом… И ее я тоже смогу убить…»
Драко почувствовал, что у него отвисла челюсть.
«…Гарри, что?..»
«…Я собираюсь убить ее, – Гарри бросил на него полный отвращения взгляд. – А ты можешь так там и стоять».
Он сжал свой меч и поднял его на мантикору, словно бы у него разом пропали все мозги, которые, как подозревал Драко, у него все-таки были. Даже мантикора, кажется, удивилась – похоже, она не верила собственным глазам. Драко не мог ее осуждать: как правило, люди не бегали к ней с таким энтузиазмом. Наверное, именно поэтому она подпустила Гарри на расстояние удара: Драко с изумлением увидел, как Гарри приблизился к ней и воткнул меч ей в грудь.
Мантикора заревела, и рев этот был ужасен, он оглушал и рвал барабанные перепонки – словно бы тысяча поездов разом прибыли на тысячу станций. Поднявшись на дыбы, ударом лапы она подкинула Гарри в воздух, швырнув прямо на стену.
Он сполз на пол и затих.
Ухватив меч зубами, мантикора вырвала клинок из своей груди, выплюнула его на пол и двинулась к Гарри, взбешенно хлеща по сторонам своим смертоносным жалом. Меч дал Драко знать о себе холодным толчком в руку, и Драко знал, что бы он сказал, умей он говорить: дай ей убить его.
Гарри с трудом сел, лица его Драко видеть не мог, мантикора загородила его…
Драко вскинул руку:
– Импедимента!
Заклинание ударило чудовище в бок. Оно повернулось, яростно сверкая глазами. Драко помахал ему рукой:
– Эй! – крикнул он, во рту было совершенно сухо, как в пустыне. – Эй ты, там, наверху! Здоровенный мохнатый… гм… переросток! А ну отвали от него! – он остановился, пораженный:
«…Я сказал: «Отвали от него»? Поверить не могу».
Голос Гарри зазвучал у него в голове:
«…Я тоже».
Но мантикора проблем с неверием не имела: зарычав, она развернулась и рванулась к Драко, быстро скользя когтями по мрамору пола. Он оцепенел – слишком испуганный, чтобы даже почувствовать этот страх. Он не мог представить, как применить свои фехтовальные навыки, – она была слишком огромная, слишком быстрая, слишком…
Она напала на него и ударила лапой – он рухнул на пол и услышал, как когти просвистели у него над головой. В груди мантикоры что-то низко громыхнуло – смех.
– Да она же играет со мной, – он был не в силах в это поверить. – Вот сволочь.
Он сел, но следующий же взмах лапы снова ткнул его в пол, когти прорвали его рубашку, на ней показалась кровь. Драко перекатился и взглянул вверх, увидев этот огромный, выгнутый, увенчанный ядовитым жалом хвост, метнувшийся в его сторону со скоростью нападающей змеи. Он успел лишь вскинуть руки, закрывая лицо, да подумать: «Смертоносный яд», – когда хвост рассек воздух над его головой, и раздался громкий звук – словно что-то с силой шлепнулось об пол рядом с ним.
– Она промахнулась, – подумал он, – она не попала в меня! – и тут же его оглушил полный боли и муки стон, подбросивший его вверх. Над Драко, подняв окровавленный меч, стоял Гарри, а перед ним колотила хвостом, билась и выла, словно в агонии, мантикора. Из нее фонтаном хлестала кровь. Гарри кромсал ее мечом – тот звук, что слышал Драко, был звуком упавшего рядом с ним куска хвоста – длиной в фут и толщиной в руку, он лежал в расплывающейся черно-красной луже, все еще спазматически сокращаясь и подергиваясь.
Откатившись, Драко отбросил свой меч и схватил хвост, сморщившись от омерзительного ощущения прикосновения его к своей руке и стараясь держаться подальше от ядовитого жала. Он вскочил на ноги, смутно ощущая, что совершенно промок от крови мантикоры; смутно осознавая, что кричащий ему что-то Гарри с его поднятым мечом выглядит совершенно крошечным против ревущего над ним монстра (песчинка перед надвигающейся волной); смутно слыша взбешенный рев мантикоры – и он бросился к ней. Собираясь укусить, она рванулась к нему – Драко увидел два ряда острых, как бритва, зубов, размахнулся и со всей силы швырнул жало в разверстую пасть монстра.
Чудовище машинально щелкнуло челюстями, проглотило… – и застыло на месте, захлебнувшись и задохнувшись, замотав головой, словно пытаясь освободиться от своего собственного яда. Колени его подогнулись, оно закричало – не как агонизирующее животное, а как страдающий в смертельных муках человек. Этот крик словно резанул Драко, он отшатнулся назад, споткнулся, но Гарри успел схватить его за руку и удержал на ногах. Гарри тут же убрал свою руку, и юноши стояли и смотрели, как мантикора, испустив еще один, предсмертный крик, словно подрубленное дерево, рухнула на землю. Хвост еще трепыхался, загибаясь к спине, она дернулась и вытянулась, конечности оцепенели.
– Она умерла? – с трудом просипел Гарри.
– Еще нет, – ответил Драко и, словно услышав его, чудовище открыло свои огромные глаза и в упор посмотрело на него. И заговорило.
– Ты… – прорычало оно, и голос его был подобен скрежету камней по наждачной бумаге. Глаза уставились на Драко, и тот невольно сделал шаг вперед. Мантикора заметила это движение, ее черно-красные глаза блеснули. – Ты… – повторила она, – я умираю, и я знаю, кто ты. – Глаза животного закатились, мелькнули белки. – Хозяин… Зачем ты убиваешь меня? Ведь ты же сам создал меня такой…
Драко замер, его сердце билось медленно и с перебоями, адреналин утекал из вен, оставались только усталость и изнеможение.
– Нет, – резко ответил он. – Не я.
– Я знаю, кто ты… – повторила мантикора, судорога сотрясла ее тело, глаза закрылись и она испустила дух.
После рева, криков и грохота битвы в зале воцарилась мертвая, оглушающая тишина. Драко медленно повернулся, взглянул на Гарри, ощутив что-то вроде шока: тот весь был в крови – не столько в своей собственной, сколько в крови мантикоры. Побуревшая от крови рубашка, руки, слипшиеся волосы, алые полосы по всему лицу и шее… Не глядя на Драко, Гарри попросил:
– Дай мне твой плащ…
Словно в оцепенении, Драко отдал ему плащ, и Гарри, протерев краешком забрызганные кровью очки и водрузив их обратно на нос, вернул его. Прищурив глаза, он осмотрел мертвое чудовище и холодно произнес:
– Похоже, мы победили.
– Она мертва, если ты об этом, – Драко опустил взгляд и осмотрел себя: кровь покрывала его с ног до головы, однако он не промок насквозь, как Гарри. Драко поднял взгляд. Гарри смотрел на него, зеленые глаза на полосатом от крови лице бесстрашно горели.
– Она что-то сказала тебе, – махнул рукой в сторону мантикоры Гарри. – Что оно сказало?
Драко удивился:
– А разве ты не понял?
Гарри тряхнул головой и прищурился:
– Нет, я не понял.
«…Она просто спросила, почему я…»
– Выйди из моей головы, – приказал Гарри, отодвигаясь, словно от этого связь между ними должна была разорваться. – С нами не все в порядке. С чего ты взял, что что-то изменилось?
– Ты спас мне жизнь… – произнес Драко, слишком выжатый, чтобы что-то изображать или притворяться.
– Я сделал бы это для каждого, – ровным голосом ответил Гарри.
Повисла напряженная, неприятная тишина.
– Но я… – начал Драко.
– Заткнись, Малфой! – оборвал его Гарри настолько свирепо, что тот действительно заткнулся. – Думаю, что тебе бы… – и тут его глаза вылезли из орбит, а челюсть отпала. Драко оглянулся, чтобы увидеть, на что же он так смотрит, – и от потрясения у него появилось ощущение, что он разом лишился всех своих внутренностей.
В нескольких шагах от них, с выражением любопытства и удивления на лице стояла Флёр. Ее сопровождали шесть охранников в мантиях с капюшонами, закрывавшими их лица. А позади нее, положив руку ей на плечо, стоял Салазар Слитерин. Он улыбался.
В стене снова появилась дверь. Похолодев, Драко шагнул к мечу, но было слишком поздно:
– Лигатус, – быстро произнес Слитерин, вскинув руку, и Драко ощутил, что полоса металла крепко стянула его руки у него за спиной. Повернув голову, он увидел, что руки Гарри точно так же стянуты за спиной чем-то поблескивающим бело-голубым…
Драко заподозрил, что наручники были из стеклостали.
Связав их, Слитерин, похоже, потерял к юношам всякий интерес. Он подошел к мертвому телу мантикоры и, опустившись около него на колени, начал рассматривать его. Его глаза потемнели.
– Это вы убили ее? – наконец произнес он, поднимая взгляд на Гарри и Драко. – Да или нет?
Никто из них не ответил.
– Что – так и будете молчать? – настойчиво повторил Повелитель Змей.
– Хорошо, я хочу тебе ответить, – сказал Драко. – Только ты это не видишь, потому как у меня руки за спиной связаны. Потом заговорил Гарри. Его голос был спокоен и полон ненависти.
– Да, это мы убили твоего монстра. Мы его убили, и умер он в мучениях, о чем мы совсем не сожалеем.
– Да вам и не стоит сожалеть, – Слитерин поднялся и улыбка коснулась его лица. – Я весьма вам за это благодарен. Вам обоим.
**************
– Поверить не могу, что вы хотели использовать его без меня.
– Джинни…
– Вы должны были знать, что она не сработает. Какие же вы тупицы.
– Абсолютные тупицы, – горячо подхватил Рон. Он сидел на краешке кровати Джинни, позади него стояла Эрмиона. Вид у обоих был смущенный и искренний. – Особенно Эрмиона.
Эрмиона ткнула его в плечо.
– Я не тупица.
– Ой!
Джинни села и улыбнулась. Она совсем не удивилась, что Рон и Эрмиона пришли к ней и подняли ее с кровати, не удивилась, когда они рассказали ей, что они пытались сделать, и уж совсем не удивилась, что у них ничего не вышло.
В конце концов, Хроноворот принадлежал ей, она знала это с того момента, как в первый раз коснулась его. Она протянула руку, и Эрмиона поставила ей на ладонь маленькие поблескивающие песочные часики. Свет, коснувшись их, словно зажег в них огонь, и отблеск его вспыхнул в глазах Джинни.
Она быстро закрыла глаза – и перед ее внутренним взором из темно-красных точечек начала складываться картинка – огромное пространство, где плечом к плечу сражались люди и звери… дым клубился над ними… и…
Джинни открыла глаза – теперь она начала понимать, почему Эрмиона считала свои сновидения такими важными. Мужчина из видений был молодым и выглядел совсем как Гарри – вплоть до мельчайших подробностей, даже взлохмаченные волосы его были такие же черные, и так же казались просто нарисованными на его лице сажей или краской. Но это не мог быть Гарри, это кто-то совершенно другой – она чувствовала. Она чувствовала его так же, как своих братьев, как себя саму, как свою плоть и кровь… И она назвала его – Годрик.
Подняв глаза, Джинни улыбнулась Эрмионе и брату. Накинув цепочку себе на шею, она показала жестом, что они должны уйти.
– Подожди минутку, – произнесла Эрмиона, указывая на белую кружевную ночную рубашку Джинни. – Ты хочешь переодеться?
Рон соскочил с кровати:
– Ладно, я пошел.
Возвратившись, он застал Джинни уже в джинсах и свитере. Они с Эрмионой ждали его, сидя на кровати. Цепь была наброшена на их шеи.
– За чем ты ходил? – спросила Эрмиона, глядя, как он садится рядом.
– Так, ничего, – Рон легкомысленно махнул рукой. – Просто прихватил кое-что, что может нам понадобиться. – Ты же понимаешь, – продолжал он, набрасывая цепь и себе на шею, – что случится, когда Чарли проснется и обнаружит, что нас нет.
Эрмиона улыбнулась.
– Если он сработает, как надо, то он никогда не узнает, что мы куда-то исчезали. Мы вернемся в то же время, из какого ушли.
– А если оно не сработает, как надо?
– Тогда у нас будут куда более серьезные проблемы, чем Чарли. Например, навсегда застрять в прошлом.
– А может, это не так уж и плохо. Мы можем изобрести колесо и разбогатеть.
– Рон, мы отправляемся назад на тысячу лет, а не на миллион. Колесо тогда уже было. – Да знаю, знаю…
– Кажется, ты всегда расстраивался, что все самое интересное случалось с другими людьми, правда?
– И это я слышу от девчонки, которая огорчается, что в школе всего 7 классов.
– Заканчивайте спорить, – решительно произнесла Джинни. – Держитесь.
Она перевернула Хроноворот, и вместе с ним опрокинулся мир.
**************
Гарри вытаращил глаза. Он был совершенно ошарашен. Даже Драко не сумел справиться с выражением своего лица, на какую-то миллисекунду он остолбенел, но почти тут же он надел на себя маску своего обычного глумливого самодовольства.
– Так-так, – он переводил взгляд с Флёр на Слитерина и обратно, – по-моему, ситуация однозначно становится скучной.
Гарри бросил на него яростный взгляд.
– Он хоть когда-нибудь может заткнуться и помолчать? Хоть когда-нибудь?
Признаться, временами он завидовал способности Драко остроумно комментировать самые устрашающие ситуации. Однако сейчас ему захотелось как следует вдарить ему по башке, чтобы он заткнулся навсегда.
Похоже, Флёр подумала о том же.
– Драко, тише, – предупреждающим тоном произнесла она.
– Тише?! – взорвался Гарри, хотя, признаться, в глубине души он ее поддержал. – Тише – это все, что ты можешь сказать?! Флёр вздернула голову, ее темно-синие глаза расширились: – Это не я буду говорить, а мой Хозяин.
Гарри почувствовал, что у него сейчас отвалится нижняя челюсть:
– Твой Хозяин?!
Флёр была полна смущенного раскаяния:
– Думаю, что вы не слишком удивлены. Думаю, вы подозревали… – она повернулась к Драко. – Когда ты не дал мне источник силы, мне пришлось искать другой… Я должна была его найти. И я его нашла. Тебе не понять…
Драко перевел на нее холодный взгляд серых глаз:
– Заглохни, предательская сука, – резко произнес он, ввергнув Флёр в прострацию.
– Ну, что ж, – Слитерин все еще улыбался. – Так не говорят с моим Источником.
– Твоим Источником? – потрясенно переспросил Драко, почувствовав себя брошенным. – Или ее?
Слитерин сделал шаг к юношам, и Драко почти инстинктивно отпрянул.
– А ты что, думал, что, если ты откажешься служить мне, я не найду никого взамен? – поинтересовался Повелитель Змей. – Она почти такая же подходящая, как и ты…
Драко уставился в землю и не ответил. Стоя позади него, Гарри увидел, что он, сцепив руки, начал вытаскивать руки из наручников, но остановился.
– Однако же это не значит, что я не найду тебе применения, – продолжил Слитерин. Ты более, чем оправдал мои ожидания: многие встречались в мантикорой лицом к лицу и все они погибли. Прими мои поздравления.
Драко по-прежнему молчал – не глядя на Гарри, не двигаясь. Гарри неожиданно почувствовал, что он здесь лишний, – на него никто не обращал внимания. Чтобы его заметили, ему вдруг захотелось сделать что-то смелое и героическое, но ничего другого, кроме как подскочить к Слитерину и пнуть его по ногам, он придумать не мог, а этот поступок казался малоэффективным.
– Это не так уже и круто для Магида, – горько подумал он, – однако чтобы колдовать, нужны свободные руки.
– Пока еще никто не совершал это, – говорил Слитерин, – поэтому-то мой Источник и привел тебя сюда, – Он улыбнулся Флёр. – Я должен поблагодарить ее. И вас. Обоих…
Его глаза впервые скользнули в сторону Гарри.
– Мои недруги поместили сюда этого монстра – он был стражем того предмета, который мог бы вернуть мне мою мощь. Только Наследники Основателей могли обезвредить его – а потому выбор был очевиден. Особенно Наследник Годрика – он же с некоторых пор воображает себя истребителем чудовищ… – холодный взгляд Слитерина воткнулся в Гарри. – Он убил моего василиска, пытался уничтожить моего потомка… – я думал, что будет справедливо, если он убьет для меня мантикору.
Ненависть в его глазах поблекла, когда она перевел взгляд на Драко.
– Это правда, мальчик. Это была прекрасная работа. Благодарю.
Гарри ждал, что Драко нарушит повисшую тишину каким-нибудь изящным замечанием. Однако тот заявил:
– Я только сделал то, что должен был сделать.
Гарри захлопал глазами, соображая, что же такое имел в виду Драко, но Слитерин не стал ломать над этим голову, он подошел к Драко, и, как тогда, на кухне Висли, он коснулся рукой лица Гарри, теперь он коснулся лица своего Наследника. Драко не вздрогнул, не отпрянул, не двинулся – он вообще ничем не показал, что заметил этот жест.
Слитерин приподнял голову Драко, и его темные глаза пытливо вонзились в глаза Драко:
– Я твой предок, мальчик. Я горжусь тобой. Интересно, что бы сказали остальные, будь они сейчас живы?
– Может, выпустишь меня из этой гробницы, здесь темновато? – предположил Драко.
Слитерин расхохотался. Гарри и представить не мог, что он умеет это делать.
– У него хорошее настроение из-за мантикоры, – понял он, и сердце упало. – Она нас обхитрила, она постоянно дурачила нас – стражи, скорее всего, были посланы, чтобы убедить их в том, что они и вправду убегают – тогда как они шли вглубь замка… Флёр никогда не проходила через адмантиновую дверь – эта дорога была закрыта столетья назад, и мантикора охраняла ее. Флёр просто обвела нас вокруг пальца. И мы на все это купились. Какие же мы дураки, просто идиоты, – подумал Гарри.
– Ты заслужил награду. Пойдем, обсудим это, если ты, – добавил Слитерин, – согласен.
Последнее слово он подчеркнул – так, что оно приобрело совсем иное звучание: смерть… выбор… последний шанс…
Драко поднял голову. Глаза его были темны, почти черны, впрочем, возможно, все дело было в игре света и тени.
– Я устал бороться с тобой, – сказал он, – я убегал от тебя, проливал кровь, пил зелье, чтобы спрятаться, даже умирал – а ты все не хочешь оставить меня в покое…
– Нет, – качнул головой Повелитель Змей, и рука его соскользнула с лица Драко, – я не оставлю тебя.
Драко прикрыл глаза. Когда он снова открыл их, взгляд был решительным, словно он сделал свой выбор.
– Освободи меня, – произнес он.
Слитерин взглянул на него.
– Освободи меня, – повторил Драко.
Слитерин бросил взгляд на Флёр, поднял руку и указал ей на Драко:
– Либерас, – наручники клацнули о мрамор пола и исчезли. Драко медленно протянул руки вперед и начал растирать затекшие и потерявшие чувствительность запястья. Он поднял глаза на Слитерина:
– Спасибо.
Гарри почувствовал, что у него внутри появилось ощущение какого-то странного холода.
– Ты мой Наследник, – пояснил Слитерин, – быть связанным недостойно тебя.
– О, я с этим с удовольствием соглашусь, – усмехнулся Драко в пространство. Сейчас он был уже совсем другой, тело его напряглось, глаза горели гневом – он казался диким животным, готовым укусить, если к нему попробуют приблизиться. – У меня есть еще один вопрос, – Драко перекатился с пятки на носок, – меня ты освободил. А какие у тебя планы относительно Гарри?
И снова во взгляде, который Слитерин бросил на Гарри, вскипела холодным огнем ненависть. Флёр не подняла глаз, она уткнулась в пол и что-то там старательно изучала.
– Наследник Гриффиндора исполнил свое предназначение. Без него ты бы не победил мантикору. Однако теперь все кончено, сила вернулась ко мне, и мне теперь он нужен скорее мертвый, чем живой. Стража, – губы Слитерина искривились в злобной усмешке, – взять мальчишку.
Двое охранников отделились от группы, шагнули к Гарри и схватили его. Поскальзываясь на крови мантикоры, он попытался сопротивляться – но бесполезно, они были куда сильнее его, а без своих рук он был совершенно беспомощен. Они поволокли его вперед, пока он не оказался почти в футе от Слитерина, лицом к лицу с Драко.
– Итак, – произнес Слитерин, переводя взгляд с Драко на Гарри и обратно. – Вот он – Наследник Гриффиндора. Так что же мне сделать с ним?
Гарри видел, как Флёр недоверчиво взглянула на них, вскинув голову. Драко не шелохнулся. Он стоял, вздернув голову, его серые глаза словно застыли – в этот момент, даже залитый кровью и в разорванной и грязной одежде, он был больше похож на сына Люция Малфоя, чем когда бы то ни было: тот же вызывающе вздернутый подбородок, та же гордость и холодность – он был похож на своего отца так же, как и Гарри похож на Джеймса.
Холодный взгляд Драко скользнул по Слитерину, по страже, окружавшей Повелителя Змей, по Флёр и, наконец, по Гарри. На мгновение их взгляды скрестились: глаза Драко были совершенно непроницаемы, в них не было ни страха, ни ярости, ни ненависти, ни отчаяния, ни сострадания, ни страсти – ничего. Он взглянул на Гарри, и его взор вновь обратился к Слитерину.
– Делай с ним, что хочешь, – сказал он. – Меня это не касается.
Глаза Слитерина расширись от удивления – в этот момент в нем промелькнуло что-то человеческое. Он развернулся к охране:
– Отправьте мальчишку обратно в адмантиновую камеру, – коротко приказал он и внимательно взглянул на Гарри. – Заковать его.
Стражники окружили Гарри и поволокли его прочь. Вывернувшись, он оглянулся, сам не понимая, зачем: Драко и Слитерин стояли рядом над телом поверженной мантикоры, а чуть поодаль стояла Флёр. С такого расстояния было уже трудно разобрать, кто же из этих мужчин Драко и, прежде, чем Гарри сумел это понять, охрана протащила его через дверь и крепко захлопнула ее за ним.
1 ... 29 30 31 32 33 34 35 36 ... 130 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.