.RU
Карта сайта

Кристин Ханна Улица Светлячков - 29


Мужчины — вернее, совсем мальчишки — в камуфляже стояли по периметру летного поля с винтовками в руках. Из джунглей выходили дети, чтобы поиграть под ветром, поднимаемым пропеллерами. Талли подумала, что надо будет запомнить эти образы. Но с момента, когда она вышла из самолета, до момента, когда через пять дней снова поднялась на борт, чтобы лететь домой, у нее было чертовски мало времени, чтобы думать об образности.
Эдна была из тех, кто не сидит на месте.
Они шли по джунглям, где скрывались партизаны, прислушиваясь к воплям мартышек-плакальщиц, отбиваясь от москитов и переправляясь через реки, кишащие аллигаторами. Иногда им завязывали глаза, иногда они могли видеть, куда идут. Глубоко в джунглях, когда Эдна записывала свое интервью с Эль-Йефе — генералом, командующим войсками, Талли удалось побеседовать с солдатами.
Эта поездка открыла девушке глаза на мир, которого она никогда не видела раньше. Более того, помогла понять себя. Страх, адреналин, история — все это возбуждало ее, как ничто другое.
Позже, когда задание было выполнено, они вернулись в отель в Мехико и сидели на балконе комнаты Эдны, попивая текилу, Талли сказала:
— Не могу найти слов, чтоб выразить, как я вам благодарна, Эдна.
Сделав очередной глоток, Эдна откинулась на спинку кресла. Ночь была тихой. Впервые за все эти дни они не слышали выстрелов.
— Ты хорошо поработала, детка.
Талли буквально распирало от гордости.
— Спасибо. За несколько недель с вами я узнала больше, чем за четыре года в колледже.
— Тогда, может быть, ты захочешь отправиться со мной на следующее задание?
— Когда угодно и куда угодно.
— Я буду брать интервью у Нельсона Манделы.
— Можете на меня рассчитывать.
Эдна повернулась к Талли. Оранжевый свет фонаря у балкона падал на лицо Эдны, и ее морщины и мешки под глазами стали особенно заметны. При таком освещении она выглядела лет на десять старше, чем обычно. И еще она была страшно уставшей и слегка нетрезвой.
— У тебя есть парень?
— С моим-то графиком работы? — Талли, рассмеявшись, налила себе еще текилы. — Вряд ли это возможно.
— Да, — скептическим тоном произнесла Эдна. — История моей жизни.
— Вы жалеете об этом? — Если бы они не выпивали, Талли никогда не решилась бы задать такой личный вопрос, но текила на какое-то время стерла дистанцию между ними. У Талли появилась возможность представить себе, что они были коллегами, а не корифеем журналистики и новичком в этой профессии. — О том, что посвятили этому свою жизнь?
— За это пришлось заплатить, можешь не сомневаться. Для женщин моего поколения невозможно было иметь такую работу и быть замужем. Можно было выйти замуж — я это проделала трижды, — но невозможно было оставаться замужем. И надо забыть о детях. Если где-то случается что-то сенсационное, я должна быть там — и точка. И даже если бы это был день свадьбы моего ребенка, мне пришлось бы уехать. Так что пришлось жить самой по себе. — Она посмотрела на Талли. — И это мне стало чертовски нравиться, я наслаждаюсь каждой секундой жизни. И если даже придется умирать одной в богадельне, какая разница? Каждую секунду своей жизни я была там, где хотела, и делала дело, которое имеет значение.
Талли чувствовала себя так, словно ее посвящали в религию, приверженцем которой она была всю свою жизнь.
— Аминь, — сказала она, поднимая стакан. — Итак, что ты знаешь о Южной Африке?



19

Первые двенадцать месяцев материнства были словно бурный поток воды, то и дело грозивший унести Кейт за собой в пучину.
Оставалось только удивляться, до какой степени она оказалась не готова к этому состоянию, о котором мечтала всю свою жизнь. Кейт было стыдно, и она никому не рассказывала, какой подавленной чувствует себя порой. Если ее спрашивали, она лучезарно улыбалась и говорила, что материнство — лучшее, что случилось с ней в жизни.
И это, в общем-то, было правдой.
Но не всегда.
Правда заключалась в том, что ее потрясающей дочурки с бледной кожей, темными кудрявыми волосами и карими глазами, было слишком много. Мара болела с того момента, когда ее принесли домой. Ушные инфекции следовали друг за другом, как вагоны поезда — едва проходила одна, начиналась следующая. Колики заставляли малышку безутешно плакать часами. Кейт потеряла счет ночам, когда она сидела ночью в гостиной, качая вопящую Мару с покрасневшим личиком, и тихонько плакала сама.
Через три дня Маре должен был исполниться год, а она все еще ни разу не проспала всю ночь до утра. Четыре часа подряд — таков был ее рекорд. То есть уже двенадцать месяцев Кейти не спала ночами. Джонни всегда предлагал помочь ей. И в самом начале он даже заходил так далеко, что сбрасывал с себя одеяло, но Кейт всегда останавливала его. И дело было не в том, что ей нравилось изображать страдалицу, хотя иногда она действительно чувствовала себя мученицей.
Просто у Джонни была работа. Кейт оставила карьеру, чтобы стать матерью. Поэтому вставать по ночам — это ее работа. Сначала она делала это с большой охотой. Потом по крайней мере с улыбкой. Но в последние месяцы, когда первый визг Мары раздавался уже в одиннадцать, Кейт не раз ловила себя на том, что молится Богу, чтобы послал ей сил.
Были у Кейт и другие проблемы. Прежде всего, она лишилась своей прежней красоты. Кейт была уверена, что это тоже стало следствием бессонных ночей.
Никакая декоративная косметика и увлажняющие кремы уже не помогали. Кожа Кейт, всегда бледная, была теперь как у белого клоуна в цирке. Она потеряла почти весь набранный при беременности вес, но у нее все же остались лишние четыре с половиной кило, и при ее росте сто шестьдесят сантиметров это означало, что она поправилась на два размера. Вот уже почти год Кейт не носила ничего, кроме тренировочных костюмов.
Ей необходимо было начать делать зарядку, приводить себя в порядок. На прошлой неделе она нашла диск Джейн Фонды, гимнастический купальник и гетры. Теперь оставалось только нажать на кнопку и начать тренировку.
— И этот день настанет сегодня, — вслух сказала Кейти, относя дочурку обратно в кроватку и укутывая ее бело-розовым мягким одеяльцем, подаренным Талли. Оно было таким потрясающе нежным, что Мара всегда выбирала именно его, когда ее укладывали спать, какие бы другие игрушки или одеяльца ни предлагала ей Кейт. Подарок Талли стал самым любимым. — Постарайся проспать до семи. Мамочке очень нужно это время.
Зевнув, Кейт вернулась в кровать и уютно свернулась калачиком под боком у мужа.
Джонни поцеловал ее в губы, помедлил от нее отрываться, словно хотел бы еще чего-то, но затем сонно пробормотал:
— Ты такая красивая.
Кейти открыла глаза и уставилась на него удивленным взглядом.
— Чувство вины — единственная причина говорить, что я красивая, в этот безрадостный час.
— Смеешься? С твоими перепадами настроения у меня последнее время все равно что три жены. Последнее, что мне нужно сейчас, это другая женщина.
— Но заняться сексом было бы неплохо.
— Сексом — да, неплохо. Забавно, что ты подняла этот вопрос.
— Забавно? Ха-ха, забавно. Забавно не помнить, когда мы последний раз занимались сексом?
— Забавно, потому что как раз в эти выходные тебе повезет.
— Хм, как это?
— Я уже обо всем договорился с твоей мамой. Она заберет Мару после дня рождения, а мы с тобой проведем романтическую ночь в Сиэтле.
— А что, если мне нечего надеть — на меня не налезет ни одна приличная вещь.
— Поверь, твоя нагота для меня не проблема. Можем никуда не ходить, закажем еду в номер. Хотя только ты считаешь, что поправилась. Примерь что-нибудь, думаю, ты будешь приятно удивлена.
— Неудивительно, что я так тебя люблю.
— Я — божество. В этом нет никаких сомнений.
Кейт, улыбнувшись, обняла и нежно поцеловала мужа.
Они только успели задремать, когда раздался телефонный звонок.
Кейт медленно села в постели и посмотрела на часы. Пять сорок семь.
При втором звонке она взяла трубку и сказала:
— Привет, Талли!
— Привет, Кейт, — раздался на другом конце провода голос подруги. — А как ты узнала, что это я?
— Догадалась. — Кейт потерла переносицу, чувствуя приближение головной боли. Рядом с ней Джонни пробормотал что-то про людей, которые никогда не смотрят на часы.
— Сегодня тот самый день, помнишь? Мой репортаж о резервистах, которых Буш призвал в действующую армию. Мой первый по-настоящему важный репортаж без дураков.
— О! Да.
— Голос у тебя не очень довольный, Кейти.
— Сейчас пять тридцать утра.
— А я думала, ты захочешь посмотреть передачу. Извини, что побеспокоила. Пока.
— Талли, подожди…
Но было уже поздно — из трубки послышались гудки.
Кейт тихо выругалась сквозь зубы и положила трубку на аппарат. В последнее время она все делает не так. У них с Талли теперь так мало общего, что и поговорить-то особо не о чем. Талли не хочет слушать бесконечные «мамочкины» истории, а Кейт с трудом терпит излияния на тему моя-жизнь-и-карьера-превосходны. Открытки и звонки из далеких экзотических мест даже стали ее раздражать.
— Талли покажут сегодня в программе «На рассвете», помнишь? — сказала Кейт мужу. — Она хотела нам напомнить.
Джонни отбросил одеяло, встал и включил телевизор. Сидя рядом, они сначала посмотрели репортаж о нарастании враждебности Ирака и ответе президента.
Затем на экране возникло лицо Талли. Она стояла перед каким-то обшарпанным бетонным зданием и говорила с симпатичным парнишкой с коротко стриженными рыжими волосами и веснушками. Парень выглядел так, словно еще вчера носил пластинку для зубов и школьную форму.
Талли тут же приковывала к себе внимание. Она выглядела подтянутой, профессиональной и очень красивой. Ей удалось укротить свои густые вьющиеся волосы, собрав их в аккуратный пучок. Косметики было ровно столько, чтобы подчеркнуть выразительность глаз.
— Вау! — прошептала Кейт.
И когда ее подруга успела так измениться? Перед ней была не Талли Харт, похожая на ураган, — дитя кокаиновых восьмидесятых. Теперь на экране была репортер Таллула Харт, красивая и профессиональная, как Диана Сойер.
— Да уж, — произнес Джонни. — Выглядит она потрясающе.
Они досмотрели репортаж до конца, затем Джонни поцеловал жену в щеку и отправился в ванную. Через несколько секунд послышался звук льющейся воды.
— Выглядит потрясающе, — пробормотала Кейт, протягивая руку к телефону.
Она набрала номер Талли. Ей ответила секретарь и сказала, что она может оставить сообщение.
Значит, Талли все-таки разозлилась.
— Скажите ей, что звонила Кейт Райан и просила передать, что репортаж был превосходен.
Талли, вероятно, стояла рядом с телефоном в своей дорогой дизайнерской юбке и блузке или рылась в стеганой модной сумке с логотипом известного бренда, глядя на огонек, мигающий на телефонном аппарате.
Кейт выбралась из постели и отправилась в ванную. Заснуть у нее уже не получится. Мара могла проснуться в любую минуту. В душевой кабине ее муж напевал вольную версию одной из старых песен «Роллинг Стоунз».
Она не хотела этого делать. Но невольно уперлась взглядом в зеркало. Пар застилал ее отражение, но не скрывал его вовсе.
Всклокоченные, слишком длинные волосы. Отросшие русые корни показывали, что она давно не делала мелирование. Мешки под глазами. А грудь такая, что ее хватило бы на двух женщин.
Неудивительно, что она старалась держаться подальше от отражающих поверхностей. Тяжело вздохнув, Кейт открыла тюбик с зубной пастой и стала чистить зубы. Она не успела выйти из ванной, как подала голос Мара. Выключив воду, Кейт открыла дверь. Разумеется, ее дочь уже орала.
Утро Кейти началось.

Наступил великий день. Теперь Кейт не понимала, с чего это она вдруг затеяла для своей маленькой дочери такой грандиозный праздник в честь дня рождения. Утром, после очередной бессонной ночи, она принялась за приготовления. Украсила розовый торт в стиле Барби, упаковала в красивую бумагу еще несколько подарков. В приступе очевидного безумия она пригласила на праздник всех детишек из класса «Мама и я», куда ходила с Марой, и двух своих подруг по студенческому общежитию, у которых были дети того же возраста. И разумеется, своих родителей. И даже Джонни отпросился сегодня с работы, чтобы принять участие в этом безумии. Когда все гости прибыли вовремя, с подарками в руках, у Кейт началась ужасная головная боль. Да еще Мара выбрала момент, чтобы снова начать плакать.
И все же торжество продолжалось. Женщины сидели в гостиной, а дети ползали по полу, производя больше шума, чем войска генерала Шермана, входящие в Атланту.
— Я видела вчера Талли в самой ранней утренней программе, — сказала Мэри Кейт. — Я все равно не спала из-за Дэнни.
— Я тоже видела, — сказала Шарлотта, протягивая руку к чашке кофе. — Она выглядела шикарно, правда?
— Это потому, что она спит по ночам, — заметила Вики. — И от нее не пахнет детской рвотой.
Кейт хотела поддержать беседу, но не могла. Головная боль становилась невыносимой, и ее все время преследовало чувство, что что-то не так. Боль была такой сильной, что, когда Джонни покинул вечеринку где-то около часа, она умоляла его остаться.
— Ты какая-то очень тихая сегодня, — заметила ее мать, когда ушли последние гости.
— Мара опять не спала ночью.
— Она никогда не спит ночью, а все почему? Потому что…
— Знаю, знаю. Я должна дать ей проораться. — Кейт выбросила в мусорное ведро грязные одноразовые тарелки. — Но я не могу.
— Я оставляла тебя орать. Потребовалось три дня, и больше ты никогда не просыпалась в неурочное время.
— Ну так я же была идеальным ребенком. А моя дочь, видимо, не такая умная.
— Нет, это я была идеальной матерью. А вот моя дочь не такая умная.
Мама обняла Кейт за плечи и подвела ее к дивану.
Они сели рядышком, и Кейт припала к плечу матери, а Марджи принялась гладить ее по волосам. Ее нежные, размеренные движения словно вернули Кейт лет на десять назад.
— Помнишь, как я хотела стать астронавтом, а ты сказала, что моему поколению очень повезло, что можно все совмещать в этой жизни. Иметь троих детишек, мужа и все равно отправиться на Луну. Какие же все это были глупости, — она вздохнула. — И как это чертовски тяжело — быть хорошей матерью.
— Любое дело трудно делать хорошо.
— Аминь, — сказала Кейт.
Правда была в том, что она любила свою дочь, иногда до боли, но ответственность подавляла ее, а темп жизни казался невыносимым.
— Я знаю, как ты устаешь. Потерпи — станет легче. Я обещаю.
Не успела мама произнести эти слова, как в комнате появился отец Кейт. Большую часть вечеринки он просидел в семейной гостиной, где смотрел по телевизору какие-то спортивные программы.
— Нам, думаю, пора двигаться, Марджи, — сказал он. — Не хотелось бы попасть в пробку. Собери Мару, Кейт.
Кейт охватила вдруг паника. Готова ли она расстаться с дочуркой на целую ночь?
— Я не знаю, мам…
Марджи нежно прикоснулась к ее руке.
— Мы с твоим папой вырастили двух детей, Кейти. И мы способны побыть ночь с нашей внучкой. А ты сходи куда-нибудь со своим мужем. Расслабьтесь, повеселитесь. Мара будет с нами в полной безопасности.
Кейт знала, что ее мама права, что надо поступить именно так. Но почему тогда у нее так болезненно сжималось сердце?
— У тебя впереди еще вся жизнь, чтобы бояться, — сказал папа. — Таков удел родителей. И ты должна с этим смириться, малышка.
Кейт попыталась улыбнуться:
— Так вот что вы чувствовали все эти годы?
— Мы чувствуем то же и сейчас, — сказал отец, а мама взяла Кейт за руку. — Иди собирай вещи Мары. Джонни заедет за тобой через пару часов.
Кейт упаковала вещи дочери, проследив за тем, чтобы мама не забыла взять ее розовое одеяльце, соски и любимого Винни-Пуха. Потом она собрала смеси, бутылочки и маленькие баночки с детским пюре, написала подробные инструкции, как кормить малышку и как укладывать спать, которым позавидовал бы любой авиадиспетчер.
Держа Мару на руках и последний раз целуя в розовую щечку, Кейт едва сдерживала слезы.
Это было смешно, удивительно и абсолютно неизбежно. Материнство не только выпило из Кейт все соки и лишило ее уверенности в себе, но и наполнило ее существо такой любовью, что без своей малышки Кейт чувствовала себя только половиной человека.
Еще долго, после того как скрылась из виду машина ее родителей, Кейт стояла, приложив руку козырьком ко лбу, на пороге своего нового дома на побережье острова Бейнбридж.
Затем, зайдя внутрь, она какое-то время не знала, что делать дальше, потому что уже успела забыть, как это — быть одной. Она попыталась снова дозвониться до Талли, но ей опять предложили оставить сообщение.
В конце концов Кейт отправилась в гардеробную и стала перебирать вещи, в которых ходила беременная, прикидывать, в чем она будет выглядеть сексуальной, а что ей вообще не подойдет. Кейт как раз закончила собираться, когда услышала, как внизу открылась дверь — это пришел Джонни. 1 ... 25 26 27 28 29 30 31 32 ... 57 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.