.RU
Карта сайта

ГЛАВА 10 - Джошуа Фоер Эйнштейн гуляет по Луне. Наука и искусство запоминания


ГЛАВА 10


^ ЧЕЛОВЕК ДОЖДЯ ЕСТЬ В КАЖДОМ ИЗ НАС



К февралю, за месяц до чемпионата Соединенных Штатов по запоминанию, мое подозрение, что у меня действительно есть шанс удачно выступить на соревнованиях, начало подкрепляться результатами, которые я демонстрировал во время тренировок. По всем дисциплинам, кроме стихотворений и скоростных чисел, мои лучшие показатели приближались к показателям предыдущих чемпионов Соединенных Штатов, Эд порекомендовал не слишком полагаться на этот факт. «Под софитами всегда выступаешь как минимум на 20% хуже, – сказал он, повторяя совет, которые давал мне много раз и раньше. Тем не менее я был ошеломлен своим прогрессом. На самом деле я умудрялся запомнить колоду карт за 1 минуту 55 секунд, что на секунду меньше рекорда Соединенных Штатов. Именно в тот день в моем журнале тренировок появилась следующая запись: «Может, я действительно смогу выиграть?!» (и еще одна необъяснимая надпись: «Обрати внимание на оставшиеся волосы ДеВито!»)
То, что стартовало как упражнение в «журналистике участия», стало одержимостью. Я начал с простого желания выяснить, каков странный мир интеллектуальных спортсменов и правда ли, что можно значительно улучшить память. Моя победа на чемпионате Соединенных Штатов представлялась такой же фантастикой, как Джордж Плимптон, вышедший на ринг против Арчи Мура и нокаутировавший его58.
Все, что мне говорили мои новые знакомые – Эд, Тони Бьюзен, Андерс Эрикссон, – предполагало, что цикл утомительных тренировок являлся единственным способом достижения более совершенной памяти. Никто не приходит в мир со способностью запоминать после единственного прочтения множество случайно выбранных цифр либо стихотворение или удерживать в голове образы.
И все таки, продираясь сквозь литературу, можно натолкнуться на упоминания о нескольких не вписывающихся в это правило редких (возможно, их было менее сотни на протяжении прошлого столетия) явлениях: о савантах с удивительной памятью. Самое поразительное в этих случаях, что выдающаяся память савантов – ее называют «памятью без вычисления» ■– практически всегда сопряжена с глубокими нарушениями умственной деятельности. Некоторые из савантов одарены необыкновенным музыкальным талантом: например, Лесли Лемке, который страдает слепотой и повреждением мозга и не мог ходить до 15 лет, несмотря на это, способен исполнить на фортепиано сложные музыкальные произведения, услышав их лишь однажды. Некоторые имеют художественные способности: например, Алонсо Клемонс, имеющий IQ равный 40, но умеющий по памяти лепить фигуры животных, лишь мельком взглянув на них. Некоторые обладают причудливыми конструкторскими способностями, как Джеймс Генри Паллен, известный в XIX в. как «гений Эрлс вудской лечебницы»: он был глух и практически нем, но мог спроектировать невероятно замысловатые модели кораблей.
Однажды, запомнив за одну из тренировок 138 цифр, я сидел перед телевизором, шелестя колодой карт, как я обычно делал, чтобы убить время. Я смотрел на королеву треф, думая о Роузэнн Барр, и уже практически сформировал в голове отвратительное воспоминание, как вдруг я увидел рекламный ролик нового документального фильма под названием «Человек мозг» (Brainman) про одного из таких редких дарований. Фильм, который шел на канале Science, рассказывал о двадцатишестилетнем британском саванте Дэниеле Таммете, чей мозг был поражен в результате эпилептического припадка, пережитого в раннем детстве. Дэниел мог, не напрягаясь, осуществлять сложные операции умножения и деления в уме. Он мог сказать, является ли простым любое число до 10 ООО. У большинства савантов есть всего одна область, в которой они считаются выдающимися, одинокий «остров гения», но Дэниел имел внушительных размеров архипелаг. Он не только умел молниеносно вычислять, но был еще и гиперполиглотом – термин, применяющийся к небольшой группе людей, говорящих более чем на шести языках. Дэниел утверждал, что знает десять, и добавил также, что выучил испанский за один уик энд. Он даже изобрел свой собственный язык под названием «мэнти». Чтобы протестировать лингвистические способности молодого человека, создатели фильма «Человек мозг» привезли Дэниела в Исландию и дали ему одну неделю на то, чтобы заговорить на исландском, одном из самых сложных языков в мире. В конце недели на ток шоу, которое транслировалось по национальному исландскому телевидению, ведущий протестировал Таммета и выразил свое «восхищение». Наставник Дэниела, проведший с ним эти семь дней, назвал его «гением» и «нечеловеком».
Авторы «Человека мозга» также пригласили двух ведущих специалистов по мозгу – B.C. Рамачандрана из Университета Калифорнии, Сан Диего, и Саймона Барон Коэна из Кембриджа для того, чтобы каждый провел с Дэниелом один день. Оба ученых заключили, что тот является своего рода феноменом. В отличие от всех остальных савантов, когда либо изучавшихся наукой, Таммет единственный мог четко объяснить, что происходит у него в голове, – причем нередко в ярких деталях. Шай Азулай, аспирант из лаборатории Рамачандрана, заявил, что Дэниел «может стать стержнем, вокруг которого будет рождаться новая область исследований». Доктор Дарольд Трефферт, эксперт в синдроме савантизма, назвал Таммета одним из 50 людей в мире, которых можно расценить как «экстраординарных савантов».
Несмотря на то что савантизм описывается как синдром, он не является признанным заболеванием; стандартные критерии диагностики савантизма отсутствуют. Сам Трефферт, однако, подразделяет савантов на три неформальные категории. Есть саванты – «мастера в мелочах»: они могут запоминать вещь по какой либо мелочи, как, например, пациент Трефферта мог определить марку и год выпуска пылесоса только по одному его шуму. Другая группа, которую он называет «талантливыми савантами», обладает способностями более общего характера, например, художественными или музыкальными, но эти способности поражают лишь на фоне умственной слабости савантов. Третья группа, «экстраординарные саванты», талантливы по любым стандартам и были бы расценены как очень одаренные, даже не будь у них никаких ментальных нарушений. Это очень важная, хотя и зависящая от субъективного мнения, шкала, считает Трефферт, поскольку экстраординарные саванты относятся к редчайшему классу человеческих существ на планете. Когда становится известно о новом экстраординарном саванте вроде Дэниела, это всегда имеет огромное значение для науки.
Средства массовой информации жадно проглотили историю Дэниела. Газеты Англии и Америки пестрели яркими очерками о прославленном «парне с удивительным мозгом». Он появился в «Вечернем шоу с Дэвидом Леттерма ном» и вычислил день недели, в который родился Дэвид (суббота), а также в ток шоу «Ричард и Джуди», самом близком британском аналоге программы Опры. Его мемуары «Рожденный в синий день» (Born on a Blue Day) стали, по мнению New York Times, американским бестселлером и моментально заняли первое место по количеству проданных экземпляров на британском Amazon, Дэниел стал, наверное, самым знаменитым савантом в мире.
Что вызывает в Дэниеле наибольший интерес, так это его невероятная память. В 2003 г. он установил новый рекорд Европы, перечислив по памяти 22 514 цифр после запятой в числе п. Это заняло у него пять часов девять минут, которые он провел в подвале Музея наук Оксфордского университета. При этом он не использовал никаких мнемонических техник, которые могли бы помочь его мозгу. Таким образом, он делал то, что делали интеллектуальные спортсмены, но вообще не прикладывая усилий. В это почти невозможно поверить. Я провожу мучительные часы в мысленных странствиях по каждому дому, где я когда либо побывал, каждой школе, в которую ходил, и каждой библиотеке, где хоть однажды работал, чтобы превратить их во дворцы памяти. Мне интересно, почему люди вроде Дэниела никогда не участвуют в интеллектуальных соревнованиях. Он бы ноги вытер обо всех натренированных мнемоников, я думаю.
Чем больше я исследовал историю Дэниела, тем больше меня поражали различия между ним и интеллектуальными спортсменами, которых я узнал, – и интеллектуальные спортсмены, которым быстро становился. Теперь я знал их секрет: они улучшают свою память, интенсивно тренируясь и используя античные техники. Я и сам все это пробовал. Но я не мог понять, откуда такая память у Таммета. Похоже, Дэниел, как и журналист Ш. до него, наделен способностью запоминать от природы. Чем же его мозг отличается от моего? И есть ли у него какие нибудь тузы в рукаве, которые могли бы дать мне преимущество на чемпионате?

^ Я решил, что мне надо

попытаться встретиться с Тамметом

[1]

. Он пригласил меня к себе, в дом, который расположен в глухой части одного из живописных приморских городков Кента, Англия, и который Дэниел делил со своим партнером Нилом. Мы провели два вечера вместе в его гостиной, беседуя за чаем и рыбой с картофелем. Дэниел худощав, в очках, с короткими светлыми волосами и птичьим лицом. Он тихий, любезный, очаровательный и отлично формулирует свои мысли: с одинаковой легкостью объяснил мне, что из себя представляет его память и почему «Западное крыло» – самый умный сериал на американском телевидении. Я ожидал увидеть своеобразного чудака, и поэтому был захвачен врасплох тем, насколько обыкновенным кажется Дэниел – куда более обыкновенным, чем некоторые интеллектуальные спортсмены, которых я знаю. Собственно, если бы он сам не сказал мне, я бы никогда не догадался, что в нем есть что то странное. Дэниел уверил меня, что, кроме внешности, в нем нет ничего нормального. «Видел бы ты меня 15 лет назад. Ты бы точно сказал: “О, да это парень – аутист!”»
Дэниел – старший из девяти детей в семье. Он вырос в муниципальном жилье в восточном Лондоне, и у него было, что называется, «очень тяжелое» детство, «словно что то из Диккенса». В книге «Рожденный в синий день» он описывает тяжелый эпилептический припадок, пережитый им возрасте четырех лет: это был «ни на что не похожий опыт, как будто комната выдернулась из под меня со всех сторон, и свет изнутри просачивался во внешний мир, и даже течение времени свертывалось и растягивалось в одно томительное мгновенье». Если бы отец не отвез Дэниела на такси в пункт неотложной медицинской помощи, припадок, скорее всего, убил бы мальчика. Но этого не произошло, и парень верит, что с этого момента он и стал савантом.
Согласно Барон Коэну, два редчайших условия сошлись для того, чтобы породить в Дэниеле возможности саванта. Первое – синестезия, то же нарушение восприятия, которое приводит к переплетению различных ощущений и которым страдал журналист Ш. По одним оценкам, существует более сотни разновидностей этого расстройства. У ILL, например, звуки вызывали в воображении образы. В случае с Дэниелом числа принимают различимую форму, цвет, текстуру и эмоциональный «тон». Число 9, например, высокое, темносинее и устрашающее, тогда как 37 – «комковатое, как овсянка», а 89 напоминает падающий снег. Дэниел говорит, что каждое число до 10 ООО вызывает у него уникальную синестетическую реакцию, и именно такое восприятие чисел позволяет ему производить быстрые мысленные вычисления без помощи карандаша или бумаги. Чтобы перемножить два числа, он видит образ каждого числа парящим перед его мысленным взором. Интуитивно и без всяких усилий, говорит он, третий образ, результат умножения, формируется в пространстве между ними. «Это как кристаллизация. Как проявка фотографии, – рассказывает мне Дэниел. – Деление есть действие обратное умножению. Я вижу число и разделяю его в голове. Это как листья, падающие с дерева». Дэниел верит, что его синестетические образы как то неявно содержат важную информацию о свойствах числа. Простые числа, например, имеют «качество гальки». Они гладкие и круглые, без тех острых краев, что свойственны числам, которые можно разложить на множители.
Второе редкое заболевание Дэниела – синдром Аспергера, форма высокофункционального аутизма. Синдром аутизма впервые был описан в 1943 г. детским психиатром Лео Каннером. Медик назвал болезнь формой нарушения социального взаимодействия, расстройством, при котором, как говорил Каннер, пациенты «воспринимают людей как вещи». Помимо неспособности к эмпатии аутисты имеют множество других проблем – недостаточное развитие языковых навыков, чрезвычайно узкий круг интересов и «маниакальное желание сохранять все в неизменном состоянии». Через год после того, как Каммер впервые написал об аутизме, австрийский педиатр по имени Ганс Аспергер заметил еще один вид расстройства, почти с аналогичными симптомами – за исключением того, что пациенты Аспергера отличались хорошими речевыми навыками и меньшей степенью слабоумия. Он называл своих не по годам развитых пациентов с их бездонными колодцами знаний в узких областях «маленькими профессорами». Однако до 1981 г. синдром Аспергера не считался отдельным заболеванием [2].
То, что Дэниел страдает синдромом Аспергера, обнаружил Барон Коэн, глава кембриджского Центра исследования аутизма и один из наиболее авторитетных в мире специалистов по синестезии. «Если вы увидите его сегодня, вы вряд ли решите, что у парня развита одна из форм аутизма, – сказал мне Барон Коэн, когда мы однажды завтракали в его офисе в Тринити кол ледж. –Я сказал ему: “Это можно понять только, зная историю твоего развития. Ты развивался так, что в молодости у тебя наблюдался синдром Аспергера, но, посмотреть на тебя сейчас, ты прекрасно адаптировался и отлично взаимодействуешь с миром, так что диагноз тебе не нужен, Только от тебя зависит, примешь ты его или нет”». Он ответил: “Я предпочту, чтобы он у меня был”. Диагноз позволил ему посмотреть на самого себя под другим углом зрения. Эго отлично. Очень соответствует его характеру».
В своих мемуарах Дэниел много пишет о сложностях взросления с недиа гностированным синдромом Аспергера. «Что другие дети должны были думать обо мне? Я не знаю, поскольку совсем их не помню. Для меня они были фоном для моих визуальных и тактильных опытов». В детстве Дэниел отличался страстью к отдельным мелочам и малозначительным фактам. Он коллекционировал рекламные проспекты и все подсчитывал, а также маниакально собирал всю возможную информацию о популярном в те годы софт рок дуэте The Carpenters. Он часто попадал в неприятности, поскольку воспринимал вещи слишком буквально. После того как он показал однокласснику средний палец, он был удивлен прозвучавшим в ответ выговором. «Как палец может быть оскорбителен?» – удивился он. Социализация давалась ему нелегко. «Я не понимал, как надо маскироваться, – говорит он. – Я много работал, чтобы достичь того состояния, при котором я мог бы казаться нормальным, беседовать с людьми и понимать, когда пора начинать и заканчивать разговор, не забывать смотреть в глаза».
К настоящему времени Дэниел в основном преодолел свою мучительную неспособность к общению, но вместе с тем он, по его признанию, все еще не может бриться сам или водить машину. Звук того, как зубная щетка царапает зубы, сводит его с ума. Он старается избегать мест скопления людей, придирчив к мелочам. На завтрак он отмеряет ровно 45 грамм каши на электронных весах.

^ Я сказал о «Человеке мозге»

Бену Придмору. Мне было интересно, видел ли он фильм и не опасается ли, что Дэниел с его природным талантом, сравнимым с наработанными способностями самого Бена (если не превосходящим их), может стать одним из участников соревнований по запоминанию.
«Я уверен, что он уже принимал участие в чемпионатах несколько лет назад, – ответил Бен сухо. – Но тогда его, кажется, звали по другому. Он представился Дэниелом Корни. Неплохо выступил, насколько я помню».
Я спросил нескольких других интеллектуальных спортсменов о том, что они думают о Дэниеле. Практически все видели фильм «Человек мозг», и каждый имел на этот счет собственный взгляд. Некоторые не очень верили, что Таммет – савант, и полагали, что тот использовал базовые мнемонические техники для запоминания информации. «Кто угодно из нас смог бы проделать то же, что и он, – сказал мне восьмикратный чемпион мира Доминик О’Брайен. – Если тебе интересно мое мнение, он просто понял, что ему никогда не стать первым среди нас». О’Брайен сказал то же самое на камеру, когда его снимали дая «Человека мозга», но авторы не включили это интервью в окончательную редакцию фильма.
Понятно, что интеллектуальные спортсмены имеют множество причин завидовать Дэниелу. Способности его памяти почти сопоставимы с их собственными, но тем не менее мнемоники и Таммет занимают совершенно разные места на культурном небосводе. Тогда как большая часть натренировавших свою память мнемоников имеет репутацию чудаков и пребывает в безвестности, Дэниел, чей случай рассматривают как медицинскую проблему, вызывает огромный интерес.
Как только я оказался у компьютера, я изучил хранящуюся на специальном сервере статистическую информацию о чемпионатах по запоминанию. Конечно же, я нашел Дэниела Корни, дважды участвовавшего в мировом чемпионате по запоминанию. И лучшим его результатом стало четвертое место на чемпионате в 2000 г. Это был тот же Дэниел, только с другой фамилией. Он официально сменил ее в 2001 г. [3] Казалось странным, что в записках о своей впечатляющей памяти Дэниел не упоминает четвертое место в мировом чемпионате по запоминанию.
Я поискал имя Дэниела и в Мировом интеллектуальном клубе, онлайн форуме, где собираются интеллектуальные спортсмены. Дэниел не просто участвовал в мировом чемпионате по запоминанию, но также открыто критиковал его, предложив даже программу из восьми пунктов, которая, по его мнению, могла сделать соревнования более честными, популярными и привлекательными для СМИ. Я был особенно удивлен одним из его постов. Это было рекламное объявление от 2001 г., где он предлагал раскрыть «секреты “формулы силы ума”» в уникальном «онлайновом курсе “Сила ума и развитие навыков запоминания’’». Что это были за секреты? Удивительно. И почему он не поделился ими со мной, когда мы встречались?
Что восхищает и удивляет нас в савантах – и объясняет, почему Дэниел получает столько внимания от ученых и общественности, •– это их инаковость и способность с относительной легкостью делать то, что кажется невозможным. Они в некотором роде инопланетяне среди нас, белые вороны в естественном порядке вещей во Вселенной. Хотя то, что делают интеллектуальные спортсмены, может потрясти нас до глубины души, мы знаем, что это просто фокусы. А дальше – как с любым трюком: стоит только узнать, каким образом достигается это «чудо» ■–и научиться совершать его самому, – оно теряет большую часть своей притягательности. Но саванты – это то, что надо. Их память не фокус, а талант.
Я начинал задумываться, что, возможно, пропасть между мной и Дэниелом – между любым из нас и Дэниелом – на самом деле не такая уж и большая. Что если Доминик О’Брайан прав и самый известный савант в мире вовсе не редчайший индивид с почти мистическими природными способностями, а просто трюкач, «освоивший савантизм» путем методичных тренировок? В чем в таком случае разница между ним и мной?

^ Когда дело доходит

до памяти савантов, есть, возможно, только один человек того же уровня, что и человек мозг: Ким Пик, или Человек дождя, – одаренный савант и прототип героя Дастина Хоффмана в голливудском фильме. Родившийся в 1951 г., Ким, бесспорно, обладает лучшей памятью в мире. Теперь, после того как я провел время с Дэниелом, я решил навестить Кима в его родном городе в Юте, чтобы сравнить двух этих прославленных гениев и выяснить, что объединяет их и что они могут сказать мне о природе савантизма.
Я встретил Кима в промежутке между его поездками, которые слились в бесконечное лекционное турне. (Пик никогда не просит денег за свои выступления, и его всегда сопровождает отец и опекун Фрэн.) Ким проводил встречу в родном Солт Лейк Сити, в гостиной дома престарелых. Трем дюжинам пожилых женщин предлагалось попробовать поставить его в тупик, спросив что нибудь (что угодно, помимо «логических задачек и вопросов, требующих рассуждения», предупредил Фрэн). Женщина в кислородной маске попросила Кима назвать высочайшую вершину Южной Америки. Тот ответил верно: гора Аконкагуа – факт, довольно тривиальный для любого компетентного знатока, – и назвал ее высоту: 22 320 футов (ошибившись, как я потом узнал, на 500 футов). Женщина в инвалидной коляске поинтересовалась, сколько раз за 1930 е гг. Пасха выпадала на март. Он ответил моментально: «27 марта 1932 г. и 28 марта 1937 г.».
К концу фразы он всегда оживлялся, и казалось, что он вот вот зайдется хриплым смехом. Директор дома престарелых спросил его, какие книги входили в 1964 г. в четвертый том серии «Книги в сокращенном виде» издательства Reader’s Digest. Он назвал все пять. Имя дочери Гарри Трумэна? Маргарет. Сколько раз «Стилерс» выигрывала Суперкубок? Четыре. Последняя строка «Кориолана»? «Хоть слезы их доныне не обсохли,/но славной памятью почтить должны/мы славного вождя. Берите тело!»59
Как рассказал мне Фрэн, Ким «никогда ничего не забывает», включая, видимо, каждый факт из более чем 9000 книг, прочитанных со скоростью одна страница за десять секунд [4] (каждый глаз просматривает свою страницу независимо). Он запомнил полное собрание сочинений Шекспира и партитуры всех главных классических произведений. В недавней постановке «Двенадцатой ночи» актер поменял местами две строки, вызвав у Кима припадок такой силы, что пришлось включить весь свет в зале и приостановить пьесу. С тех пор его не водят на живые спектакли.
Достаточно одного взгляда, чтобы почувствовать, что Ким уникален, и в этом он отличается от Дэниела. У Пика седые волосы и густая борода, косые глаза скрыты за очками в толстой коричневой пластиковой оправе. Его голова практически всегда наклонена на сорок пять градусов в сторону. Он прячет одну руку в другой и потирает их, когда взволнован. Возможно, он самый интересный и разносторонний собеседник на свете: его голова переполнена фактами и данными, которые выливаются из него, казалось бы, бессвязным потоком. Когда аргентинка из дома престарелых сказала Киму, что родилась в Кордове, Ким тут же назвал главные дороги, проходящие через ее город, а потом во все горло пропел припев из «Не плачь по мне, Аргентина», вызвав во мне чувство легкого дискомфорта. Неожиданно он выкрикнул: «Ты уволен!» Фрэн пояснил, какая между всем этим связь. Звезда баскетбола Деннис Родман, который встречался с Мадонной, игравшей роль первой леди Аргентины в кинематографической версии мюзикла «Эвита», был уволен из «Лос Анджелес Лейкерс» в 1999 г.
Похоже, Ким обнаружил, будто его невероятный буквализм вызывает рефлекторный смех аудитории – как в павловской схеме. В недавнем интервью он так ответил на вопрос о Геттисбергском послании Линкольна: «Норт Уэст Франт стрит, 227. Но Линкольн провел там всего одну ночь. Наутро он должен был произнести свою речь»60. Теперь он часто повторяет эту шутку.
Ким любит, когда его называют «Кимпьютером», но его полное имя –Лоуренс Ким Пик. «Мы назвали его в честь Лоуренса Оливье и киплинговского Кима», – рассказывал Фрэн. Когда Ким родился после тяжело проходившей беременности, было сразу же понятно, что что то совершенно не так. Его голова была в три раза больше нормальной младенческой головки, а на затылке была шишка величиной с кулак, которую врачи боялись удалять. Первые три года своей жизни Ким волочил голову по земле, будучи не в силах поднять ее. Ходить он начал только в четыре. Его родителей уговаривали провести лобо томию. Вместо этого Ким был посажен на сильнодействующие седативные препараты вплоть до четырнадцати лет. Фрэн вспоминает, что только тогда, когда Ким прекратил прием лекарств, он впервые проявил интерес к книгам. Начиная с этого момента он и запоминает их.
Но, несмотря на то что никто другой на планете, возможно, не имеет доступа к столь обширному хранилищу информации, Ким не знает, как всем этим пользоваться. Его IQ всего 87. И не важно, сколько книг по этикету он прочитает и запомнит, все равно в том, что касается норм социального поведения, он остается, коротко говоря, человеком не от мира сего. Стоя в толпе людей в холле публичной библиотеки Солт Лейк Сити, Ким обхватил меня руками за плечи, прижал к животу и закружился вместе со мной. «Джошуа Фоер, ты великий, великий человек, – сказал он достаточно громко, чтобы напугать случайных прохожих. – Ты красивый человек. Ты человек своего поколения». И издал могучий рык.
Как Ким может делать то, что он делает, остается для науки загадкой. В отличие от персонажа Дастина Хоффмана, Ким по сути не аутист. Он чересчур коммуникабельный для такого диагноза. У него что то совершенно иное. В январе 1989 г., в ту же неделю, когда вышел «Человек дождя», компьютерное сканирование мозга Кима выявило, что его мозжечок, орган, отвечающий за чувственное восприятие и моторику, сильно раздут. Более ранние исследования обнаружили также отсутствие мозолистого тела, толстого узла нейронов, которые связывают правое и левое полушария мозга и позволяют им взаимодействовать. Это удивительно редкий случай, но до конца непонятно, как все это может быть связано с савантизмом.
Ким и я провели часть вечера вместе, сидя за столом в дальнем углу на четвертом этаже публичной библиотеки Солт Лейк Сити, где он проводит практически каждый будний день в последние десять лет, читая и запоминая телефонные книги. Он снял очки и положил их на стол. «Я собираюсь только проглядеть это», – объявил он. Я смотрел ему через плечо, пока он пробегал глазами по страницам телефонной книги Беллингхэма, штат Вашингтон. Я пытался поспеть за его памятью. Я делал то, что посоветовал бы мне Эд, будь он здесь: создал дворец памяти и переводил каждый телефонный номер в образ, затем делал то же самое с именем и фамилией и связывал эти образы воедино так, чтобы они запомнились. Это была трудная работа, и когда я попытался объяснить ее Киму, он, кажется, не понял, о чем я вообще говорю. Каждый раз, когда я доходил до четвертого или пятого имени в первой колонке, Ким переворачивал страницу. Я спросил его, как ему удается запоминать все это так быстро. Он оторвался от книги и начал изучать свои очки, взволнованный тем, что его прервали. «Я просто запоминаю!» – закричал он. И снова погрузился в колонки телефонных номеров, игнорируя меня в течение следующего получаса.
Одна из причин, объясняющих, почему синдрому савантизма так трудно найти научное объяснение, – в том, что он проявляется по разному у разных людей. Тем не менее существует одна нейроанатомическая аномалия, которая раз за разом фиксируется у всех савантов, включая Кима: повреждения в левом полушарии мозга. Примечательно, что невероятные способности савантов почти всегда проявляются в деятельности, соотносящейся с правым полушарием (например, связанной с визуальным и пространственным восприятием), и саванты чаще всего испытывают трудности с теми действиями, за которые отвечает левое полушарие мозга, как, например, говорение. Дефекты речи широко распространены среди савантов, в силу чего словоохотливый, правильно говорящий Дэниел кажется таким необычным.
Некоторые исследователи выдвигают теории, согласно которым отключение некоторых функций левого полушария каким то образом стимулирует скрытые возможности правого. Действительно, известны случаи, когда в результате травмы левого полушария мозга люди в середине жизни неожиданно обретали способности, свойственные савантам. В 1979 г. десятилетний Орландо Серрелл получил травму черепа от удара бейсбольным мячом и тем самым заработал выдающиеся способности к календарным расчетам и запоминанию погоды в каждый день своей жизни.
Брюс Миллер, невролог из Университета Калифорнии, Сан Франциско, изучает пожилых пациентов с относительно распространенной формой заболевания мозга – лобно височной деменцией, или ЛВД. Он выяснил, что в тех случаях, когда ЛВД обусловлена поражениями в левой части мозга, люди, никогда не бравшие в руки кисти или музыкального инструмента, под конец жизни неожиданно обнаруживают в себе выдающиеся художественные или музыкальные способности. При этом их когнитивные навыки снижаются, больные становятся своеобразными савантами.
Тот факт, что люди могут стать савантами так внезапно, дает возможность предположить, что исключительные способности могут в той или иной мере спать в каждом из нас. Не исключено, что внутри каждого мозга, как любит говорить Трефферт, прячется «маленький Человек дождя». Он просто находится под замком, а сторожит его сковывающая «тирания доминирующего левого полушария».
Трефферт далее говорит о том, что саванты с исключительной памятью могут каким то образом передавать обязанности по поддержанию декларативной памяти, ответственной за запоминание фактов и данных, более примитивным недекларативным системам, помогающим нам без каких либо сознательных усилий вспомнить, как ездить на велосипеде или поймать летящий мяч (те же системы позволяют Н.М. с амнезией нарисовать предмет, глядя на его отражение в зеркале, а Е.Р., не помнящему свой адрес, прогуливаться по окрестностям). Подумайте, как много умственных процессов требуется, чтобы правильно поставить руку для ловли мяча – мгновенное вычисление расстояния, траектории и скорости – или чтобы осознавать разницу между собакой и кошкой. Наш мозг способен к удивительно быстрым и сложным расчетам, производимым бессознательно. Мы не можем объяснить эти процессы, поскольку большую часть времени даже не предполагаем, что они происходят.
Но при достаточных усилиях эти более низкие уровни сознания могут иногда быть доступны. Например, первые два задания, которые получают обучающиеся рисованию студенты, – заполнить пространство вокруг изображаемых предметов и обрисовать их контуры. Цель этих упражнений в том, чтобы отключить процессы на высшем уровне сознания (в силу таких процессов мы не видим стул иначе как стул) и привести в действие латентные, проходящие на более низком уровне процессы восприятия, позволяющие видеть объект как набор абстрактных форм илиний. Художнику требуется много времени, чтобы научиться останавливать процессы высшего уровня; саванты же, как считает Трефферт, делают это естественным образом.
Если каждый из нас научится отключать процессы на верхнем уровне сознания, не станем ли мы все савантами? Существует технология, способная избирательно и временно блокировать части мозга. Она называется «транскраниальная магнитная стимуляция», или ТМС, и основана на том, что использует сфокусированное магнитное поле для подавления электрической активности определенных нейронов. Отключенная часть мозга теряет работоспособность на период до одного часа. Хотя ТМС – вещь относительно новая, она успешно используется как неинвазивный метод лечения таких несхожих заболеваний, как депрессия, посттравматический стресс и мигрень.
Однако экспериментальные возможности ТМС даже еще более впечатляющи, чем ее терапевтический потенциал. Обычно эксперименты над человеческим мозгом наталкиваются на ряд трудно преодолимых препятствий этического характера. Нельзя просто так взять и совершить манипуляции с человеческим мозгом (Н.М. научил нас этому), поэтому все, что неврологам удается узнавать о мозге, есть результат нескольких «естественных экспериментов», связанных с нетипичными формами его повреждений (как в случае Е.Р.). Поскольку транскраниальная магнитная стимуляция позволяет неврологам включать и выключать разные участки мозга по собственному желанию, они могут использовать ее для проведения повторяемых экспериментов, и при этом им не придется ждать, чтобы к ним в кабинет зашел кто нибудь с редким повреждением в той самой части мозга, которую они как раз исследуют. Аллан Снайдер, австралийский невролог, выступающий за более широкое использование ТМС в экспериментальных целях, применяет эту процедуру для временной активизации художественных способностей, подобных тем, какими обладают саванты, у здоровых людей. Для этого Снайдер поражал у испытуемых левые лобную и височную доли (тот же участок, что часто бывает поврежден у савантов). Участники эксперимента с пораженной левой височной долей могли более точно рисовать по памяти и быстрее определяли количество высвечивающихся на экране точек. Снайдер назвал свое устройство «машиной, усиливающей креативность». Он мог с таким же успехом назвать ее и шапкой саванта.

^ В документальном фильме

«Человек мозг» показывалось, как Дэниел разделил 13 на 97. В выданном им результате знаков после запятой было больше, чем показал научный калькулятор. Для проверки потребовался компьютер. За пару секунд Дэниел перемножил в голове трехзначные числа, а потом быстро вычислил, что 37 в четвертой степени равно 1874161. То, как Дэниел производит математические вычисления в уме, впечатлило меня больше, чем его память.
Когда я начал интересоваться таким сложным предметом, как вычисление в уме, я узнал, что, как и для мнемоников, для людей, занимающихся устным счетом, есть соответствующая литература и даже мировой чемпионат. Действительно, стоит немного погуглить и как следует потренироваться – и любой сможет научиться умножать в уме трехзначные числа. Это вовсе не просто – поверьте мне, я пробовал, – но это навык, который вполне можно освоить [5].
Хотя я при каждом удобном случае просил Дэниела продемонстрировать мне свои способности в устном счете, он отказывался. «Мои родители очень боялись, как бы я не стал уродцем напоказ, – ответил он, когда я в очередной раз надавил на него. – Я был вынужден пообещать, что не буду вычислять для людей, которыми движет простое любопытство. Я делаю это только для ученых».
Но в фильме «Человек мозг» он все же показал, на что способен. Я обратил внимание на непонятные движения его пальцев, в то время как он считал. Пока Дэниел, как следует предположить, высматривал ответ, кристаллизующийся перед его мысленным взором, камера ухватила движение его указательного пальца, скользящего по поверхности стола перед ним. Я не забыл, как он рассказывал о формах, тающих и сливающихся в его мозгу, и такая работа пальца показалось мне чрезвычайно странной.
Поговорив с несколькими экспертами, я узнал, что эти скользящие пальцы могли вызвать подозрение у любого, кто умеет умножать в уме. Одна из наиболее распространенных техник, позволяющих определить результат умножения двух больших чисел, известна как перекрестное умножение. Она предполагает последовательное умножение однозначных чисел и последующее сложение результатов. Думаю, это то и делал Дэниел на столе. Сам он, конечно же, все отрицает. Он сказал, что это просто фишка, которая помогает ему сконцентрироваться,
«Такие вещи может проделывать множество людей в мире, но они все равно впечатляющи», – сказал мне Бен Придмор. Он принимает участие не только в чемпионате по запоминанию, но и в Мировом кубке по вычислению в уме. Эти соревнования проводятся раз в два года, и их участники должны производить в уме разные математические операции, включая перемножение восьмизначных чисел без карандаша и бумаги. Все это куда как сложнее, чем то, что продемонстрировал Дэниел,
Никто из ведущих специалистов по устному счету не говорит, что видит, как образы чисел сливаются и разделяются перед их мысленным взором. Все они с готовностью признают, что используют техники, детально описанные на веб сайтах и в многочисленных книгах. Одну из них, «Точный расчет. Вычисления без инструментов», написал Рональд Дорфлер, которого я попросил посмотреть фильм «Человек мозг» и высказать свое мнение. «Я не очень впечатлен, – сказал он о математических способностях Дэниела и добавил: – Вокруг искусства устного счета, очень уж много того, что уводит от сути».
А что насчет того факта, что Дэниел может назвать все простые числа в промежутке от нуля до 10000? Придмора это не удивляет. «Обычное запоминание», – говорит он. Между нулем и 10000 всего 1229 простых чисел. Это довольно много для удержания в памяти, но совершенно несравнимо с 22000 знаков после запятой в числе пи.
Календарные расчеты – единственное из необыкновенных умений савантов, которое Дэниел хотел мне продемонстрировать, – оказались настолько простым делом, что никого собственно не могли впечатлить. Такие саванты, как Ким, способные назвать даты каждой Пасхи за последнюю тысячу лет, кажется, впитывают в себя цикличность и принципы действия календаря, не понимая его. Но запомнить это может кто угодно. Есть несколько простейших формул календарных расчетов, и все их можно без труда найти в Интернете.
Чтобы научиться легко ориентироваться в календарных расчетах, достаточно попрактиковаться около часа.
Чем больше мы с Дэниелом общались, тем сильнее я под влиянием его же собственных слов начинал сомневаться в правдивости его истории. Когда я попросил описать, на что похоже число 9412, он ответил совсем не так, как отвечал две недели назад в совершенно других условиях. В первый раз он сказал: «В нем есть синий, потому что оно начинается с девятки, и легкое движение, и что то вроде покатости тоже». Две недели спустя ои ответил после долгой паузы: «Это пятнистое число. Везде пятна и дуги. Это очень сложное число». Потом он добавил: «Чем больше число, тем сложнее описать его словами. Поэтому, когда я даю интервью, я чаще концентрируюсь на небольших числах». Вообще то синестеты редко бывают последовательны, и Дэниел, надо отдать ему должное, описывал несколько небольших чисел одинаково каждый раз во время наших встреч.
Но что насчет курсов «Сила ума и развитие навыков запоминания», которые Дэниел когда то рекламировал в Мировом интеллектуальном клубе? Вернувшись в его дом в Кенте, я показал ему распечатку его объявления от 2001 г. и спросил, что мне об этом думать. Если его необыкновенная память пришла к нему без всяких усилий с его стороны и ему нет необходимости использовать мнемонические техники, зачем тогда он рекламирует курсы именно по запоминанию?
Он опустил ноги на пол.
– Слушай, мне было всего 22, – сказал он. –У меня не было денег. Единственное, что я видел в жизни, это Мировой чемпионат по запоминанию. Поэтому я написал курс по улучшению памяти. Когда я участвовал в чемпионате, я узнал, что все эти люди сами себя учат запоминать. Мол, ни у кого из них не было хорошей памяти. Я подумал тогда, что они врут, но у меня сложилось впечатление, что это то, чему можно учить. Мне же надо было как то продать себя! Я думал, что единственное, что я могу продать, это мой мозг. Поэтому я использовал метод Тони Бьюзена, Я говорил “Расширьте возможности своего мозга” и все в этом духе, но я никогда не хотел делать этого».
– То есть ты не используешь техники запоминания? – спросил я.
  Нет,    заверил он меня.
Если бы вся история о Дэниеле саванте была бы им просто состряпана, это требовало бы от него такого умения лгать, которого, я верю, у него на самом деле не было. Если же он бьіл просто натренированным мнемоником, скрывающимся под маской саванта, почему он так охотно позволяет ученым тестировать себя?
Как вообще можно понять, является ли Дэниел тем, кем он утверждает? Долгое время ученые скептически относились даже к самому существованию синестезии. Они отрицали этот феномен, полагая, что имеют дело с обманом или просто со стойкими ассоциациями между числами и цветами, сформированными в детстве. Несмотря на все случаи, описанные в литературе, не было никакого способа доказать, что что то, кажущееся столь надуманным, действительно происходит в мозгу человека. В 1987 г. Барон Коэн разработал тест на синестезию, первый научный инструмент для подтверждения данного диагноза. В ходе тестирований, которые потенциальный синестет должен был проходить через определенные промежутки времени, проверяли постоянство его ассоциаций между цветом и словом. Когда Барон Коэн протестировал Дэниела, тот прошел проверку с легкостью. Но меня не отпускает вопрос: а не мог бы любой натренированный мнемоник сделать то же самое? [6] Результаты других научных тестирований Дэниела удивили меня. Когда Барон Коэн проверял память Дэниела на лица, тот отвратительно справился с заданиями, что привело Барон Коэна к выводу, что «его память на лица неполноценна». Это похоже на то, что и должно быть у савантов. Однако, когда Дэниел Корни выступал на мировом чемпионате по запоминанию, он получил золотую медаль в дисциплине «имена и лица». Все это не имело ни малейшего смысла.
Единственное исследование, которое может предоставить более веские доказательства наличия у Дэниела синестезии, это функциональная магнитнорезонансная томография. При ФМРТ сканировании мозга синестетов, связывающих числа с цветом, часто можно увидеть, что, когда те выполняют просьбу зачитать число, высвечиваются именно участки мозга, которые отвечают за обработку цветовой информации. Когда Барон Коэн объединился с экспертами по функциональной магнитно резонансной томографии, чтобы понаблюдать за мозгом Дэниела, они не выявили у него ничего подобного [7]. У тестируемого субъекта «не активизируются экстрастриарные участки, обычно ассоциируемые с синестезией, что свидетельствует о необычной и более абстрактной... форме синестезии», –заключили эксперты. Если бы не тот факт, что Дэниел прошел тест на синестезию, в заключении было бы обоснованно сказано, что у Таммета вообще кет синестезии.
«Иногда люди спрашивают, нравится ли мне быть подопытным кроликом для ученых. У меня нет с этим проблем, поскольку я знаю, что помогаю им лучше понимать человеческий мозг, что в конце концов идет на пользу всем, –• пишет Дэниел в своих мемуарах. – Это не менее отрадно и для меня, поскольку я узнаю о себе и о том, как работает мой ум». Когда Андерс Эрикссон захотел протестировать Дэниела по своим собственным критериям и пригласил его в Университет Флориды, тот ответил, что слишком занят.
Проблема в том, что в основе всех тестирований, которые проходит Дэниел, лежит нулевая гипотеза – рабочее предположение, которое будет считаться истинным, если альтернативное допущение окажется ложным: то есть, если Дэниел не является савантом, он должен быть обыкновенным человеком. Но что действительно следует проверить, особенно в свете его необычной истории, так это альтернативную возможность того, что знаменитый на весь мир савант в действительности является просто натренированным мнемоником.

^ Примерно через год

после моей первой встречи с Тамметом его агент прислал мне e mail с предложением еще раз встретиться с Дэниелом, теперь за завтраком в стильном центральном отеле, где тот останавливался во время визитов в Нью Йорк. Дэниел прилетел, чтобы выступить на передаче «Доброе утро, Америка» и рекламировать свою книгу «Рожденный в синий день», которая, будучи впервые издана в США, заняла третье место в составленном New York Times списке научно популярных бестселлеров.
После чашечки кофе и приятной беседы о его жизни в центре всеобщего внимания я спросил его опять – в третий раз, – как для него выглядит число 9412. В его глазах промелькнуло понимание, прежде чем он закрыл их. Он знал, что я взял это число не из воздуха. Он заткнул пальцами уши и просидел так в молчании в течение двух тягостных минут.
– Я вижу это в голове, но не могу описать, – сказал он наконец.
– В прошлый раз ты ответил мне практически сразу.
Он подумал чуть дольше.
– Оно темно синее, острое и сияющее, с легким движением. Или можно представить его как 94 и 12, в таком случае оно будет выглядеть как треугольник или что то вот такой формы, – он показал руками нечто четырехстороннее. Его лицо сильно покраснело. – Это зависит от многих вещей, например, хорошо ли я расслышал число и как я его разбиваю. Это зависит от того, устал ли я. Иногда я ошибаюсь, Я вижу не то число. Я принимаю его за другое, похожее. Вот поэтому я предпочитаю тестирование у настоящих ученых. Так меньше стресса.
Я напомнил ему, как он описывал число 9412 в последние два раза, когда я его видел. Все описания не имели ничего общего между собой. Потом я изложил ему свою теорию, которую, как я понимал, будет очень сложно доказать: что он использует те же самые стандартные техники, к которым обращаются другие интеллектуальные спортсмены, и что он изобрел эти необычные си нестетические описания чисел, дабы замаскировать тот факт, что он всего навсего запомнил простые образы, ассоциирующиеся с каждой двузначной комбинацией в ряду 00 99, тем самым применив один из основных методов в инструментарии мнемоника. Почти никогда еще я не чувствовал себя более неловко, чем тогда, когда произносил эту фразу.
Некоторое время я терзался сомнениями, включать ли Дэниела в эту книгу. Но однажды поздно вечером, незадолго до того, как я должен был сдавать предварительный вариант этой главы, я решил в последний раз поискать в Интернете его имя – просто чтобы понять, не упустил ли я чего нибудь, или хотя бы освежить в памяти его досье, более года пролежавшее в папке в моем шкафу для хранения документов. Неожиданно–я даже сам не понял, как пропустил это, – мне на глаза попалась кэш версия сайта danieltammet.com, созданного в 2000 г. и удаленного три или четыре года назад. Рассказывающая о Дэниеле страница «Обо мне» семилетней давности включала удивительно откровенный автобиографический пассаж, не вошедшейв книгу «Рожденный в синий день»:
«Мой интерес к памяти и соответственно к спортивным соревнованиям по запоминанию зародился, когда я, пятнадцатилетний подросток, натолкнулся на детскую книгу, рассказывающую о том, как надо развивать память, чтобы хорошо сдавать экзамены. В следующем году я получил Общее свидетельство о среднем образовании, показав один из лучших в году результатов, и впоследствии успешно сдал экзамены продвинутого уровня61, совершенствуя свой французский и немецкий с помощью этих опробованных техник... Мое увлечение спортом росло, и после нескольких месяцев усердных тренировок и упорной работы я попал в пятерку лучших интеллектуальных спортсменов в мире».
Ранее я нашел кое что еще – серию сообщений, отправленных несколько лет назад с того же электронного адреса, каким пользовался Дэниел Корни, но подписанных Дэниелом Андерссоном. Последний называл себя «уважаемым экстрасенсом, который вот уже 20 лет оказывает людям поддержку и помощь». Из сообщений следовало, что Дэниел Андерссон получил свои паранормальные способности в результате серии припадков в детстве. Там же была ссылка на сайт, где можно было договориться о телефонном разговоре с Дэниелом, дабы «получить совет по любому вопросу, включая сложности во взаимоотношениях, проблемы со здоровьем и финансами, возвращение утраченной любви и контакты с ушедшими в мир иной».
Я спросил Дэниела, что означают эти письма. Шесть лет назад он утверждал, что его эпилептические припадки дали ему силы экстрасенса. Сейчас он говорит, что они сделали его савантом. «Теперь ты понимаешь, почему все это вызывает подозрения?»– поинтересовался я.
Он помолчал, собираясь с мыслями. «Боже, как это все нелепо, – сказал он наконец. – После того как провалилась моя затея с курсами, я прочитал объявление от кого то, кто предлагал услуги экстрасенса. Можно работать не выходя из дома, по телефону, – идеальный вариант для меня. Я не был экстрасенсом. Я занимался этим около года, поскольку не имел никакого другого источника дохода. Меня часто упрекали в том, что я не даю советов. В основном я слушал. Я относился ко всему этому, от начала и до конца, как к возможности выслушать людей. Сейчас, когда я оглядываюсь назад, я жалею, что занимался этим. Но я был в отчаянии. Слушай, жизнь – штука сложная. Я никогда и не думал, что окажусь в центре внимания. Уверяю тебя: я прошел тестирование на постоянство – а ведь его проводили ученые, имевшие все возможности выяснить, что я притворяюсь; и они пришли к выводу – важно, что это не было выводом одного единственного ученого, – что я настоящий».
Ближе к концу нашей беседы я перечислил Дэниелу все причины, по которым я не мог заставить себя поверить, что самый известный в мире савант – и правда савант.
– Я хотел бы верить, – признался я ему, – но не верю.
•– Если бы я хотел обмануть, пустить пыль в глаза, я должен был бы постоянно прилагать к этому усилия, – честно признался он. – Всегда быть готовым к бою. Подстраиваться под чужое мнение. Но мне совершенно все равно, что вы обо мне думаете. Я не имею в виду лично тебя. Я имею в виду, что, кто бы что обо мне ни подумал, мне все равно. Я знаю себя. Я знаю, что происходит в моей голове, когда я закрываю глаза. Я знаю, что для меня означают числа. Эти вещи сложно объяснить и сложно облечь в слова для того, чтобы потом вы могли легко проанализировать их. Если бы мне надо было защищаться, я бы все очень тщательно обдумывал и производил бы лучшее впечатление на тебя и всех остальных.
– Ты уже произвел большое впечатление на всех остальных.
– Люди доверяют ученым; а ученые изучали меня – и я доверяю ученым. Ученые непредвзяты. Они не журналисты. Они не заинтересованы в освещении какой то одной стороны. Им интересна сама правда. С журналистами я таков, каков есть. Иногда я легко иду на контакт, в другое время я нервничаю и не могу произвести хорошего впечатления. Я человек. Я непостоянен, потому что я человек. Из всех людей, кто брал у меня интервью, ты единственный воспринимаешь меня как нормального. Ты не делаешь из меня идола. Ты ставишь меня на одну доску с собой. Я это очень ценю. Быть человеком приятнее, чем быть ангелом.
– Возможно, это потому, что ты и есть нормальный человек, – сказал я.
Стоило мне произнести эту фразу, какя понял, что на самом деле я так не думал . Что раздражало меня в ситуации с Дэниелом, так это понимание того, что он ненормальный. На самом деле единственное, что я знаю о нем точно, – это, что он очень незаурядная личность. Я знаю, каких трудов стоит натренировать память. Каждый может сделать это, но не каждый способен добиться таких же результатов, каких, по моим догадкам, добился Дэниел. Я верил в то, что Дэниел особенный. Я просто не был уверен, что он особенный в том смысле, в каком он утверждает.
Я спросил Дэниела, может ли он посмотреть на себя в зеркало и, не кривя душой, сказать, что он савант.
«Савант ли я? – он отставил чашку с кофе и наклонился ближе ко мне. – Все ведь зависит от того, как ты определяешь это слово. Ты можешь дать такое определение савантизма, что я не буду под него подпадать. Ты можешь определить его так, что оно никак не будет относиться к Киму Пику. А можешь дать такое определение, что в мире вообще не останется савантов».
Все сводится к определениям. В своей книге «Необычные люди» Трефферт определяет синдром савантизма как «исключительно редкое состояние, когда люди с серьезными умственными дефектами... имеют удивительные островки способностей или талантов, которые составляют резкий и странный контраст с дефектом». По этому определению вопрос, использует ли Дэниел техники запоминания, не связан с вопросом о том, является ли он савантом. Важно только, что он страдал нарушением ментального развития и демонстрирует феноменальные умственные способности. По определению Трефферта Дэниела действительно можно считать экстраординарным савантом, хотя и таким, чей дефект не так уж и очевиден.
Однако определение Трефферта не отражает заметного различия между теми людьми с невероятными способностями, которые, подобно Киму Пику, действуют, несомненно, бессознательно и, возможно, даже автоматически, и теми, кто достиг тех же результатов путем утомительных методичных тренировок.
Еще в XIX в. термин «савант» имел совершенно другой смысл, нежели мы вкладываем в него сейчас. В те времена это было самым почетным эпитетом, который можно было употребить по отношению к человеку науки. Савант, считалось тогда, это тот, кто овладел множеством знаний, способен оперировать абстрактными идеями, «посвящает свою энергию поискам истины», как говорил Шарль Рише, автор вышедшей в 1927 г. книги «Естественная история савантов». Термин не имел ничего общего с выдающимися способностями или изумительной памятью,
И вот за последний век значение слова изменилось. В 1887 г. Джон Лэнгдон Даун, который более всего известен благодаря хромосомному нарушению, носящему его имя62, впервые ввел термин idiot savant, «слабоумный человек с незаурядными способностями. От слова idiot, «слабоумный», впоследствии отказались как от политически некорректного. В мире, в котором повседневная память постепенно атрофируется и люди все дальше уходят от идеи тренировки памяти, термин «савант» перестал относиться к гуманитарным наукам и олицетворять интеллектуальные достижения и начал обозначать пугающее состояние, синдром. Вы никогда не услышите, как кто то говорит «савант» в адрес эрудита Оливера Сакса, хотя он более чем кто либо другой соответствует словарному определению этого термина63. Сегодня это слово оставлено для таких людей, как описанные Саксом близнецы аутисты, которые предположительно смогли сосчитать 111 спичек за мгновение, пока те сыпались из коробка на пол.
Так что же насчет таких, как Дэниел? Согласно одному из наиболее распространенных мифов о савантах, судьба предназначила им родиться гениями, но по какой то роковой причине они были лишены всех способностей, кроме одной. Я задумался о Дэниеле. Задумался о том, что мы можем сказать о парне, добившемся такого мастерства, которое позволило ему запомнить 22000 знаков после запятой в числе тс и умножать трехзначные числа в уме. Что мы можем сказать, если всего этого он достиг только благодаря своей жесткой самодисциплине и колоссальным усилиям? Сделает ли это его более невероятным, чем Ким Пик, или менее? Мы хотим верить, что среди нас живут дэниелы тамметы, люди, пришедшие в этот мир с невероятными талантами, чтобы противостоять невероятным трудностям. Эта идея вдохновляет нас. Но, возможно, Дэниел воплощает еще более воодушевляющую вдею: у каждого из нас есть необыкновенный талант, дремлющий где то внутри. Главное – попытаться разбудить его.
1 ... 6 7 8 9 10 11 12 13 14 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.