.RU
Карта сайта

Больше чем просто дом рассказы - 18

Mon Dieu![41] — вскричал он, впиваясь пальцами в раннюю седину на висках. —Quel commencement![42]Ноэль!
II
Натужно и мучительно, как при попытке сдвинуть с места тяжеленный груз, расписание Рене начало работать. Не обходилось без сбоев — уже на третий день Ноэль потеряла свою копию и преспокойно отправилась с другими школьниками на ботаническую экскурсию, тогда как брат Акилы (темнокожий парнишка, недавно заменивший в качестве слуги своего куда-то запропавшего родича, но так и не удостоенный обращения по собственному имени) два часа ждал ее у школы, из-за чего Бекки пропустила тренировку, а мадемуазель Сегюр, так же напрасно прождавшая Ноэль, пожаловалась Рене. В тот же самый день Рене потратил впустую массу времени, добиваясь того, чтобы платиновые электроды в тысяче стеклянных колб вышли на оптимальный режим работы. По возвращении домой он сорвался и накричал на Ноэль, напоследок отправив ее ужинать в спальню.
С каждым днем он все глубже увязал в своих экспериментах — один из них представлял собой попытку реализовать на практике идею нового катализатора, а другой основывался на недавнем открытии двух совершенно разных типов воды. Запланированное разложение электролизом ста тысяч галлонов воды позволило бы ему изучать каждый из типов спектрографически, что могло дать науке бесценные сведения. Этот эксперимент получил поддержку не только от Фонда, но и от одной коммерческой фирмы и уже поглотил десятки тысяч долларов, включая постройку специально для него небольшой электростанции, изготовление тысячи платиновых электродов, каждый в отдельной колбе, а также затраты на долгий и утомительный монтаж оборудования.
На этом фоне домашние дела отступили для Рене на второй план. Он был рад сознавать, что его девочки в порядке и заняты полезными делами и что вечером дома он увидит их радостные лица. Но в данное время он не мог уделить больше внимания своей семье. Бекки занималась теннисом и чтением книг из списка, который он составил по ее просьбе. Она хотела быть достойной женой для Рене и знала, что как раз сейчас он пытается заложить надежный фундамент для их будущего семейного благополучия; и она догадывалась, что только напряжение этих дней порой становится причиной его чрезмерной придирчивости. Когда Рене стал расходовать немногие минуты общения с Ноэль на строгие нотации вместо родительской ласки — и все потому, что в дневнике ее появились пометки «невнимательна на уроках», — Бекки выразила протест по этому поводу. В свою очередь, Рене настаивал, что его озабоченность поведением Ноэль вызвана стремлением избавить ее от возможных проблем в будущем — она должна сохранить свои дарования для действительно полезных дел, а не растрачивать их на попытки завоевать дешевую популярность среди одноклассников.
— Если человек в кругу своей семьи не научится правильному поведению, — говорил Рене, — позднее большой мир научит его этому посредством кнута — много молодых американцев сломались, не выдержав такой науки. Так ли важно мне сиюминутное «обожание» Ноэль? Я готовлю ее не себе в жены, а к самостоятельной жизни.
Несмотря на все усилия Рене, эксперимент не давал положительных результатов. И все чаще в его ход вмешивались обстоятельства личной жизни. Так, если бы он мог провести в лаборатории лишние полчаса в тот день, когда снаружи на предусмотрительном удалении его дожидалась Бекки, — или хотя бы имей он возможность открыто передать ей сообщение о своей задержке, — кран не остался бы отвернутым, обычная вода не добавилась бы к воде с уже измененным изотопным составом и всю работу не пришлось бы начинать заново. Работа, любовь, ребенок, — собственно, не так уж много он требовал от этой жизни; и он заранее обо всем позаботился, создав расписание с учетом всех могущих возникнуть неурядиц.
— Давайте заново обсудим ситуацию, — сказал он, устроив еще одно совещание со своими девочками. — У нас имеется система, воплощенная в этом расписании. А система всегда берет верх над случайностями.
— Не всегда, — возразила Бекки.
— Что значит это «не всегда», детка?
— Машины могут ломаться, как это на днях случилось с нашей, Рене. И тогда бесполезно стоять перед ними, зачитывая расписание.
— Верно, дорогая, — подхватил он. — Расписание предназначено для нас, а не для машин. И согласно этому расписанию, нам следует регулярно заправлять машину и проверять на станции двигатель.
— Что ж, мы постараемся справляться лучше, — пообещала Бекки, — так, Ноэль? Мы все: ты, я и машина.
— Ты все шутишь, но я говорю серьезно.
Она подошла к нему ближе.
— Я вовсе не шучу, милый. Я люблю тебя всем сердцем и готова делать все, что ты скажешь, — даже играть в теннис, хотя было бы лучше, если бы я перебралась сюда и поддерживала чистоту в доме.
— В моем доме? — Он удивленно огляделся по сторонам. — С какой стати? Здесь вполне чисто. Сестра Акилы приходит и делает уборку каждую пятницу.
Он припомнил этот разговор неделю спустя, воскресным вечером, когда в доме гостил его главный помощник, Чарльз Юм, вместе с супругой. Это были старые друзья, и Рене сразу же ощутил исходящее от них тепло дружеского участия.
— А где же малютка Ноэль? — первым делом спросили они.
Прошлым летом Ноэль прожила у них дома целую неделю.
Рене громко позвал Ноэль, обернувшись к лестнице на второй этаж, но не получил ответа.
— Наверно, гуляет по округе. — Он неопределенно махнул рукой. — Мы тут живем на деревенский лад.
— Это прекрасно, спору нет, — сказала Долорес Юм, — но не забывай, что детей иногда похищают.
Рене поспешил выбросить из головы эту тревожную мысль.
— Как ты себя чувствуешь, Рене? — спросила Долорес. — По словам Чарльза, ты слишком надрываешься на работе.
— Да нет же, дорогая! — запротестовал Чарльз. — Я ничего такого…
— Скоро и ты надорвешься. Я знаю Рене дольше, чем ты. Вы на пару целыми днями возитесь со своими колбами, а по вечерам у Рене забот полон рот с Ноэль.
И она пристально взглянула на Рене — неужели он себя как-то выдал или она просто хотела увидеть его реакцию на эти слова?
— Чарли сказал, что работа ваша продвигается туго, и мы подумали: может, взять Ноэль на недельку к нам, а ты пока отдохнешь?
Рене ответил быстро и раздраженно:
— Я не нуждаюсь в отдыхе и не могу оставить работу.
Это прозвучало грубо, притом что Рене высоко ценил своего помощника.
— Не в обиду — я знаю, что Чарльз может справиться с работой не хуже меня.
— Я не только о тебе забочусь, но и о малютке Ноэль. За детьми нужен глаз да глаз.
Чувствуя, как в нем нарастает гнев, Рене ограничился простым кивком.
— Если тебя такой вариант не устраивает, — продолжила Долорес, — почему бы тебе не нанять цветную девчонку, чтобы та присматривала за Ноэль после школы. Заодно помогла бы и с уборкой в доме. Может, французы и аккуратнее американцев, но с чистотой у них дела никак не лучше.
И она для проверки провела рукой по поверхности ближайшего шкафа.
— Боже мой! — секунду спустя прозвучал ее потрясенный крик.
На ладони остался густой черный слой из пыли, вековой сажи, смолы и глубоко въевшейся в дерево грязи.
— Какой кошмар! — вырвалось у Рене. Не далее как на прошлой неделе он в очередной раз отказался от предложения Бекки сделать уборку в доме. — Тысяча извинений. Сейчас я принесу…
— Ничего-ничего, так мне и надо, — сказала Долорес. — Я сама найду дорогу, не беспокойся. Этот дом я знаю вдоль и поперек.
Когда она удалилась, Чарльз Юм сказал:
— Похоже, мне стоит извиниться перед тобой за Долорес. Она женщина своенравная, как ты знаешь, но вот так бесцеремонно совать нос в чужие дела…
Он запнулся. В комнату стремительно вернулась его супруга, и мужчины тотчас поняли: что-то здесь не так. На лице ее застыла гримаса изумления и обиды, словно ей только что нанесли жестокое оскорбление.
— Зачем ты позволил мне подняться наверх? — обратилась она к Рене. — Меня не касается твоя личная жизнь, но будь на твоем место кто-нибудь другой, я бы решила, что это просто дурацкий розыгрыш.
В первый миг Рене остолбенел. Затем он начал догадываться, но не успел открыть рот, как Долорес заявила ледяным голосом:
— Разумеется, я подумала, что это Ноэль в ванной комнате, и потому спокойно туда вошла.
Рене не нашелся с ответом; он только издал протяжный громкий вздох, медленно поднес руки к глазам и покачал головой в такт размеренному тиканью часов. Затем, разом опустив руки, словно выбрасывал на стол свои карты, он попытался объясниться. Мол, девушка в ванной — это племянница соседа… но, еще не закончив свою фразу, он понял, что его усилия тщетны. Долорес была годом-двумя старше того военного поколения, которое уже ничему не удивлялось и принимало все вещи такими, какие они есть. Рене знал, что до своего замужества она была слегка влюблена в него, и не сомневался, что о случившемся очень скоро узнает весь университетский городок. Он знал это даже тогда, когда она притворилась, что верит его объяснению, и когда Чарльз перед их уходом понимающе заглянул в глаза Рене, молчаливо пообещав держать свою благоверную в узде.
— Ужас как неловко вышло, — чуть позже сокрушалась Бекки. — Нынче у Слокумов вода не текла совсем, а я запарилась и вспотела, вот и забежала быстренько обмыться. Видел бы ты лицо той женщины, когда она вошла в ванную! «Ох, это не Ноэль!» — сказала она. А что могла сказать я? По ее гримасе было видно, что она поняла все.

Наступил ноябрь, и кампус раз в неделю взрывался разноцветьем фиалок и хризантем, наполнялся запахом горячих хот-догов и мельканием футбольных эмблем, а окрестныедороги выглядели туннелями из желто-красной листвы над нескончаемыми потоками автомобилей. Обычно Рене не пропускал футбольные матчи, но только не в этом сезоне. Теперь все свое время и силы он отдавал драгоценной воде, которая не была водой в обычном смысле, — это была божественная, загадочная жидкость, быть может способнаяизлечивать от бешенства носорогов или просто выращивать волосы на голом камне, — либо раболепно склонялся перед катализатором с обмоткой из платиновой проволоки ценой в пять тысяч долларов, по утрам встречавшим его тусклым мерцанием из своей кварцевой темницы.
Однажды утром они выехали из дома раньше обычного, и он решил показать Ноэль и Бекки свою лабораторию. Реакция Ноэль его слегка разочаровала — та слушала объяснения вполуха, не отрывая взгляда от своей копии расписания. А вот Бекки нашла нечто романтичное в электрически напряженной, пронизанной солнечными лучами атмосфере комнаты, с запахами неведомых газов, слабым ароматом нарождающихся открытий и низким гудением, исходящим от стеклянных колб.
— Папа, можно взглянуть на твое расписание? — попросила Ноэль. — Тут одно слово никак не могу разобрать.
Он протянул ей лист, уже переключая внимание на другое: смена громкости и тембра звука в лаборатории подсказала ему, что происходит что-то необычное. Рене опустился на колени перед кварцевой емкостью и выхватил из кармана авторучку.
Накануне он изменил условия эксперимента и теперь торопливо записывал показания приборов:
Расход 500 см3в мин., температура 255 °C.
Состав газовой смеси: 2 части кислорода
на 1,56 части азота.
Слабая реакция, ок. 1 %.
Изменяю состав: 2 части кислорода на 1,76 азота.
Температура 283 °C, платиновая нить раскалилась
докрасна…
Он работал быстро, то и дело поглядывая на манометр. Прошло десять минут; платиновая нить то раскалялась, то затухала, а Рене заносил в блокнот длинную череду цифр. Наконец он встал и, оглядевшись с отрешенным выражением лица, как будто удивился, что Бекки и Ноэль все еще находятся здесь.
— Вот это я называю везением! — объявил он.
— Мы опаздываем в школу, — строго напомнила Бекки, но тут же сменила тон. — А что это было, Рене?
— Слишком долго объяснять.
— Ты, конечно же, помнишь, папа, — с упреком сказала Ноэль, — что все мы должны следовать расписанию.
— Конечно-конечно. Ступайте.
На прощание он чмокнул каждую в затылок, радостно и гордо проводил их взглядом, а затем его мысли вернулись в прежнее русло, и он прошелся по лаборатории с видом, крайне далеким от мирской суеты, как у алтарного служки. Электролиз также протекал успешно. Оба его эксперимента вдруг начали работать — подобно строптивым спортсменам, наконец-то подчинившимся тренеру, чья настойчивость сломила их упрямство.
Появился Чарльз Юм, но Рене не сразу сообщил ему о катализаторе, поскольку оба сосредоточили внимание на эксперименте с электролизом воды. Лишь к полудню у него выдалась минута, чтобы показать коллеге свои утренние заметки, — и тут он с изумлением обнаружил, что никаких заметок нет. Обратная сторона расписания, на которой он их делал, таинственным образом опустела, словно он писал исчезающими чернилами, а то и вовсе стал жертвой иллюзии. Затем он догадался, что случилось: записи были сделаны на обратной стороне копии Ноэль, которая забрала ее с собой в школу. Когда приехал брат Акилы, доставив с почты какую-то посылку, Рене немедля послал его в школу,чтобы произвести обратный обмен экземплярами расписания. Зафиксированные им данные представляли уникальную ценность, тем более что — несмотря на его периодически звучавшие возбужденные возгласы: «Вот оно! Сюда, Чарльз, смотри!» — катализатор больше ни разу не продемонстрировал подобие утренних результатов.
Брат Акилы непозволительно задерживался, и, когда они с Чарльзом отправились обедать на Мейн-стрит, Рене уже начал испытывать тревогу. После обеда Чарльзу надо было ехать в офис одной химической фирмы, чтобы поторопить ее с поставками.
— Да не нервничай ты так, — сказал он перед отъездом. — И не забудь открыть окна в лаборатории, там не продохнешь из-за хлористого азота.
— Об этом не беспокойся.
— Знаешь… — Чарльз на секунду замялся. — Я не согласен с давешним замечанием Долорес, но мне кажется, ты и вправду перенапрягся.
— Ничего подобного, — запротестовал Рене. — Просто мне не терпится получить обратно свои записи. Могут пройти месяцы, прежде чем мы снова методом тыка добьемся такого же сочетания параметров.
Он пробыл в одиночестве недолго, когда раздался телефонный звонок — Ноэль звонила из школы.
— Папа, это ты?
— Да, милая.
— Тебе по телефону понятнее французский или английский?
— Что? Мне одинаково понятны оба.
— Я звоню насчет расписания.
— В этом все и дело. Ты забрала мой экземпляр. Как ты это объяснишь?
Голос Ноэль зазвучал обиженно:
— Я его не забирала, папа. Ты сам дал мне свою копию с какими-то каракулями на обороте.
— Это не каракули! — вскричал он. — Это очень важные записи. Вот почему я послал брата Акилы, чтобы он обменялся с тобой копиями. Вы это сделали?
— Я была на французском, когда он приезжал, но он не стал дожидаться — наверное, запомнил тот случай, когда тупо проторчал у школы. Теперь у меня нет никакого расписания, и я не знаю, заедет Бекки за мной после тенниса или мне уехать с Шериданами и потом от них идти домой.
— У тебя что, нет ни одной копии расписания? — спросил он, чувствуя, как вокруг него рушится весь мир.
— Не знаю, куда оно подевалось. Может, оставила его в машине.
— Оставила в машине?!
— Это ведь была не моя копия.
Рене уронил трубку, ибо нуждался в обеих руках для жеста, удержаться от которого он был не в силах. Ладони взметнулись вверх так высоко, что, казалось, оторвались от кистей и были пойманы в обратном свободном падении. Затем он снова схватил трубку.
— …потому что школа закрывается в четыре, и если я останусь ждать Бекки, а она не приедет до четырех, меня выставят на улицу.
— Послушай, — сказал Рене. — Ты меня слышишь? Мне говорить по-английски или по-французски?
— Это все равно, папочка.
— Хорошо. Тогда слушай: до сви-да-ни-я.
Он повесил трубку. Впервые пожалев, что дома у него нет телефона, он добежал до Мейн-стрит, поймал такси и погнал его в направлении своего дома, бессознательно давя ногой несуществующую на пассажирском сиденье педаль газа.
Дом оказался заперт; машина отсутствовала; служанка отсутствовала; Бекки отсутствовала. Куда они все подевались, он не имел ни малейшего понятия, и Слокумы тоже ничего не знали. Его записи сейчас могли быть где угодно — их могли просто выбросить на улицу, скомкав как ненужную бумажку.
— Но Бекки увидит, что это расписание, — успокаивал он себя. — И она ни за что не выбросит наше расписание.
Однако он вовсе не был уверен, что листок остался в машине. Положившись на удачу, он направил такси в цветной район с намерением получить какую-нибудь информацию отбрата Акилы. Рене никогда еще не доводилось искать чернокожего в негритянских кварталах американских городов. Поначалу он слабо представлял себе, во что ввязывается, но спустя полчаса проблема обрела внушительный размах.
— Вы не подскажете… — обращался он к озадаченным неграм на тротуарах, — где находится дом брата Акилы или сестры Акилы — кого-нибудь из них?
— Я не знаю даже, кто такой этот Акила, босс, — звучало в ответ.
Рене попытался вспомнить, имя это или фамилия, но вспомнил только, что никогда этого не знал. С течением времени он все более утверждался в мысли, что гоняется за призраком; ему даже стало стыдно наводить справки о таком призрачном, явно не существующем в реальности объекте, как дом брата Акилы. Изложив свою просьбу добрую дюжину раз (с лицемерными вариациями насчет местонахождения сестры Акилы), он почувствовал, что вот-вот сойдет с ума.
Между тем заметно похолодало. По всем признакам, назревал первый зимний снегопад, и с мыслью о том, что его записи могут быть втоптаны в снег и погребены под сугробом, Рене приказал таксисту ехать обратно к дому — вдруг Бекки уже вернулась. Но в доме было пусто и холодно. Под урчание таксомотора снаружи, он быстро подкинул угля в печь и принял решение ехать обратно в центр. Ему подумалось, что на Мейн-стрит он рано или поздно увидит Бекки или свою машину — в семитысячном поселении с четко регламентированной жизнью не так уж много мест, ежедневно посещаемых большинством его обитателей. У Бекки тут совсем не было друзей — ему только сейчас это пришло вголову. Собственно, ей больше некуда было податься. 1 ... 14 15 16 17 18 19 20 21 ... 45 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.