.RU
Карта сайта

Клод и Марго. Форменос - 4

1. /Queen РІ РРнгабанде.rtf
2. /РРлекСБ (РёР· РРРґРІРѕРєР°СВР°).rtf
3. /РРСДСАРёРєР°.rtf
4. /РСРѕРЅРЅРё Рё РЪлаиМЖРґ.rtfd/TXT.rtf
5. /РССАаѠмоего СБРµСАРґСЖР°.rtf
6. /РТРµСАРЅСЛРµ.rtf
7. /РТСЛСБРѕРєРёРµ небеСБР°.rtf
8. /РУалаСЕСНРґ.rtf
9. /РУРѕСАСВСЕР°СГСНСА.rtf
10. /РФело Рѕ РбСАедиземСМРµ.rtf
11. /РФневник РЬР°СНРґСАРѕСБР°.rtf
12. /РЪР°САРёР±СНР»СМ.rtf
13. /РЪРЅРёРіР° РЫРёСБСВСМев.rtf
14. /РЪолодеСЖ.rtf
15. /РЪСАСГРі.rtf
16. /РЮРґРёРЅ денСМ РёР· жизни РєРѕСВР°.rtf
17. /РЮСБеннииМЖ СБад СБ СЕСАизанСВемами.rtf
18. /РЯСАРѕСЖРµСБСБ РдСАСНРЅСБРёСБР° РФРµСБРјРѕРЅРґР°/РЯСАРѕСЖРµСБСБ РдСАСНРЅСБРёСБР° РФРµСБРјРѕРЅРґР° 2.rtf
19. /РЯСАРѕСЖРµСБСБ РдСАСНРЅСБРёСБР° РФРµСБРјРѕРЅРґР°/РЯСАРѕСЖРµСБСБ РдСАСНРЅСБРёСБР° РФРµСБРјРѕРЅРґР°.rtf
20. /РЯСЛлаСОСЙР°СП РєРѕРјРЅР°СВР°.rtf
21. /РбРµСАРґСЖРµ РіРѕСА.rtf
22. /РбРµСАебСАСПРЅСЛРёМЖ Р»РёСБ.rtf
23. /РбСВСАаданиСП РјРѕР»РѕРґРѕРіРѕ РЪелегоСАРјР°.rtf
24. /РваиМЖРЅР°СП РёСБСВРѕСАРёСП Р»СОР±РІРё РЬелСМРєРѕСАР° Рё РЬанвСН, неизвеСБСВРЅР°СП Р±РѕР»СМСИРµ РЅРёРєРѕРјСГ.rtf
25. /РдРѕСАменоСБ.rtf
26. /адвокаСВ.docКнига Арды часть первая
Клод и Марго Что не вошло в текст алекс
Геннадий Воронов, Борис Андреев (Марго и Клод) африка
Бонни и клайд никому не доверяй Наших самых страшных тайн Никому не говори
Брат моего сердца
Клод и Марго (Примула Брендибэк и Маргарита Тук) верные
Клод и Марго. Высокие небеса
Клод и Марго галахэд
Клод и Марго Что не вошло в текст гортхауэр
Клод и Марго Файл №3675
дело о средиземье
Дневник маэдроса

Pet shop boys
Книга листьев
Все сущее служит лучу.
 Стивен Кинг
М. Ю. Лермонтов «Корсар» Хорошо пропеченная горбушка солнца выпячивалась над обширной равниной. В его лучах снега заблестели, словно облизанные, стали розовыми, четко проступила черная полоса леса на горизонте. От ле
Один день из дневника кота
Клод и Марго (Примула Брендибэк и Маргарита Тук)
Процесс Фрэнсиса Десмонда
Процесс Фрэнсиса Десмонда
Пылающая комната
Марго сердце гор
Клод и Марго серебряный лис
Клод страдания молодого келегорма
Клод и Марго. Тайная история любви мелькора и манвэ, неизвестная больше никому пролог
Клод и Марго. Форменос
Клод и Марго. Адвокат часть 1
— Что?! — рявкнул Феанор.
— Тут Келегорм просится ко мне в гости. Не отпустишь?
— Пусть катится, — Феанор просто закипал. Ему хотелось только одного — чтобы все провалились куда-нибудь и прямо сейчас. Можно навсегда.
— А когда?
— Хоть сейчас! Это все?
— Да, — ответил несколько опешивший Вала. «Скандал у них там, что ли?» — подумал он.
— Отлично, — ответил Феанор и захлопнул дверь у него перед носом.
У Манвэ подкосились ноги. Феанор запер дверь на замок.
— Мой владыка, — смиренным, тихим голосом, от звуков которого у Манвэ по всему телу встали дыбом волоски, проговорил он, — не желаешь ли, чтоб я открыл перед тобой все свои помыслы?
Феанор опустился на одно колено и, взяв край длинного одеяния Манвэ, поцеловал.
— Нет, Феанаро, мне надо идти, — слабым голосом проговорил Владыка Воздуха.
Ему вовсе не нужно было просить позволения принца нолдор. Он мог исчезнуть из его кабинета в любую минуту, но не находил в себе сил сделать это.
— Неужели? — Феанор через голову сдернул с себя рубашку. — Ты откажешь мне в своем внимании?
Он взял Манвэ за локоть и повел к постели, стоявшей в неглубоком алькове.
— Как, должно быть, горячи поцелуи того, кто правит Ардой… — шептал он на ухо ошалевшему от вожделения Манвэ.
Король уже не думал ни о своем сане, ни о Варде, ни о делах вверенного ему мира. В двух шагах от постели Феанор вскинул его на руки и понес.
Стройное тело Манвэ было невесомым. У Феанора закружилась голова. Хрупкость партнера действовала на него возбуждающе, заставляя изощряться в ласках и длить любовные игры до тех пор, пока его любовник не оказывался на грани обморока от изнеможения.
Феанор сел на постель, держа Манвэ на коленях. Владыка смотрел на него умоляюще. Ему хотелось, чтобы все произошло как можно быстрей. Он боялся, что выдаст себя каким-нибудь движением или восклицанием. Ему не хотелось этого. Манвэ, как все существа, не уверенные в себе, очень ценил свое достоинство. В любовники он выбирал эльфов из свиты короля Ингве. Они обладали придворным тактом и умели утолять желания Короля так, что все это походило на милую, лишь слегка предосудительную игру.
На этот раз все обещало обернуться по-другому. Манвэ было немного тревожно. В глазах Феанора было явное обещание не церемониться с его величием.
Феанор с легкостью разгадал настроение короля.
«Ага, вот как, красавчик, — подумал он, — ты хочешь представить все так, что я тебя захотел и получил, а ты ни при чем. Не получится»!
Вместо того, чтобы с поцелуями завалить Короля на постель, он принялся играть его черными, блестящими и мягкими волосами.
— Скажи, зачем ты пришел ко мне, повелитель? — спросил он.
Манвэ пришлось сглотнуть несколько раз, прежде чем он смог ответить на этот вопрос:
— Мне хотелось повидать тебя.
— Только чтобы повидать меня? Почему ты тогда не вызвал меня в Круг Судеб? Твоего приказа я не посмел бы ослушаться.
— Я хотел видеть тебя в Форменос.
Манвэ был в отчаянии. Он умоляюще смотрел в лицо Феанора, который, хотя подчеркнуто называл его «повелитель», был истинным хозяином положения. Феанор с фамильной нолдорской жестокостью не замечал его взглядов.
— Ты красавчик, — проговорил он, пылко целуя Манвэ в шею. — По тебе, наверное, весь Валимар сохнет.
Манвэ потупился и ничего не сказал. От близости Феанора, а особенно от взгляда его горячих темно-серых глаз он таял, как мороженое на солнце. И вместе с тем он прекрасно понимал, что ничего не получит от Феанора, пока не обнаружит перед ним своих намерений. Феанор заглянул в его голубые глаза и нежно провел кончиками пальцев по его руке.
— Итак? — спросил он. — Ты хотел меня видеть? Я перед тобой.
Вторая его рука взяла лодыжку Манвэ и сжала. Король Арды понимал, что говорить сейчас о примирении с Финголфином нелепо, но выговорить то, что от него ждали, он тоже не мог, словно какой-то спазм пережал горло.
Феанор ему помог.
— Я нравлюсь тебе? — спросил он.
— Да… — прошептал Манвэ. После этого признания у него пошло легче. — Да, ты нравишься мне, Феанаро, — он поднял руку и провел ей по щеке сына Финве. У того затрепетали от удовольствия густые ресницы.
— Что прикажет мне владыка? — спросил он глухо. — Что он мне позволит? Могу я дотронуться до его благоуханной кожи? Поцеловать? Или это слишком дерзко?
— Да, да, все, что хочешь… — Манвэ, уже окончательно потеряв голову, взял Феанора за запястье и положил его руку себе на бедро. — Иди сюда. Я так хочу тебя.
Феанор удовлетворенно улыбнулся и, приподняв Манвэ за талию, заставил сесть себе на колени верхом, лицом к нему. Притянул к себе и принялся жадно целовать в губы.
Через пару минут Манвэ уже ерзал на его коленях, как сумасшедший, и позволил Феанору стянуть с себя свое голубое одеяние. Феанор, тоже потерявший голову, ласкал совершенные линии его тела и никак не мог оторваться от алых, чуть припухших губ владыки Арды. Нежная ладонь Манвэ нашла его уже набухший под плотной тканью штанов член и сжала.
— Боже, какой огромный… — пролепетал Владыка Воздуха, моментально покрываясь румянцем. — Разреши мне посмотреть на него.
— Конечно, — Феанор быстро расстегнул ширинку. — Я твой раб, а ты мой господин.
Правда, это утверждение показалось ему довольно сомнительным, когда он сидел на кровати полураздетый, а обнаженный Манвэ стоял у его ног на коленях и кончиками пальцев водил по его налитому кровью орудию. На лице у короля читалось такое неподдельное восхищение, что Феанор млел. Но самое острое упоение своей властью над потерявшим от вожделения всякое соображение любовником он испытал, когда губы Манвэ, алые, красиво вырезанные губы Короля Арды прижались к его члену и Манвэ принялся его целовать, постанывая от вожделения.
Феанор вцепился в волосы Манвэ. Они скользили в его пальцах. Манвэ дергал головой, когда пальцы Феанора причиняли ему боль.
Принц нолдор осыпал его нежными словечками, которые едва ли показались бы уместными во дворце Манвэ в Валимаре, но от них бедная голова Короля шла кругом. Никогда мужчина не хотел его так горячо и никогда его вожделение не было таким жестоким. Этот поток страсти лился прямо в жилы Манвэ, точно поток расплавленного золота, тело его содрогалось от сладострастных предчувствий, которые Манвэ хотел продлить, потому что они доставляли его утонченной натуре не меньше удовольствия, чем сама любовная игра.
Феанор, дернув Манвэ за волосы, заставил его выпустить изо рта свой член.
— Сразу видно, что тебе не приходилось заниматься этим раньше, — хрипло проговорил он. — Ну, все равно, у тебя сладкий ротик. У моего господина, — прибавил он, приподнимая бровь.
Манвэ, затаив дыхание, смотрел ему в лицо. Сияющие неумолимым светом глаза Феанора обещали потрясающий секс.
— Мне надо идти, — чтоб немного подразнить Феанора, проговорил Манвэ. — Это было восхитительно, но я в самом деле…
Он не успел договорить. Пальцы Феанора стиснули его хрупкие запястья. Манвэ с замиранием сердца почувствовал, что летит, зажмурил глаза и вдруг понял, что лежит на спине в пышных подушках.
Феанор нависал над ним.
— Что ты болтаешь? Куда тебе надо идти?
Он навалился всей тяжестью на Манвэ и властно поцеловал его в губы.
— Ты мой, пока я этого хочу.
Манвэ застонал. Это был стон кроткой покорности, услышав который, Феанор уменьшил свой пыл.
— Не бойся, — сказал он нежно, целуя Манвэ в лоб. — Я не причиню тебе боли.
Он встал над ним на колени и посмотрел на лежащего перед ним Владыку Ветров. В полумраке его покоев нежное тело Короля, казалось, излучало собственный свет. Нежная кожа была белой, как лепесток лилии, черные волосы рассыпались по подушкам, на щеках тлел алый румянец, потемневшие голубые глаза смотрели на Феанора с такой покорностью, что у него захватило дыхание. Он и вправду сейчас был его господином, полным владыкой, он так остро чувствовал это, что в данный момент его ненасытная гордость была удовлетворена.
Феанор смазал свой член и заставил Манвэ пошире развести ноги.
— Иди сюда, мой сладкий, — шепнул он обнимая Манвэ за талию. — Давай.
Манвэ обхватил его спину ногами. Его еще никогда не брали в такой покорной, женской позе, и он даже не ожидал, какое наслаждение он испытает, когда Феанор короткими резкими движениями стал вталкивать в него свой член.
Феанор трахал его, приподнявшись на напряженных руках, длинные стройные ноги Манвэ обвивали его талию, он вскрикивал и мотал головой. Удовольствие было слишком сильным. Он не испытывал боли, как не испытывал ее никогда, но ощущения были настолько потрясающими, что он даже представить не мог, что возможно что-то подобное. Это было совершенно не похоже на нежные и, как он теперь понимал, довольно пресные объятия его бывших любовников. Огромный член Феанора, казалось, разрывал его и был ужасно горячим. Он терся о самые чувствительные места внутри него, и каждый раз, когда Феанор немного замедлял свои движения, Манвэ извивался от дикого вожделения, просил его быстрее, еще, оттрахать его сильнее, а Феанор только усмехался ему в лицо жестоко и сладострастно и говорил: «Ну попроси еще, киска, мне нравится, что ты меня так хочешь» . Да, Манвэ его хотел. Он в жизни ничего так не хотел, как того, чтобы этот эльф с бешеными глазами и громадным членом продолжал его трахать еще и еще. Феанор спустил в него один раз и переждал несколько мгновений, в течение которых он целовал шею короля, вызывая в нем просто судорожные спазмы. Манвэ тоже пережил один оргазм, но ощущение было таким, что тело только дорвалось до того, о чем мечтало всегда. Его член даже не опустился, а внутри все горело от желания. Феанор сделал еще несколько движений, и Манвэ кончил еще раз, крича и отворачивая от него лицо, чтобы его любовник не видел его дикого исступленного выражения. Он изнемогал от этого бешеного жара; когда в него еще раз излилось горячее семя, он лишь застонал в изнеможении. Феанор же не обнаруживал никаких признаков усталости. Он провел ладонями по бедрам Манвэ и по его груди и спросил тихо:
— Хочешь еще, сладкий? Тебе нравится?
Манвэ попытался подняться. Он сам не знал, чего хочет. Он чувствовал во всем теле биение крови, оно было почти болезненно. Он не почувствовал, как Феанор взял его на руки и снова уложил. Манвэ на короткое время лишился сознания. В чувство его привели осторожные прикосновение чего-то теплого и влажного к внутренней стороне бедер и промежности. Феанор намочил полотенце горячей водой и бережно обтирал Манвэ.
— Пришел в себя? — нежно спросил он, наклоняясь, чтобы поцеловать Манвэ в лоб.
Король кивнул.
— Какой ты слабенький. Я тебя так люблю.
Феанор бросил полотенце на пол, взял руку Короля и поцеловал. Манвэ смотрел на него во все глаза, как будто видел впервые. Могучий Феанор покорно склонялся перед ним. Манвэ поглядел на разворот его широких плеч, на шею, по которой рассыпались влажные от пота черные волосы, и сглотнул. Он желал Феанора еще сильней, чем прежде, если такое было возможно.
Он поднялся. Феанор не стал удерживать его и даже помог, поддержав под локоть.
— Ты уже уходишь? — спросил он.
Манвэ кивнул, опустив ресницы. Феанор помог ему одеться.
— Когда ты придешь снова?
Манвэ улыбнулся и поглядел ему в глаза.
— Я думаю, очень скоро.
— Я буду ждать, — сказал Феанор. А потом, к удивлению и восторгу Манвэ, опустился на одно колено, взял его руку и поцеловал.
Мелькор появился на полянке, когда Келегорм одевался. После его ухода он посидел еще немножко в полном отупении, допивая вино и прислушиваясь к своим ощущениям. Ауле не зря стерегся. От Могучего Валы исходила такая сексуальная энергия, что Келегорм, который был, в отличие от прочих разных, закален общением с Феанором, все равно чувствовал себя, как пыльным мешком ударенный. В голове его против воли всплывали такие картины, что он только жмурился и тряс головой, рассчитывая их вытряхнуть.
— Папа тебя отпустил, — торжествующе сообщил Мелькор, появляясь перед ним. Келегорм вздрогнул и отшатнулся. При этом чуть не упал, потому что как раз засовывал ногу в штанину.
Мелькор его галантно поддержал за локоток.
Как? — спросил Келегорм, наконец справившись с одеждой. — Когда?
— Сейчас.
Сын Феанора на всякий случай сделал шаг назад. У Крылатого были такие глаза, словно он собирался перекинуть добычу через седло и увезти.
— Я сейчас не могу, — быстро сказал Келегорм.
— Хорошо, — немедленно согласился Мелькор, уверенный, что жертва никуда не уйдет. — Вечером. Часа через два.
— Хорошо, — брякнул Келегорм в отчаянии. Он надеялся, что через два часа что-нибудь произойдет, папа опомнится, он сам придет в себя, да и Мелькора эти два часа рядом не будет.
— Я тебя жду, — Мелькор улыбнулся так, что Келегорму внезапно захотелось, чтобы эти два часа прошли как можно быстрее. — И смотри, — предупредил он, — я никогда не забываю тех, кто манкирует моим приглашением. Ненавижу, когда меня динамят.
Келегорм содрогнулся. Лучше всего у Мелькора получался этот ненавязчивый тон угрозы-предупреждения, у собеседника, даже если он ничего такого не задумывал, начинали трястись поджилки, по спине тек холодный пот и он начинал судорожно припоминать все свои грешки по отношению к Мелькору, великому и ужасному.
Мелькор вернулся к себе в отличном расположении духа. Все складывалось так удачно, как он и не ожидал. Ну, во-первых, Келегорм был просто конфетка с его дерзкими темно-синими глазами и каштановыми отливающими на солнце золотом волосами. И сложен был он отлично. Мелькор, в отличие от Феанора, не любил хрупких юношей, а предпочитал сильных молодых людей. Во-вторых, Феанор клюнул и клюнул окончательно. Он собирался воевать с Финголфином, и Мелькор отлично понимал, что никакое вмешательство Манвэ тут ничего не исправит. Вот до кого бы Мелькор с удовольствием добрался. До этого красавчика-задавалы, изображающего из себя скромника. Ух, что бы он с ним сделал… Он от предвкушения даже кулаки стиснул. Ну ничего, когда в Валиноре начнется настоящая буча, тогда мы и посмотрим, кто останется на троне Судеб. «Варду — сразу за грань мира, — подумалон. — а Манвэ… Ну, он неплохо будет смотреться на ее месте. И Гора сюда перевезу. Черт его знает, что он там один делает».
С Сауроном он общался регулярно. Гортхаур Жестокий был, наверное, единственным существом на белом свете, которого Мелькор нежно и искренне любил. Во всяком случае, признавал, что любил. Вдобавок ему не хватало отточенного интеллекта Гора, их короткие разговоры по вечерам его не устраивали.
Мелькор повалился на огромную кровать, которую он завел вовсе не для того, чтобы на ней спать, и принялся предаваться различным мечтам, в которые входили и совращение Келегорма, и овладение Сильмариллами, и укрощение Манвэ, и появление Гортхаура.
Глава 4

Келегорм пообедал вместе с братьями, отец к столу не вышел. Маэдрос приготовил пирог с ливером, и все наворачивали как могли. Карантир тихо беседовал с Куруфином, Амрос и Амрод уплетали за обе щеки, Маэдрос подкладывал им на тарелку кусочки повкуснее, пользуясь отсутствием отца. Келегорму очень хотелось поговорить с Маэдросом. Колотил он их или нет, он был старшим братом, так что в затруднительных случаях все шли к нему. Потом Келегорм был эльф довольно мягкосердечный, и все его эскапады в обществе Карантира объяснялись в основном тем, что он всегда у всех шел на поводу. Он и с ним спал, когда до близнецов было не добраться, при этом вполне довольствовался пассивной ролью. К тому же он давно не сердился на Маэдроса, втайне сознавая, что с малышами они это чересчур, надо было с ними помягче, и им бы было приятней. Так что Келегорм пошел бы и поговорил со старшим, но в этот день все было против него. После обеда Карантира отправили мыть посуду и прибираться, Куруфин тоже занялся делами, а Маэдрос сказал, что берет близнецов и уезжает в Тирион по делам. Келегорм хотел было попросить и его чем-то загрузить, но рыжий принц внезапно посмотрел на него ласково и сказал:
— Передохни. Завтра отец появится, и дел будет целая куча. Сегодня его не будет до вечера.
«Хана», — подумал Келегорм.
Как обреченный на заклание, он пошел собираться. Искупался в бассейне, переоделся в белый шелковый костюм, который ему очень шел, надел те браслеты, о которых просил Мелькор. Ему ужасно хотелось увидеть его, и все сопротивление, которое он оказывал, было сопротивлением не воле Мелькора, а его собственным желаниям. Келегорму просто хотелось, чтобы как всегда на его пути появился кто-то и сказал: «Куда прешь? Тебе не туда!» Но никто на его пути не появился, и он вывел из конюшни лошадь и оседлал ее.
Ехал он, не торопясь. Если бы сын Феанора взял на себя труд проанализировать свои ощущения, он бы, наверное, очень удивился подлинной подоплеке своих переживаний. Да, он отлично знал, что отец будет в ярости, узнав о его визите к Мелькору. Он понимал, что когда Феанор отпускал его, он явно был не в себе, или Мелькор просто солгал, чтобы не возиться с добыванием разрешения. Так что быть ему крепко поротым завтра, Келегорм это понимал. Он знал, что Мелькор известный лжец, обманщик, что он преступник, осужденный судом Валар, но все равно ехал, потому что… Это было бедой всех детей Феанора. Им всем хотелось любви. Это было причиной и страстной нежности Маэдроса ко всем маленьким и беззащитным, и жестокости Карантира, и замкнутости Куруфина. Рано лишенные матери дети Огненного Духа не понимали, не могли понять, почему в этом сияющем мире Благословенной Земли одни они не получали необходимых им ласки и нежности. Мир, такой снисходительный ко всем, в силу каких-то непонятных несправедливых законов неизменно оборачивался к ним своими жесткими выступами и иголками, и тот, от кого они ожидали любви, не мог дать им ничего, кроме холодной справедливости, и это в лучшем случае. Дети Феанора не задумывались об этом, кроме, разве что, Маэдроса, но яростная жажда любви в совокупности с бешеным темпераментом отца толкала их на поступки дикие и необдуманные, как, например, поездка к Мелькору на ночь глядя. Впрочем, Келегорм старательно обманывал себя относительно истинной цели поездки. Он говорил себе, что посидит полчасика и уйдет. Что просто посмотрит, как живет Мелькор, может, узнает что-то полезное для отца и тем умерит его гнев. В общем, он воображал себя ловким разведчиком, засланным в Черную Цитадель. Это сильно помогало ему не развернуть лошадь и не умчаться быстрее ветра в Форменос, под отцовское крылышко. И опять же, будь Келегорм чуть поумнее и повнимательней, он понял бы, что на самом деле поддается еще худшей иллюзии — он думает, что Мелькор будет его любить, что он сумеет завоевать его сердце, если оно у него, конечно, есть. Над всеми детьми Феанора довлела воля их отца, поэтому при всех своих необузданности и высокомерии они практически всегда были готовы подчиниться кому-то, кто превосходил их, и убить всякого, кто заикнется об этом. Так что во время пути Келегорм испытывал приятное ощущение обреченности, словно был жертвой, ведомой на заклание. Это его возбуждало.
Доехав до дворца Ауле, он спешился и кинул поводья подбежавшему эльфу. Эльф выпучил глаза. После ссоры с Ауле Феанор и Феаноринги во дворце Кузнеца не показывались.
— Ты хочешь видеть Ауле? — осторожно спросил эльф, когда Келегорм спешился.
— Нет, Мелькора, — со свойственным всей семье неосознанным высокомерием ответил Келегорм, оглядываясь. — Где он тут у вас? 4 5 6 7 8 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.