.RU
Карта сайта

Александр Васильевич Чернобровкин - 20


В начале мая была достроена шхуна. Ее просмолили и спустили на воду. Деревенские женщины сшили паруса, основные и запасные, наплели из пеньки канатов. Поскольку все эти работы шли в зачет оброка, от желающих не было отбоя. Изготовили быстро, до наступления сева.
Я сходил на шлюпе в Честер, отвез на продажу овечью шерсть, состриженную в начале весны с нашей большой отары, и доставил домой пятерых плотников. Тони с благословения отца остался в деревне, поскольку ему приглянулась одна девица. Да и работа была для него: несколько моих матросов разбогатели прошлым летом настолько, что решили обзавестись лодками и сетями, чтобы ловить рыбу в свободное от походов время. Я забрал в Честере заказанные детали и инструменты из бронзы, в том числе чашу для компаса и детали квадранта. Ранульфа де Жернона, графа Честерского, в замке не было. Он уехал в свои владения в Средней Англии. Его сводный брат Вильгельм де Румар тоже отсутствовал, причем никто не знал, где именно. Подозреваю, что делал набег на владения сторонников короля Стефана. Так что я купил еще кое-какие мелочи для оснащения шхуны, а также муку, зерно и несколько поросят по просьбе Доны и односельчан, и сразу отправился домой. По прибытию сдал шлюп в аренду Джеку. У парня была купеческая жилка. Он наладил торговлю между нашими деревнями и Беркенхедом, перевозя товары на арбе, запряженной волами. Я предложил ему возить от нас прямо в Честер. Так и цены выше и есть что привезти сюда на продажу. Со шлюпом он управляться умел. Джек сразу согласился. Денег на раскрутку дал ему Джон, разбогатевший под знаменами графа Глостерского.
В конце мая «Альбатрос» покачивался на волнах, готовый к бою и походу. Экипаж из двадцати шести матросов, двух юнг, Нудда и его брата Риса, и двух старшин, Умфры и Джона, прошел начальную подготовку по работе с парусами, стоянию на руле и стрельбе из лука с качающейся палубы по качающимся на воде предметам. Часть экипажа была из Лесной, чтобы помогли своей деревне приподняться. Я выдвинул условие: треть добычи забираю, как капитан, треть – как судовладелец, а оставшаяся треть пойдет им. Старшины получат по полторы доли, матросы по одной, а юнги по половине. Никто не возражал. Да и кто мог предложить им что-нибудь лучше?!

Дует привычный западный ветер, довольно свежий. Мы идем курсом галфвинд по проливу Святого Георгия со скоростью семь-восемь узлов. Я не могу точно измерить скорость, прикидываю на глазок, но думаю, что не сильно ошибаюсь. Все-таки тридцать с лишним лет практики. Чем хороши для парусников северные моря – в них почти не бывает штилей.
Море кажется серым и безжизненным из-за низкой облачности. Недавно закончился дождь. Скоро пойдем следующий. В этом тоже есть плюс – постоянно пополняем запас воды, поэтому расходуем ее столько, сколько хотим. Мой экипаж, разбитый на две вахты под командованием старшин, втягивается в работу с парусами. Они уже думают, что знают не хуже меня, где и как крепить паруса при смене галса. В «вороньем гнезде» на верхушке грот-мачты сидит сейчас юнга Нудд. Все ждут, когда он закричит: «Вижу корабль!». Он уже один раз кричал, заметив рыбацкий баркас, который успел удрать от нас на мелководье у ирландского берега. Могли бы и там достать, но с рыбаков добычи слишком мало. Получилось, что потренировались, поучил экипаж играть в догонялки. Пиратство – довольно скучное занятие. Долго ищешь цель, затем несколько часов или даже дней гонишься за ней, и только потом начинается кое-что интересное. Если, конечно, догонишь.
С бака иногда доносится запах дыма и вареной рыбы. Ночью мы лежали в дрейфе и ставили сети. Теперь варим улов – селедок и треску. Мои матросы не бывали на других судах, не знают, что там горячее экипаж видит только на берегу. Им пока все нравится. Я их понимаю. Большинство никогда не было дальше Беркенхеда, а теперь видят новые земли, пусть издалека, но когда-нибудь сойдут и на берег.
Рис несет мне обед на деревянном подносе – вареную рыбу, хлеб, луковицу и большую бронзовую чашку вина. Остальные получат тоже, разве что вино будет разведено водой напополам. Лук и вино – лучшее средство от цинги, но и спаивать ребят не хочу. Едят они вместе. Моя любовь к одиночеству кажется им отличительной чертой лорда. Рис пообедает с ними и полезет в «гнездо», чтобы сменить брата. Сменившаяся вахта сразу залезет в кубрик или трюм, где суше и теплей, чем на палубе. Первый день они торчали на палубе с утра до ночи. Теперь чистый горизонт им неинтересен.
Я спускаюсь в каюту, где на столе мой обед. Каюта у меня размером три на два метра. Двухъярусная кровать с высокими бортами, чтобы не вывалился при качке. Верхняя кровать в два раза уже. Ей никто не пользуется, потому что живу один. Через переборку еще одна каюта, полтора на два метра, с широкой двухъярусной кроватью, в которой живут старшины и юнги. Первые спят на нижнем ярусе, вторые – на верхнем. Поскольку на вахте стоят по очереди, спать по двое им приходится только в порту. Остальные расположились в носовом кубрике или трюме, который сейчас пустует, если не считать бочек с водой и провизией.
Между дверьми в каюты находится место рулевого, перед которым стоит нактоуз – надежно закрепленный, деревянный брус, на котором магнитный компас установлен так, что остается в горизонтальном положении при качке, как бортовой, так и килевой. Разве что наклонимся более, чем на двадцать градусов. Возле компаса, за стеклянным, защищающим от ветра экраном можно закрепить масляный светильник или свечу, чтобы идти ночью. Рулевой поворачивает румпель, изменяя курс немного влево, и я слышу как над моей головой, в промежутке между подволоком каюты и ахтеркастлем, дерево трется о дерево. Сперва на руле стояли только старшины, но вскоре научились и остальные матросы. Так что теперь Умфра и Джон – вахтенные офицеры, контролируют выполнение моих приказов.
После обеда я ложусь на кровать и думаю, не изменить ли курс? Мы уже четвертый день бороздим пролив, но пока безрезультатно. Можно выйти в Ла-Манш и поискать добычу там. С другой стороны, не хотелось бы надолго отрываться от базы, потому что не знаю, какие планы у Ранульфа же Жернона на это лето и когда я ему потребуюсь. Есть, конечно, Гилберт, который меня подменит, но не хотелось бы так начинать службу.
– Вижу корабль! – доносится с мачты взволнованный, срывающийся голос Риса.
Я выхожу на палубу и кричу юнге:
– Большой?
Он не знает, что ответить. Потом показывает большим и указательным пальцем что-то величиной со спичечный коробок. Я нашел у кого спрашивать…
– Где он? – задаю второй вопрос.
– Там, – показывает Рис на юго-восток, в сторону Бристольского залива.
Это может быть одно из судов, обслуживающих графа Глостерского, с которым мне пока нет смысла ссориться. Ладно, не захватим, так хоть согреемся.
– Лево на борт, ложимся на курс зюйд-ост! – приказываю я, подхожу к нактоузу и показываю рулевому стрелочку, над острием которой написано «SO».
Шхуна сразу увеличивает скорость на узел или даже полтора. Примерно через час я с полубака могу разглядеть судно. Оно идет на веслах и под прямым парусом на запад. Длиной метров пятнадцать или немного больше. Это типичное для этих мест судно с прямым парусом на невысокой мачте и веслами, в данном случае по восемь с каждого борта. Наверное, у них есть какое-то название, но я его не знал. Скорее всего, это модернизированный норманнский драккар. Так и буду их называть. Я видел такие в Бристоле. Они привозили туда на продажу бычков, свиней и баранов. Армии нужно много мяса. Вроде бы и сейчас граф Глостерский воюет с королем Стефаном. Мы должны были заметить это судно раньше. Видимо, у Нудда замылился глаз к концу вахты. Когда долго смотришь на одно и тоже, перестаешь видеть.
Догоняем драккар часа через два. Когда дистанция сокращается метров до ста пятидесяти, становятся видны некоторые гребцы, особенно, если волна поднимает нас, а они в ложбине. Гребцы сидят лицом к нам, но делают вид, что не замечают. Я стреляю из арбалета. Болт попадает в плечо гребцу, сидящему по левому борту, который сразу роняет весло. Об это весло цепляются соседние, гребцы левого борта сбиваются с ритма. Их судно рыскает влево. Соседи вытаскивают весло из воды и снова начинают грести. Никто не хочет умирать.
– Стреляйте, – приказываю я трем лучникам, которые стоят позади меня, и отшагиваю в сторону, чтобы не мешать им.
Теперь уже три гребца по левому борту роняют весла и падают мертвые. Ирландское судно разворачивается левым бортом к нам. Команда попряталась за фальшборт, больше не гребет.
Я командую спустить грот и фок, а потом и остальные паруса. Мы, сбавляя ход, медленно подходим правым бортом к левому ирландского судна. Моя команда заняла места согласно боевого расписания. Все в доспехах и держат луки, приготовленные к стрельбе. У Джон и Умфры в руках по «кошке» – небольшому якорю-тройнику, привязанному к длинному линю. Когда мы начинаем проходить вдоль борта ирландского судна, старшины бросают «кошки», которые цепляются за фальшборт драккара. Кто-то из ирландцев пытается отцепить «кошку», дергает ее рукой.
– Если не будете сопротивляться, останетесь живы! – кричу я на валлийском, а потом повторяю на норманнском и латыни.
Кажется, мне поверили, по крайней мере, рука исчезла. А что им остается делать?!
Мы подтягиваем драккар к борту шхуны. У него есть палуба, закрывающая трюм, в который влезет тонн десять-пятнадцать груза. Шкипер стар, с обветренным, красным лицом и длинными седыми волосами под шерстяной шапкой. Я ему показываю жестом, чтобы поднялся на борт шхуны, для чего юнги снаряжают штормтрап. Шкипер впервые видит такую лестницу, дергает ее, проверяя надежность, затем поднимается к нам. Умфра его обыскивает и отдает мне нож с широким лезвием в кожаных ножнах и мешочек с восемью шиллингами.
– Что везешь? – спрашиваю я по-норманнски.
– Скот. Овцы и свиньи, – отвечает он и не сдерживается, приняв меня за норманна, – для норманнских свиней.
– Я их отвезу норманнам и передам твои слова, – говорю ему. – Чем быстрее перегрузим, тем быстрее окажетесь на свободе.
Шкипер мне не верит. По роже видно, что за свою долгую жизнь неоднократно захватывал более мелкие суда и никого не оставлял живыми. Он не понимает, что в моих действиях есть дальний прицел: он расскажет обо мне другим шкиперам, и те не будут сопротивляться. Одно дело – потерять жизнь, а другое – только товар.
Пока ирландцы передают на шхуну оружие и щиты, мои матросы спускают на воду восьмивесельный ял, который стоит на рострах и крышках большого люка в трюм между мачтами. Есть еще два малых люка, перед фок-мачтой и после грот-мачты. Затем матросы вооружают обе грузовые стрелы, по одной на мачту, и начинают перевалку груза. На палубу ирландского судна опускаются стрелой сетка, сплетенная из толстых тросов. На нее ирландцы загоняют по две овцы или свиньи, которых подают из трюма. Мои матросы поднимают стрелой сетку. Овцы и свиньи повисают в ней, оказавшись лапами в крупных ячейках. Визга и блеянья много, но вреда никакого. Мои матросы весело ржут. Я прикрикиваю на них, чтобы не расслаблялись. Все-таки ирландцев не намного меньше, и это взрослые мужчины, пусть и безоружные и без главаря. Шкипера сидит на корточках в углу у моей каюты и провожает взглядом каждый подъем грузовых стрел.
Вскоре в трюме шхуны оказываются все тридцать голов скота. Мой матрос спускается к ирландцам, убеждается, что их трюм пуст, забирает с палубы корзину с пятью головками сыра и возвращается на шхуну. Я жестом предлагаю шкиперу вернуться на свое судно. Он не верит мне, ждет подляны. Даже на борту своего судна все еще готовится получить стрелу в спину. Только когда шхуна удаляется метров на сто, что-то кричит вслед. Наверное, желает счастливого пути.
Мы ложимся на курс ост-зюйд-ост и следуем в Бристольский залив. Приходим под утро, незадолго до прилива. Дождавшись его, поднимаемся вместе с мутной морской водой, которая подгоняет шхуну, вверх по реке Эйвон до порта Бристоль. На лугах возле города опять стоят шатры и палатки. Видимо, граф Глостерский собирается в очередной поход.
Как только мы ошвартовались к деревянной пристани на правом берегу реки рядом с замком и мостом, где уже разгружалось большое одномачтовое судно с зерном, как подошел чиновник, судя по яркой одежде, анжуец.
– Какой у тебя груз? – спросил он.
– Овцы и свиньи, – ответил я.
– Граф Глостерский покупает их, – сообщил чиновник, даже не поинтересовавшись моими намерениями. Он внимательно посмотрел на меня, видимо узнав, но на всякий случай спросил: – Ты купец?
– Ты не ошибся, я рыцарь, осенью был в походе, – сказал я. – Это не товар, а добыча.
– Тогда понятно, – произнес чиновник и поинтересовался: – Собираешься присоединиться к походу?
– Нет, – ответил я. – Грабить деревни – не по мне, на море больше добуду.
Мы сговорились на два шиллинга за овцу и три за свинью, после чего чиновник ушел, пообещав подойти к концу разгрузки и заплатить. Вскоре пришел чиновник рангом пониже, круглолицый и самодовольный, с пастухами, которые принимали выгружаемый скот и не давали ему разбежаться. Овцы покорно ждали своей участи, а вот свинья пытались наесться перед смертью. Даже обгрызли кору с деревца, которое росло рядом с пристанью.
Когда выгружали последних двух овец, на пристань вернулся первый чиновник в сопровождении двух рыцарей, молодых анжуйцев, которых явно утомляла их нынешняя обязанность. Скорее всего, потому, что надо ходить пешком. Он уточнил у младшего чиновника число выгруженных овец и свиней, после чего расплатился со мной, удержав один шиллинг портовых сборов.
– Граф Роберт хочет поговорить с тобой, – сказал мне чиновник напоследок. – Рыцари проводят тебя.
От такого предложения трудно отказаться.
Перед широким рвом, заполненным водой, через который был перекинут подъемный мост, стоял барбакан – каменная прямоугольная башня с проходом в середине, закрываемым воротами и железной решеткой. Ее охраняли человек двадцать пехотинцев. Нас пропустили без вопросов. Мы прошли по деревянному подъемному мосту, у которого были лишь невысокие бортики. Видимо, перила еще не изобрели, или они будут мешать поднимать мост. В замок вели ворота, которые были шире моста, хотя, по идее, должно быть наоборот. Они располагались в башне высотой метров десять, являвшуюся частью крепостной стены, которая была на два-три метра ниже и толщиной метров пять. Двор разделен на две части двухэтажным зданием, сложенным из красно-коричневого кирпича, с арочным проходом в середине, закрываемым дубовыми воротами, оббитыми железными полосами. В передней части находились хозяйственные постройки – конюшня, хлев, кузница, сеновал, амбар… Во второй стоял прямоугольный донжон наподобие честерского, но чуть выше. Подозреваю, то Ранульф де Жернон или кто-то из его предков скопировал этот, но сделал свой немного слабее. У входа в донжон стояли еще с десяток пехотинцев. Примерно столько же было в караульном помещении в пристройке, а на втором, караульном этаже, не меньше полусотни. Интересно, кого в своем замке опасается граф Глостерский? Убийцу-смертника? Но ассасины, камикадзе – это не для рационального западноевропейского менталитета. Местные наемные убийцы, называющие себя рыцарями, умирать не желают.
Холл на третьем этаже был красивее и богаче, чем у графа Честерского. На стенах висели ковры, а промежутки оббиты яркими тканями. Стулья были из красного дерева, только одно из черного и с подлокотниками из желтовато-белой слоновой кости. На нем сидел Роберт, граф Глостерский. Одет он был в шелковую красную тунику и блио из золотой парчи. Рядом стоял Миль Глостерский. Вообще-то он Миль Фиц-Вальтер (сын Вальтера), лорд Брекнок. Глостерским его называют потому, что является юстициаром графства Глостер. При прежнем короле он был констеблем (ответственным за организацию и руководство королевской армией) Англии. Осенью участвовал в штурме Вустера. Ему за сорок. Выражение лица воинственное, но не глупое. Граф Роберт что-то сказал ему, Миль кивнул головой и пошел на выход.
– А, Византиец! – узнал он меня, проходя мимо. – Решил помочь нам?
– А вы без меня не справитесь?! – изобразил я наигранное удивление.
– Попробуем как-нибудь! – улыбнувшись, подыграл Миль Глостерский.
У меня появилось прозвище, значит, выделили из толпы. Это хорошо, если выделили со знаком плюс.
Обменявшись приветствиями, граф Роберт, не вставая и не предлагая мне сесть, произнес:
– Мне доложили, что ты приплыл на большом корабле.
– Не очень большом, но быстром, – уточнил я.
– Ты его хозяин? – спросил граф Роберт.
– Да, – ответил я.
– За сколько дней можно доплыть на нем до Кана? – спросил граф.
Я не помнил, сколько точно миль от Бристоля до Кана, но не думаю, что больше четырехсот, поэтому ответил:
– За четыре. Плюс-минус один день в зависимости от направления ветра.
– Всего лишь?! – не поверил Роберт Глостерский.
– Я же сказал, у меня быстрое судно. На медленном в море много не добудешь, – сказал я.
– Не силен я в морских делах, – признался граф и пообещал: – Если, действительно, доберешься за четыре дня, заплачу вдвойне.
Мы, правда, еще не договорились, сколько будет составлять одинарный тариф. Спросить я постеснялся: рыцарю вроде бы не подобает быть мелочным.
– Могу отплыть завтра утром, после верхней точки прилива, – сказал я.
– Это было бы хорошо, – согласился граф Глостерский..
– Надо отвезти сообщение? – поинтересовался я.
После паузы граф Роберт сказал:
– Надо отвезти несколько рыцарей и их багаж.
– Сколько человек, лошадей? – спросил я и объяснил: – Мне надо знать, сколько и каких запасов брать.
– Будет десять лошадей и около сорока рыцарей. Припасы они возьмут сами, – ответил Роберт Глостерский.
– На каждую лошадь потребуется по бочке воды и сено или солома, – подсказал я.
– Да-да, – подтвердил Роберт Глостерский.
– И было бы хорошо погрузить лошадей сегодня, – предупредил я.
– Так и сделаем, – согласился граф.
– Обратно надо будет кого-нибудь привезти? – поинтересовался я.
– Нет, – ответил он, – но тебе заплатят за оба конца.
– Буду рад помочь! – произнес я.
К вечеру на пристань слуги привели десять крупных жеребцов. Я бы не отказался от таких. С помощью грузовой стрелы грот-мачты, которая обслуживала более широкий люк в трюм, и специального бандажа, пошитого по моему заказу из бычьей шкуры, лошадей подняли над землей, осторожно перенесли на шхуну и опустили в трюм. Лошади в воздухе перебирали ногами, будто скачут, и громко ржали. Крупное животное, а такое трусливое! Слуги внимательно наблюдали за процессом. На другие суда лошадей заводят и спускают в трюм по сходням. Лошадей поставили в носовой части трюма, там же положили и сено, а бочки с водой и припасами поставили в кормовую часть твиндека.
Рыцари прибыли рано утром. Все с жуткого бодуна. Главным среди них был Брайен де Инсула, лорд Уоллингфордский, по прозвищу Фиц-Каунт (сын графа), потому что был незаконнорожденным сыном Алана Четвертого, герцога Бретани и графа Нанта. Видимо, потому Фиц-Каунт и дружил с графом Глостерским, незаконнорожденным сыном короля Генриха. Это был мужчина лет под сорок, с узким лицом, настороженным взглядом глубоко посаженных глаз, тонким носом и губами, почти всегда плотно сжатыми. На его лице было написано столько недоверия, сколько хватило бы трем контролерам московской электрички. Он единственный не снимал на судне кольчугу, только освободился от чешуйчатого доспеха – большой редкости в этих краях Как мне сказали, Брайен де Инсула – фаворит императрицы. Я предложил ему на выбор поселиться со мной или занять каюту моих офицеров. Он выбрал второй вариант. У лорда Брайена был большой сундук, окованный железом. Несли его двое слуг, держась за рукоятки, приделанные по бокам. Видимо, в сундуке находилось что-то ценное, потому что по трое рыцарей, сменяясь, днем и ночью, в любую погоду, находились у входа в каюту, где вместе с Фиц-Каунтом ночевали четверо слуг. Я переселил старшин и юнг в свою каюту, заняв верхнюю полку, а им отдав нижнюю, которая шире. Остальным рыцарям предложил располагаться в трюме вместе с лошадьми. К счастью, на большее они и не рассчитывали. 1 ... 16 17 18 19 20 21 22 23 ... 33 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.