.RU

Симона Вилар Светорада Янтарная - 38


– На что же надеются эти скифы, Ксантия?
– О светлейший, эти скифы, как вы их зовете, отличные воины, и они очень высоко ценят свою честь. Думаю, они просто хотят поквитаться за прошлогоднее унижение. И если вы вступите в переговоры с ними…
– Никогда! – нетерпеливо взмахнул рукой базилевс, словно повергая кого– то в прах. – Я представляю самого Господа, у меня власть от высших сил, и мне было бы непозволительно снизойти до этих богомерзких язычников!
– Тогда, – тихо произнесла княжна, – тогда прольются реки крови.
– Но это не будет кровь ромеев! – сверкнув очами, воскликнул император. – И пусть сейчас в Константинополе нет сколько– нибудь достойного и популярного военачальника, который бы мог отбить нашествие язычников, пусть наш флот далеко… Кстати, – словно о чем– то вспомнив, император повернулся к своим советникам, – как вышло, что русы прибыли в то время, когда Константинополь оказался столь ослабленным?
Вельможные сановники только переглядывались и разводили руками. И лишь Самона осмелился выступить вперед, напомнив Льву, что друнгарий флота Имерий отбыл сражаться с флотом мятежного Андроника, что другой друнгарий, Роман Лакапин, воюет в Средиземном море с критскими пиратами, а известный военачальник Лев Цикан отправлен на болгарскую границу.
Лев задумчиво произнес:
– И русы прибыли именно сейчас. Как будто кто– то их упредил.
Темные глаза базилевса пытливо вглядывались в лица присутствующих, а те отводили взоры. Поспешила опустить ресницы и Светорада. Она всего лишь женщина, она не покидала Константинополь, но ведь она родом с Руси… Ей показалось, что император дольше, чем на иных, смотрит на нее. Только покинув зал совета, княжна облегченно перевела дыхание. И все же у нее дрожали колени. Ей было так страшно!.. Ведь Олег обещал, что ее выведут из дворца перед самым нашествием, но с ней никто не связался. Даже Фоку она не смогла разыскать, хотя и отправила ему, как было оговорено, свой янтарный перстень. Когда стало известно о приходе русов, куда– то запропастился и Сила. Она посылала за ним Дорофею, но та вернулась с сообщением, что никто из домашней прислуги понятия не имеет, где раб– древлянин. Наверное, переметнулся к русам, как и многие из рабов– скифов, поспешивших под стяги варваров, едва весть об их приходе пронеслась по столице. Светорада не могла поверить, что столь преданный ей Сила оказался предателем и бросил свою госпожу. Город находился на осадном положении, и она осталась в Палатии среди чужих… еще недавно бывших своими. И если ее еще не взяли под стражу, то только из глубокой убежденности, что любой, познавший блеск и роскошь Византии, останется преданным ей навсегда.
Но пока ромеи как будто не страшились осады. Их окружали невероятно мощные фортификационные сооружения, в городе было достаточно воинов, склады были полны запасов продовольствия и воды. Но время шло, и постепенно их самоуверенности поубавилось. Ибо русы, казалось, не спешили брать приступом столицу мира и сосредоточились на разграблении константинопольских пригородов. Окружив город многочисленными кораблями, они разбили военный лагерь прямо перед несокрушимой стеной Феодосия. Они бесчинствовали и посылали на стены стрелы, их ратью были перекрыты все сухопутные пути из Царьграда, а ладьи смело и дерзко громили торговые порты в Мраморном море, что наносило немалый урон торговле и благосостоянию ромеев. Русы, нападая на чужие суда, просто сбивали их в кучу, запускали в них плошки с горящей смолой, разили меткими выстрелами пытавшихся оборонять порты схолариев. И хотя все порты были защищены фортификационными сооружениями, это не спасло их ни от огня, ни от вторжения разъяренных боем русов. Императору Льву то и дело сообщали: разграблена гавань в Пигах, сожжены суда в порту Контоскалион, русы хозяйничают в прибрежных водах Софийского порта, противник пожег и порубил защищавших гавань схолариев тагмы стен.[152] Наконец, когда укрепленная гавань порта Феодосия тоже оказалась уничтоженной бесстрашными и злобными русами, базилевс просто зарыдал, как ребенок. И тут даже державшийся все это время в стороне Александр, растерянный и пораженный негаданными событиями, потребовал от брата принять меры.
– Какого дьявола вы плачете, как изнасилованная монахиня, сиятельнейший! У вас в бухте Золотой Рог стоят несколько дромонов с «жидким огнем» Каллиника.[153] Пусть они покинут залив и покажут русам, что их лодчонки всего лишь шелуха по сравнению с силами великой державы.
Однако дромонов было прискорбно мало. К тому же самые умелые протэлаты[154] отбыли с Имерием и Романом Лакапином. Но попробовать все– таки было можно. Вот только Лев все медлил, опасаясь пускать в ход эти последние плавучие крепости. И дождался, что русы, перестав грабить порты Пропонтиды и Хрисополиса,[155] смелым набегом захватили расположенный на другом берегу Золотого Рога городской квартал Сики. Этот район не имел таких укреплений, как сам Священный град, его стены не выдержали решительного штурма русских воинов, и, когда поутру над водами залива рассеялся туман и ромеи увидели представшую картину разорений, в Константинополе началась настоящая паника. Ведь Сики тоже считался частью столицы, пусть и не столь великолепной, поскольку в основном там жил мастеровой люд и обычные портовые рабочие. У многих в Сики жила родня, да и в самом сознании ромеев этот район был частью их богохранимого града.
И тогда Лев все же решился выпустить против русских судов дромоны. По его наказу была поднята ограждавшая Золотой Рог цепь и пять великолепных имперских дромонов величественно выплыли навстречу небольшим ладьям русов.
Светорада стояла на стене, наблюдая за этой страшной морской битвой. Однодревки русов, их насады и даже драккары викингов были слишком малы в сравнении с огромными византийскими кораблями. Византийские дромоны двигались на них, как огромные плавучие башни. Русы смело приняли вызов, даже первые пошли в атаку, но тут взревели огнеметательные трубы, вспыхнуло пламя, и первая же из русских насад, оказавшаяся в пределе досягаемости страшного «жидкого огня», вспыхнула подобно гигантскому смоляному факелу. Второй выстрел ромеев был не столь успешен, зато русы умудрились, пустив множество горящих стрел, поджечь первый дромон, так что корабелы на нем были отвлечены гашением пламени. Видимо, одна из стрел попала в жерло самого сифона со смесью, и дромон уже через минуту пылал, а люди прыгали в воду, хотя из перевернутого сифона с корабля проливалась жуткая горючая смесь, от которой не было спасения даже в море. Но это, по сути, была единственная победа набежчиков. Ибо остальные дромоны, окруженные многочисленными маленькими ладьями, метали горючую смесь, почти вплотную приблизившись к русам. Небольшие ладьи вспыхивали стремительно, ибо состав Каллиника воспламенялся мгновенно, поражая противника нестерпимым быстрым огнем. Русы корчились и выли, кидались в горевшее море и погибали. В результате все оказавшиеся поблизости от византийских кораблей ладьи русов загорелись, а другие спешно отплывали прочь. Но русов спас ветер. Горевшие ладьи несло ветром как раз на дромоны, а те не успели отойти достаточно быстро, так что вскоре огонь достиг сразу два из них. Теперь уже ромеи прыгали с судов в горевшее море, по которому, словно по маслу, скользили огненные языки. Наблюдавшие со стен за битвой горожане со стоном и плачем смотрели, как их великолепные корабли охвачены дымным огнем, как гибнут их соотечественники… Дабы избежать потери оставшихся дромонов, с городских башен прозвучал сигнал трубы, повелевавший поднять цепи в Золотом Роге и укрыть оставшиеся суда, спасти их от бесполезной гибели.
Но все равно участвовавшие в битве дромоны были встречены с приветствиями. Ибо все видели, как до этого группировавшиеся вдоль цепи ладьи русов отступили, стали отходить к Сики или спешили укрыться в Пропонтиде.
В тот день в Константинополе звонили во все колокола, отмечая эту победу. Многие ромеи поднялись на стены города, веселились, кричали оскорбления в сторону русов, даже спускали штаны и показывали им голые зады. Они были под защитой стен и чувствовали себя неуязвимыми… Но вскоре поспешили разойтись, ибо русы начали пускать стрелы, сбивая многих со стен, а из– за скифских самострелов, метавших стрелы далеко и мощно, в самой столице вновь начались страшные пожары.
Вот тогда– то ситуация и стала выходить из– под контроля. Город горел, в нем продолжались бесчинства мародеров, охрана сбивалась с ног, пытаясь навести порядок, но все равно не справлялась. Священники в церквях призывали гнев Божий то на набежчиков, то на своих же смутьянов, которые словно играли на руку врагам, не почитая ни богохранимый град, ни базилевса, ни самого Господа Бога! И опять в церквях звучали мольбы, просили прощения за свою злобу и лукавую ложь, за непокорство властям, за распущенность и гордыню помыслов…
Русы же вновь выслали своего человека с предложением провести переговоры. Но тщетно. Лев был уверен, что они устоят и дерзкие русы отступят от его укреплений, уплывут туда же, откуда явились, как бывало и в прошлые набеги варваров на столицу мира. Император распорядился отправить гонцов за подмогой, хотя слабо верилось, что кто– то из них прокрадется через расположившихся вкруг Константинополя русов. Тем не менее весть об осаде города распространялась. Как скоро придет подмога? Император молился об этом со всем усердием.
Однако пока приходили лишь неутешительные вести. Русы, обозленные поражением на водах, еще пуще принялись грабить окрестности византийской столицы. Горели поместья и монастыри, уничтожались рощи, сгорал урожай на полях, гибли виноградники. Русы добывали провиант на богатых фермах, а после себя все вокруг предавали огню и мечу. У них не было стенобитных машин, но они захватили арсеналы в Хрисополисе на азиатском берегу Босфора и обеспечили своих воинов прекрасными доспехами, оружием, даже баллистами. Баллисты они использовали особо: закидывали при их помощи за укрепительную стену Феодосия подожженные бочки со смолой, отчего выгорели несколько примыкавших к ней районов.
Беженцев и жителей города, лишенных крова, становилось все больше, так как в первую очередь возгорались бедняцкие кварталы, где деревянные оштукатуренные дома превращались в легкую добычу огня. Император был вынужден отправить значительное количество людей на борьбу с пожарами. А извне приходили вести одна хуже другой: захвачен и разрушен богатый монастырь Святого Мокия в предместье, казнены все священнослужители, расстреляны или утоплены в море пытавшиеся укрыться за стенами монастыря местные жители. Та же участь постигла прекрасную церковь Богоматери в предместье Пиги, русы уничтожили и укрепленную обитель Святого Тарасия, не оставили ни пяди от богатого предместья Евдом, разграбив и осквернив находившуюся там императорскую загородную резиденцию. Они были бесстрашны, кровожадны и безжалостны. Но, тем не менее, когда они сделали очередную попытку пойти на переговоры, Лев и слышать об этом не пожелал.
– Они чувствуют, что слабеют. И никогда ромейская мощь не склонится перед варварами!
Но пока ромейская мощь высокомерно отсиживалась в укрытии, окрестные жители гибли сотнями и тысячами. Жестокость варваров ужасала. Казалось, они мстили императору за его самоуверенность. Он же молился, не вставая с колен, и ждал подмоги. Но подмоги все не было, а вести о разрушениях продолжали поступать. А потом пришло ужасающее сообщение: русы забрасывают за городские стены трупы убитых ими ромеев, в городе может распространиться зараза! Чуть позже Льву доложили еще более страшную новость: русы распинают на крестах священников и выставляют их перед стенами града, а иных сажают на колья. И нет ничего страшнее подобного зрелища. Лев сам пошел посмотреть на это изуверство, причем велел Светораде сопровождать его. Ее стошнило, едва она увидела представшую ее взору ужасающую картину. Но Лев требовал от севасты:
– Покажи мне проклятого Олега!
Она смотрела со стены сквозь дым и трупы на лагерь русов. Там горели костры, стояли захваченные у ромеев богатые шатры, было видно верховых и пеших воинов. Она высматривала среди них Стему. «Неужели и он среди них? Что же это делается, о Богородица Пресветлая!»
Светорада сказала, что не видит князя Руси. И опять стала просить, почти умолять базилевса пойти на переговоры. Русы добиваются именно этого! Они ведь прибыли за воинской славой!
– Они прибыли за своей погибелью, – сквозь зубы процедил Лев. – Они все полягут под стенами защищенного покровом Богоматери града!
Но не полегли. А вечером пришло очередное известие: русами взят еще один пригород Константинополя, Анаплос. Жители поняли это, когда через стену был переброшен изувеченный труп игумена из расположенного там монастыря Михаила Архангела, который считался покровителем византийского воинства…
Эта весть больше всех напугала проэдра Евстафия Агира. Он весь затрясся, лицо его побелело.
– В Анаплосе находится моя усадьба, там осталась Прокопия. Силы небесные! Что эти варвары сделали с ней?
Светорада пыталась его утешить, говорила, что русы не трогают своих, что недаром многие рабы– русы примкнули к войску Олега. А Прокопия была родом из Чернигова, она могла сообщить об этом… Потом Светорада молча отступила в тень, ибо появившийся в палате Варда стал выражать Агиру свое соболезнование: достойную Прокопию опознали в одном из переброшенных через стену трупов…
«И мой Стема там!» – опять ужаснулась Светорада. И если совсем недавно она только и молилась, чтобы он остался жив, то теперь желала лишь одного: пусть скорее все это закончится, она хочет просто уехать, она устала от этого ужаса, страха и терзаний.
Над окруженным городом мощно и трагично звенели колокола. Вместе с колокольным звоном ветер разносил пепел и плач… Ветер… Он все крепчал, грозя вновь разжечь пожары, погнать пламя на уцелевшие кварталы прекрасного Царьграда. А базилевс по– прежнему отказывался встретиться с предводителем русов, хотя теперь даже доместник схол[156] Григорий Иврица умолял его выйти на переговоры с варварами. Он сообщил, что имел с ними беседу со стены Феодосия, и русский предводитель обещал снять осаду, если они с базилевсом придут к соглашению.
Но Лев по– прежнему не уступал, а Григория Иврицу счел предателем. Он снял его с поста доместника схол, неожиданно передав эту должность Варде Солунскому.
– Вы ведь герой осады Фессалоник, Варда. Мне давно надо было довериться вам.
И первое, что решил сделать Варда, став главой столичных войск, это совершить вылазку на врага.
– Русы уже привыкли, что мы отсиживаемся за стенами, они не ждут нападения. А удачная вылазка воодушевит ваших подданных, о наивеличайший.
Лев дал свое добро, и Варда начал готовиться к нападению на чужаков. Но тут всех неожиданно поразил кесарь.
– Я буду возглавлять эту вылазку! – решительно заявил Александр. – Ты столько раз читал мне свою «Тактику», брат, что мне бы хотелось на деле проверить твое учение. Ведь это ты доказывал в «Тактике», что главная цель осажденных – не давать противнику ни минуты покоя, постоянно тревожить его, поддерживая в состоянии максимального напряжения.
Лев действительно такое писал. Но он был кабинетным тактиком, на практике ему еще не приходилось использовать подобное, и он не особенно возрадовался, когда его родной брат вызвался возглавить готовившийся к вылазке отряд.
Лев увещевал:
– Ты – надежда Македонской династии, Александр! Ты не можешь рисковать.
Но кесарь все же настоял на своем. Ему хотелось отомстить, он горел желанием проявить себя, как некогда его великий тезка Александр Македонский! И вопреки уговорам Варды, который просил повременить до ночного часа и только тогда совершить вылазку, кесарь велел немедленно собирать отряд катафрактариев.
Когда Светорада узнала об этом, когда увидела Александра в воинском облачении, в сверкающих доспехах с пышным плюмажем из павлиньих перьев на шлеме, она так и кинулась к нему.
– Нет! Он убьет тебя! Тебя– то уж непременно!
В пылу Светорада непроизвольно произнесла это по– русски, кесарь ничего не понял, но не мог не заметить ее волнения. Он был тронут. Хотел было что– то сказать, но передумал. Просто смотрел. Молчала и Светорада. Чувствовала ли она к нему еще что– то? Он предал ее, предал их любовь, но она не могла забыть, как красиво и неожиданно они познакомились, сколько надежд было связано с ним, как она была счастлива… Княжна вспомнила, как он поджидал ее в переходах Палатия и они целовались за колоннами, как играли в прятки в палатийных садах, как катались по морю и ветер трепал над ними яркий навес… Но она вспомнила и другое: как умирала ее любовь, как горечь и тоска заполонили душу. И все же при мысли, что Александра могут убить, Светорада не находила себе места. Она всерьез опасалась, что ее меткий стрелок Стема, узнав кесаря, направит на него свою каленую стрелу… Она не хотела этого!
Когда Александру подвели коня, он все же шагнул к Светораде и ласково взял ее руки в свои. Они были в тяжелых чешуйчатых нарукавниках, холодные и жесткие. Но в этом рукопожатии таилась нежность.
– Молись за меня. И не волнуйся. Я ведь немало упражнялся в воинском деле. И кто же, как не кесарь, возглавит отряд? Но если я погибну… твой ребенок будет продолжением меня.
Он так верил в то, что говорил! У Светорады слезы выступили на глазах. Она понимала, что не в силах удержать Александра. Он был храбрым и упрямым. А еще самонадеянным. И она только и сказала Варде:
– Неразумно будет, если русы сразу поймут, кто возглавляет катафрактариев. Не делай из Александра мишень для русских стрел.
Варда имел определенное влияние на кесаря. И хотя тот сперва упрямился, но все же согласился надеть простые доспехи катафрактария. Простые… У этих тяжеловооруженных всадников была лучшая пластинчатая броня, какую делали в Византии. Латы закрывали тело полностью, до самых щиколоток, шлемы были с нащечниками, а личины с прорезями защищали лицо. И когда этот блестящий отряд ехал по Месе в сторону укреплений Золотых ворот, от него, казалось, исходило сияние. Солнечные блики отражались на позолоченных щитах, на шлемах сверкали драгоценные камни, развевались пышные плюмажи, посверкивали острия длинных пик. Попоны коней тоже были обшиты рядами металлических, начищенных до блеска пластин, так что открытыми оставались только прорези для глаз и ноги. Мощная, несокрушимая сила во всем своем великолепии. Собравшиеся поприветствовать своих защитников ромеи громко восторгались ими, выкрикивали напутствия, благословляли. Какой блеск! Какая мощь!..
Однако русы, наблюдая за суетой на башнях Золотых ворот, поняли, что вот– вот что– то произойдет. Да и колокола в городе били особенно звонко, словно упреждая осаждавших, что для них готовится нечто новое. К тому же многие горожане неожиданно вышли на стены, будто ожидали какого– то особенного зрелища. И тогда в лагере русов запели рога, воины быстро похватали оружие, и, едва мощный отряд конницы ромеев появился из распахнутых створок ворот, их встретил такой рой стрел, что… Доспехи сохранили многим катафрактариям жизнь, как, впрочем, и лошадям, которые тоже были хорошо экипированы. Однако же русы, отличные стрелки, привыкли бить зверя в глаз, а потому даже в движущихся конников стреляли так, чтобы острое жало попало в прорезь, в неприкрытые металлом колени, в ноги лошадей, в их незащищенные ноздри. Животные были лучшей мишенью, поэтому русы разили в первую очередь именно их, сумев таким образом сдержать мощный наскок отряда.
Лошади катафрактариев взвивались на дыбы, опрокидывались. Ряды конников смешались, их только начавший убыстряться бег замедлился, а русы уже преградили им путь, выставив вперед острия своих копий. Вслед за лучниками заработали пращники и, раскручивая над головами пращи, начали метать камни. Оказалось, что для закованного в броню катафрактария, защищенного от стрел, тот же камень, брошенный из пращи, намного опаснее каленого жала стрелы. Камни оглушали железных всадников, сбивали их, наносили увечья. Русы же направили на конницу ромеев просто град камней, у конников выпадали из рук поводья, когда они пытались прикрываться щитами, а противники уже катили на них бочки с зажженной смолой, метали в них копья и сулицы,[157] били дубинами, наскакивали на всадников с такой яростью, что перед воротами произошла огромная свалка. Лошадям негде было развернуться, им перерезали сухожилия, добивали павших… 1 ... 34 35 36 37 38 39 40 41 ... 47
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.