.RU
Карта сайта

О, я от призраков больна - 19


Я поерзала на стуле, ссутуливая и распрямляя плечи, как будто чтобы облегчить напряжение, потом встала, сильно потянулась. С небрежным видом приблизилась к стене и прислонилась.
— Доггер, — взволнованно прошептала я, — ее одели после смерти.
Голова Доггера, окинув взглядом обширный вестибюль, медленно повернулась ко мне, в его глазах загорелся огонь, и, когда они встретились с моими, они были словно сияние маяка на скале посреди моря.
— Думаю, вы правы, мисс Флавия, — сказал он.
С Доггером нет нужды в пустой болтовне.
Взгляд, которым мы обменялись, значил больше слов. Мы думали в одном и том же направлении, и, если не считать прискорбную смерть Филлис Уиверн, все остальное в порядке.
Доггер наверняка, как и я, заметил, что…
Но времени на размышления не оставалось. Я пропустила завершающие слова отца. Теперь в центре внимания оказался Вэл Лампман, трагическая фигура, цепляющаяся за осветительное оборудование ужасно побелевшими костяшками пальцев, как будто он удерживал себя, чтобы не свалиться на пол.
— …это ужасное событие, — говорил он неуверенным голосом. — Немыслимо продолжать без мисс Уиверн, поэтому я с неохотой принял решение свернуть кинопроизводство и возвратиться в Лондон как можно скорее.
Из того угла, где сгрудилась съемочная группа, донесся коллективный вздох, и я увидела, что Марион Тродд подалась вперед и что-то прошептала Бан Китс.
— Поскольку мы не в состоянии связаться со студией, — продолжал Вэл Лампман, поднося к виску два пальца, как будто получал послание с планеты Марс, — уверен, вы оцените, что это вынужденное решение было сделано исключительно мной. Я проконтролирую, чтобы утром были даны соответствующие инструкции. Тем временем, леди и джентльмены, предлагаю провести остаток этого довольно грустного Рождества, вспоминая мисс Уиверн и то, что она значила для каждого из нас.
Но я подумала не о Филлис Уиверн, а о Фели. С прекращением съемок она утратила свой шанс стать кинозвездой.
Через века, где-то в туманном будущем, историки, изучая подвалы «Илиум филмс», обнаружат пленку с кадрами, на которых письмо осторожно кладут на стол, снова и снова. Что они подумают, интересно?
Некоторым странным образом мне приятно думать, что эти руки на заднем плане с длинными идеальными пальцами — руки моей сестры. Фели — вот и все, что останется от «Крика ворона», фильма, умершего до рождения.
Внезапно я вернулась к реальности.
Отец, подняв бровь, подозвал Доггера, и я воспользовалась возможностью, чтобы убежать вверх по лестнице.
Мне многое предстоит сделать, а времени мало.
Но тем не менее время еще оставалось. Когда я добралась до спальни, я увидела, что еще нет одиннадцати часов.
Миссис Мюллет всегда говорила мне, что Дед Мороз не приходит раньше полуночи или раньше того, как все в доме уснут, — точно не помню. Так или иначе проверять мою ловушку слишком рано: учитывая, что половина населения Бишоп-Лейси свободно бродит по Букшоу, старый джентльмен вряд ли станет рисковать, спускаясь по каминной трубе в гостиную.
И тут мне в голову пришла мысль. Как Дед Мороз может спускаться — и подниматься — по миллионам дымоходов, не испачкав свой костюм? Почему утром в Рождество на ковре никогда не бывает черных следов?
Я совершенно точно знаю по собственным опытам, что углеродистые продукты сжигания оставляют достаточно грязи даже в маленьких количествах, в которых они встречаются в лаборатории, но мысль о взрослом мужчине, спускающемся по дымоходу, покрытому слоем копоти, в костюме, немногим лучше, чем огромная щетка для прочистки труб, — невероятна. Почему я не подумала об этом раньше? Почему настолько очевидное научное доказательство никогда не приходило мне в голову?
Если только нет невидимого эльфа, который следует за Дедом Морозом с метлой и совком или сверхъестественным пылесосом, дела обстоят погано.
Снаружи поднимающийся ветер бился в стены дома, заставляя оконные стекла дребезжать в древних рамах. Внутри температура упала, и я задрожала.
Заберусь-ка я в постель с дневником и карандашом. Пока не наступит время отправляться на крышу, сосредоточусь на убийстве.
В начале чистой страницы я написала: «Кто убил Филлис Уиверн?» — и провела черту.
Энтони, шофер (фамилию не знаю). Пронырливый субъект с лицом побитой собаки, такое ощущение, что все время наблюдает за мной. ФУ держалась с ним с виду холодно, но, возможно, все кинозвезды так ведут себя со своими водителями. Он обидчив? Показался смутно знакомым, когда появился у нас на пороге. Восточный европеец? Или дело в форме? Наверняка нет. Тетушка Ф сказала, что у ФУ был иррациональный страх перед восточными европейцами и что она настаивала на том, чтобы работать всегда с одной и той же британской съемочной группой. Может быть, Энтони снимался в одной из ее предыдущих картин? Или был на фотографии в журнале? Надо поискать, а может, даже спросить его прямо.
Кроуфорд, Гил. ФУ унизила его перед целой деревней, влепив пощечину. Хотя он теперь мягок, как ягненок, важно помнить, что в качестве командос Гил обучился убивать тихо — душить струной от пианино!
Дункан, Десмонд. Никаких явных мотивов помимо того, что ФУ затеняет его. Он много лет играл с ней на сцене и в кино. Соперничество? Ревность? Что-то глубже? Необходимо дальнейшее расследование.
Китс, Бан. ФУ обращается с ней как с собачьим дерьмом на подошве бальной туфельки. Хотя ей следовало бы лопаться от обиды, похоже, ничего подобного нет. Есть ли люди, которые расцветают от плохого обращения? Или под пеплом горит пламя? Надо спросить Доггера.
Лампман, Вэл (Вольдемар). Сын ФУ. (Трудно поверить, но тетушка Фелисити говорит, что это так.) ФУ угрожала рассказать ДД о «любопытном приключении в Букингемшире». Между ними явное напряжение (например, благотворительная постановка «Ромео и Джульетты»). Унаследует ли он состояние матери? Много ли у нее денег? Как это узнать? И как насчет его ужасно исцарапанных рук? Раны не похожи на свежие. Еще один повод поговорить с Доггером утром.
Латшоу, Бен. Производит впечатление смутьяна. Но чего он мог добиться, остановив производство фильма? Он продвинулся благодаря ранению Патрика Макналти. Мог ли его нанять кто-нибудь из «Илиум филмс», чтобы укокошить ФУ вдалеке от студии? (Просто умозрительное предположение с моей стороны.)
Тродд, Марион. Тайна в роговых очках. Болтается тут тихо, словно вонь из забитой канализации. Очень похожа на актрису Норму Дюранс. Но это старые фотографии. Надо бы спросить тетушку Фелисити насчет нее. N. В. Сделать это позже.
Я почесала голову карандашом, перечитывая свои записи. Сразу видно, что они далеко не удовлетворительные.
В большинстве криминальных расследований — и на радио, и по моему собственному опыту — есть всегда больше подозреваемых, чем ты можешь указать пальцем, но в этом случае их как-то маловато. Хотя недостатка в обидах на Филлис Уиверн нет, явной ненависти тоже не было: ничего такого, что могло бы объяснить жестокое удушение куском кинопленки, бантиком завязанным вокруг ее шеи.
На самом деле я почти видела это: ленту из черного целлулоида на ее шее, и в каждом кадре застывший образ самой актрисы в крестьянской блузке, с непокорным лицом, сияющим, будто солнце в драматически потемневшем небе.
Как я могла забыть, когда я так часто видела это в снах? Это же из финальной сцены «Анны из степей», она же «Облаченная для смерти», где Филлис Уиверн в роли обреченной Анны Шеристиковой простирается перед надвигающимися тракторами.
Уставшим сознанием я вообразила, будто слышу звуки рычащих двигателей, но это только ветер, завывающий и колотящийся в дом.
Ветер… трактор… Дитер… Фели…
Когда мои глаза открылись, было восемь минут первого.
Откуда-то из дома доносилось пение:
О малый город Вифлеем,
Ты спал спокойным сном…
Мысленно я увидела благоговейно поднятые лица деревенских жителей.
Я сразу же поняла, что, несмотря на все случившееся, викарий решил отпраздновать Рождество. Он попросил мужчин из деревни передвинуть наш старый рояль «Бродвуд» из гостиной в вестибюль, и Фели сейчас сидела за клавиатурой. Я поняла, что это Фели, а не Макс Брок, благодаря легкому нерешительному всхлипу, который она извлекала из инструмента, когда мелодия взмывала и начинала падать.
Поскольку останки Филлис Уиверн до сих пор находились в доме, викарий разрешил исполнить только самые смиренные рождественские гимны.
Я выпрыгнула из кровати и натянула на себя пару длинных хлопковых носков цвета грязи, которые отец заставлял меня носить на улице зимой. Хотя я страстно ненавижу эту гадость, я знаю, как холодно будет на крыше.
Управившись с носками, я схватила мощный фонарь, который позаимствовала из кладовой, и тихо-тихо пошла в лабораторию, где сунула в карман кардигана кремниевую зажигалку.
Я ласково подняла ракету славы, несколько секунд побаюкала ее, нежно улыбаясь, как в сцене рождества Христова.
Потом я устремилась вверх по узкой лестнице.

На крыше творился сущий ад. Пронзительный ветер гонял снег с места на место, швыряя мне в лицо твердые, словно замороженный песок, частицы. С тех пор как я последний раз поднималась сюда, погода стала еще хуже, и ясно было, что буран кончится не скоро.
Теперь пришло время потрудиться. Раз за разом я ходила вниз и вверх по лестнице, перемещаясь между лабораторией и крышей, таская горшок за горшком, пока наконец приспособления для фейерверка не были расставлены вокруг дымоходов, как незажженные свечи в многоярусном торте.
Хотя в темноте было плохо видно, я не хотела включать фонарь, пока без этого можно обойтись. Нет нужды привлекать нежелательное внимание с земли, подумала я, изображая блуждающий огонек среди темных каминных труб, вздымающихся надо мной — высокие зловещие тени на фоне снежного неба. Темные облака, повисшие надо мной наполовину сдувшимися дирижаблями, были настолько низкими, что, казалось, их можно потрогать рукой.
Я сделала последнюю ходку, и ракета славы Филлис Уиверн тяжелым грузом легла мне на руки. Я не могла таскать ее с собой по крыше, пока не закончу остальные приготовления, и положить ее где-то здесь тоже не могла, иначе она быстро отсырела бы и стала бесполезной.
Нет, я пристрою эту штуку на восточной стороне одного из дымоходов, где она будет защищена от штормовых порывов и готова к запуску, когда пробьет час.
Я брела, казалось, целые мили по колено в снегу и с облегчением вздохнула, добравшись до цели — дымоходов, возвышающихся над западным крылом Букшоу. На удивление легко я установила ракету посреди цветочных горшков с пиротехникой на импровизированном треножнике, который я соорудила из пары вешалок для одежды Фели.
Только один щелчок зажигалки — и ЖЖЖУХ! Она взлетит в ночное небо, словно пылающая комета, перед тем как взорваться с БУУУМ! — который разбудит самого святого Танкреда, спящего под алтарем деревенской церкви уже больше пятисот лет. На самом деле я добавила дополнительную порцию пороха во внутреннюю камеру ракеты, чтобы убедиться, что святой Тэ не останется в стороне от праздника.
Конечно же, ракета славы станет грандиозным финалом моего пиротехнического спектакля. Сначала прольется золотой дождь и распустятся бутоны красного огня, постепенно уступая дорогу взрывам и выстрелам бенгальских бомбард.
Я обвила себя руками, отчасти от веселья, отчасти от холода.
Начну я с королевского салюта, изысканной, но впечатляющей воздушной демонстрации, рецепт которой я нашла в записной книжке дядюшки Тара. Изначально его изобрели знаменитые братья Руджиери для короля Георга II в 1749 году, и его должна была сопровождать музыка, специально сочиненная маэстро Генделем для королевских фейерверков.
Поскольку от фейерверка вспыхнула большая деревянная постройка, сооруженная для королевских музыкантов, сгорев дотла, а под тяжестью большого количества зрителей в реку Темзу обрушился один пролет Лондонского моста, это первое представление не было полностью удачным.
Кто может что сказать? Воссоздание некоторых знаменитых фейерверков может компенсировать, хотя бы отчасти, то, что в то время могло стать национальным замешательством.
Пусть начнется спектакль!
Я смела снег с моих водостойких цветочных горшков и полезла в карман за зажигалкой. Если ветер ослабеет хотя бы на пару секунд, одной доброй искры будет достаточно — одной-единственной искры, чтобы запустить огненное представление, о котором будут говорить, когда я стану пожилой леди, кудахчущей над своими химическими котлами.
Я отступила на шаг назад, чтобы напоследок окинуть взглядом любовно приготовленные взрывчатые вещества.
Возможно, из-за того, что я щурила глаза от снега, я не сразу заметила вторую пару следов, тянущихся к двери.
Дед Мороз! — сначала подумала я. Он припарковал свои сани, прошел по крыше и вошел в дом через ту же дверь, из которой я вышла.
Но почему? Почему он не полез сразу через дымоход, как делал сотни лет?
Конечно же! Ясно как день! Дед Мороз — сверхъестественное существо, не так ли? Он знал о клее и обошел его! Но разве сверхъестественные существа оставляют следы на снегу?
Почему я не подумала о такой элементарной вещи раньше и не сэкономила силы?
Но погоди-ка! Разве я не приходила сюда сама раньше, чтобы расставить горшки с пиротехникой?
Разумеется! Ну ты и дура, Флавия!
Я смотрю на свои собственные следы.
Однако… эта мысль еще не успела оформиться, но я знала, что это не может быть правдой. Последний раз я была на крыше несколько часов назад. С учетом сильного ветра и снегопада мои ранние следы наверняка исчезли в считаные минуты. Даже свежие мои отпечатки уже начинали терять четкость.
Парой прыжков я переместилась к цепочке следов и сразу же увидела, что они идут от двери, а не к ней.
Кто-то кроме Флавии и Деда Мороза побывал на крыше.
И совсем недавно, если не ошибаюсь.
Более того, если я правильно прочитала следы, он до сих пор тут, прячется где-то в сугробах.
«Убегай изо всех сил!» — закричала древняя инстинктивная часть моего мозга, но я еще колебалась, не желая двигаться даже на дюйм, когда из-за дымохода будуара Харриет молча выступила темная фигура.
Она была одета в длинное старомодное пальто-авиатор, наполовину закрывавшее сапоги для верховой езды, высокий воротник поднят выше ушей. Глаза закрыты маленькими круглыми зелеными линзами старого кожаного шлема вроде тех, что Харриет носила, когда управляла самолетом, а руки в длинных жестких кожаных перчатках с крагами.
Первая моя мысль была о том, что это привидение — моя мать, и моя кровь заледенела.
Хотя всю свою жизнь я мечтала снова быть с Харриет, я не хотела, чтобы это произошло так. Не в маске и не на обдуваемой ветрами крыше.
Боюсь, я всхлипнула.
— Кто вы? — выдавила я.
«Твое прошлое», — мне показалось, что именно это прошептала фигура.
Или это просто ветер?
— Кто вы? — я спросила снова.
Фигура сделала угрожающий шаг ко мне.
Потом внезапно где-то в моей голове заговорил голос, так же спокойно, как диктор на «Би-би-си», читающий прогнозы погоды на Роколле, Шетландских и Оркнейских островах.
«Спокойно, — говорил он. — Ты знаешь этого человека, просто еще не поняла это».
Так оно и было. Хотя у меня была вся необходимая информация, я еще не сложила части головоломки воедино. Этот призрак — не более чем человек, одевшийся в костюм из студийного гардероба, кто-то, кто не хочет быть узнанным.
— Это бесполезно, мистер Лампман, — сказала я, обретая твердость. — Я знаю, что вы убили вашу мать.
Почему-то казалось неправильно называть его «Вэл».
— Вы и ваш сообщник прикончили ее и переодели в костюм, который она носила в фильме «Облаченная для смерти» — роль, которую вы обещали своей — как вы это называете? — любовнице.
Слова этой старой формулы, раздающиеся из моих уст, практически успокаивали меня — финальный обмен между хладнокровным убийцей и следователем, раскрывшим дело. Пришлось изрядно покопаться в «Тайнах кино» и «Серебряном экране», чтобы выяснить, как происходят эти финальные разоблачения. Я была горда собой.
Но недолго.
Фигура внезапно прыгнула, застав меня врасплох и чуть не опрокинув в снег. Только размахивая руками и неловко, вслепую отпрыгнув назад, я сумела остаться на ногах.
Нападающий блокировал мне путь к лестнице, так что бежать туда не имело смысла. Лучше найти безопасность на высоте, как кошка.
Я забралась, поскальзываясь, на подножие дымохода — то, что я не намазала клеем. Здесь я могу держаться одной рукой, а второй бить убийцу в лицо, если будет на то необходимость.
Он не заставил себя ждать.
С шипением разъяренной змеи нападающий вытащил из просторного кармана пальто палку, которую, полагаю, полиция именует дубинкой, и попытался ударить меня, промахнувшись на пару дюймов мимо моих ступней.
Бух! — стукнула дубинка, — и опять бух! Удары сыпались на кирпичный выступ подножия, издавая резкие тошнотворные звуки, как будто кости ломались.
Приходилось скакать, как горцу-танцору, чтобы мне не раздробили ноги.
За моей спиной, помнила я, на трубе гостиной были фитили пиротехники, может быть, в десяти футах от меня. Если бы я только могла до них дотянуться… поднести зажигалку к фитилю… позвать на помощь… остальное было бы предоставлено судьбе.
Но сейчас перчатки хватали меня за щиколотки, и я пиналась изо всех сил.
В какой-то момент я была вознаграждена за свои усилия: кожаная подошва моего ботинка стукнула по черепу врага, и фигура отпрянула с хриплым криком боли, хватаясь за лицо.
Воспользовавшись своим преимуществом, я перебралась к дальней стене трубы. Надеюсь, оттуда я смогу спрыгнуть на крышу незаметно. 1 ... 15 16 17 18 19 20 21 22 23 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.