.RU
Карта сайта

Сказка с элементами научной фантастики и политической сатиры из серии о приключениях Незнайки - 17


Видя, что никто не является в их контору для покупки акций, Мига страшно расстраивался и говорил, что если так пойдет дальше, то их акционерное общество лопнет, и все они останутся нищими.
— Что ж, это вполне может случиться, — подтвердил Жулио. — Недавно в газете писали, что у нас чуть ли не ежедневно лопается какое-нибудь акционерное общество.
— А как они лопаются? — заинтересовался Незнайка.
— Ну, бывает, задумают какие-нибудь деловые коротышки организовать доходное предприятие, выпустят акции, чтоб собрать капитал, затратят денежки, а акций у них никто покупать не станет. В таких случаях говорят, что их общество лопнуло или вылетело в трубу. На самом деле никто, конечно, не лопается. Это просто фигуральное выражение, которое обозначает, что общество погибло, прекратило существование — лопнуло, как мыльный пузырь, — объяснил Жулио.
— А то, бывает, соберется какая-нибудь шайка мошенников, — сказал Козлик. — Выпустят акции, продадут их, а сами сбегут с деньгами. Вот тогда тоже говорят, что общество лопнуло.
— Вот из-за таких жуликов теперь уже у нас и честным коротышкам не верят, — сказал Мига. — Вот мы, например: мы организовали наше акционерное общество, чтоб облагодетельствовать бедняков. Чего мы хотим? Мы хотим достать для бедняков семена с Луны, а бедняки сами же не хотят давать нам для этого деньги. Где же справедливость, я вас спрашиваю?
— Но, может быть, у бедняков нет денег? — высказал предположение Незнайка.
— Нет денег, так пусть достанут! — презрительно фыркнул Мига. — Конечно, у бедняков денег нет, то есть у них нет больших денег, хочу я сказать. Если у них и есть, то какие-нибудь жалкие гроши. Но бедняков-то ведь много! Если каждый бедняк наскребет хоть небольшую сумму да принесет нам, то у нас соберется порядочный капиталец и мы сможем хорошо поднажиться… то есть… Тьфу! Мы сможем не поднажиться, а достать семена гигантских растений. Для такого дела нельзя скупиться! Ведь кому это выгодно? Это выгодно самим беднякам. Если каждый бедняк вырастит у себя на огороде огурец величиной вот хотя бы с Козлика или арбуз величиной с двухэтажный дом, кому от этого выгода? Мне? Тебе? Козлику?.. Это выгодно, в первую очередь, самому бедняку. Из одного такого арбуза он сможет извлечь столько сладкой сахарной жижи, что на целый сахарный завод хватит. Это же богатство! У нас каждый бедняк богачом станет! И начнется тогда благодать!
— Вот ты и скажи об этом самим беднякам, — проворчал Жулио. — Мы—то ведь и без тебя понимаем.
— Это замечание верное. Мы мало уделяем внимания рекламе, — согласился Мига. — Если мы хотим, чтоб акции продавались, то должны рекламировать их.
После этого разговора Мига принялся бегать по городу и устраивать в газеты рекламные объявления. В этих объявлениях каждому коротышке, который приобретет хоть одну акцию, сулились огромные барыши. Кроме того. Мига договорился с рекламной мастерской, и художники этой мастерской нарисовали огромный плакат, который был установлен на одной из самых больших площадей Давилона. На этом плакате был изображен Незнайка в скафандре и было написано огромными буквами:
Жалеть не будут коротышки
И не потратят деньги зря,
Коль будут покупать акции
Общества гигантских растений,
По одному фертингу штука!
Глава пятнадцатая
^ ДЕЛО НАЛАЖИВАЕТСЯ
Пока Мига носился по городу, устраивая рекламные дела общества, Жулио пропадал у себя в магазине, торгуя разнокалиберными товарами, и в контору наведывался редко. Постепенно он разуверился в успехе начатого дела и не хотел терять доходов, которые приносила ему торговля. В конторе постоянно находились лишь Незнайка и Козлик. На первых порах Незнайка чинно сидел за столом в ожидании покупателей акций. Перед ним лежали толстая тетрадь в твердом картонном переплете и автоматическое перо. На тетради было написано красивыми буквами: "Приходо-расходная книга". Один из ящиков стола был доверху набит приготовленными для продажи акциями. Другой ящик предназначался для денег, вырученных от продажи. Пока этот ящик был пуст, и чем дальше шли дни, тем меньше оставалось надежды, что когда-нибудь в нем появятся деньги.
Козлик тоже вначале исправно дежурил в коридоре у двери, но, видя, что покупатели не являются, переселился в контору, и они с Незнайкой по целым дням играли в "плюсики—нолики", сидя на мягком диване, и вели разные разговоры. От нечего делать Незнайка часто смотрел на висевшую на стене картину с непонятными кривульками и загогулинками и все силился понять, что на ней нарисовано.
— Ты, братец, лучше на эту картину не смотри, — говорил ему Козлик. — Не ломай голову зря. Тут все равно ничего понять нельзя. У нас все художники так рисуют, потому что богачи только такие картины и покупают. Один намалюет такие вот загогулинки, другой изобразит Какие-то непонятные закорючечки, третий вовсе нальет жидкой краски в лохань и хватит ею посреди холста, так что получится какое-то несуразное, бессмысленное пятно. Ты на это пятно смотришь и ничего не можешь понять — просто мерзость какая-то! А богачи смотрят да еще и похваливают. "Нам, говорят, и не нужно, чтоб картина была понятная. Мы вовсе не хотим, чтоб какой-то художник чему-то там нас учил. Богатый и без художника все понимает, а бедняку и не нужно ничего понимать. На то он и бедняк, чтоб ничего не понимать и в темноте жить". Видишь, как рассуждают!.. Я таких рассуждений вдоволь наслушался, когда работают у мыльного фабриканта. Есть такой мыльный фабрикант Грязинг. Только я у него не на фабрике работал, а в доме. Истопником был. Ну, братец, нагляделся я, как богачи-то живут! Домище у него огромный! Комнат видимо—невидимо! Одних печей приходилось двадцать пять штук топить, не считая каминов. А парового отопления господин Грязинг не хотел у себя заводить. С каминами, говорит, вид роскошнее. Автомобилей у него десять штук было. А костюмов — хоть пруд пруди! Как соберется в гости ехать, так часа два думает, какой костюм надеть. Честное слово, не вру! Слуг у него — не перечесть. Один слуга обед варит, другой на стол подает, третий посуду моет, четвертый ковры пылесосит. Шоферов — пять штук. Пока один господина Грязинга на автомобиле катает, остальные четверо в прихожей в шахматы дуются. Утром, как только Грязинг проснется, сейчас же в электрический звонок звонит, чтоб несли ему одеваться. Принесут ему, значит, одежду, начнут одевать, а он только руки подставляет да ноги протягивает. Потом посадят его перед зеркалом, начнут причесывать, намажут нос вазелином, чтоб хороший цвет был, а он сидит да глазами хлопает — всего и дела-то! Проголодается он, так вот перед зеркалом сидя, — и завтракать. Часа два за столом сидит — вот не сойти с места! Потом поваляется на диване и едет в гости или на автомобиле кататься. Вечером наедут к нему приятели, приятельницы. Заведут музыку, танцы. Разгуляются так, что поломают всю мебель, разобьют рояль и разъедутся по домам. Потом вспоминают: вот, говорят, хорошо повеселились!
— А зачем же мебель ломать? — удивился Незнайка.
— Ну, так у них полагается. Не знают, чем занять себя от безделья, ну, давай, значит, мебель ломать. Так и в приглашениях пишут: "Просим пожаловать к нам на журфикс. Будут разломаны двенадцать кресел, четыре дивана плюшевых, два рояля, раздвижной стол и разбиты все окна. Сбор гостей в шесть часов вечера. Просьба прибыть без опоздания".
— Ну, а потом, что же они, без мебели сидят?
— Вот чудак! Мебель они новую купят.
— Даром только деньги тратят! — проворчал Незнайка. — Лучше бедным отдали бы.
— Дожидайся! Бедным отдавать они не любят. Это неинтересно.
— Что же, этот Грязинг только и делал, что на диване валялся да мебель ломал? — спросил Незнайка. — А когда же он своей фабрикой управлял?
— Зачем же ему фабрикой управлять? Для этого у него управляющий есть. Раз в неделю управляющий приходит к нему с отчетом. А он как увидит, что доходы от фабрики уменьшились, сейчас же управляющего вон и назначит нового. Вот новый и начнет стараться, чтобы доходы были побольше: уменьшит плату рабочим, повысит цены на мыло. Таким образом, сам Грязинг ничего не делает, а денежки наживает. Уже несколько миллионов нажил.
— К чему же богачам столько денег? — удивился Незнайка. — Разве богач может несколько миллионов проесть?
— "Проесть"! — фыркнул Козлик. — Если бы они только ели! Богач ведь насытит брюхо, а потом начинает насыщать свое тщеславие.
— Это какое тщеславие? — не понял Незнайка.
— Ну это когда хочется другим пыль в нос пустить. Например, один богач построит себе большой дом, а другой посмотрит и говорит: "Ах, ты такой дом построил, а я отгрохаю вдвое больше!" Один заведет себе повара да лакея, а другой говорит: "Ну так я себе заведу не только повара и лакея, а еще и швейцара". Один наймет целый десяток слуг, а другой говорит: "Ну так я найму два десятка, да еще сверх того пожарника в каске у себя во дворе под навесом поставлю". Один заведет три автомобиля, другой тут же заведет пять. Да еще и хвастает: "Я, говорит, лучше его. У него только три автомобиля, а у меня целых пять". Каждому, понимаешь, хочется показать, будто он лучше других, а так как ум, доброта, честность у нас ни во что не ценятся, то хвалятся друг перед другом одним лишь богатством. И тут уж никакого предела нет. Тщеславие такая вещь: его ничем не насытишь. Я сам, братец, изведал, какая это скверная штука. Я ведь не всегда бедняком был. Правда, я и богачом не был. Просто у меня постоянная работа была. Я тогда на завод поступил и зарабатывать стал прилично. Даже на черный день начал деньги откладывать, на тот случай, значит, если снова вдруг безработным стану. Только трудно, конечно, было удержаться, чтоб не истратить денежки. А тут все еще стали говорить, что мне надо купить автомобиль. Я и говорю: зачем мне автомобиль? Я могу и пешком ходить. А мне говорят: пешком стыдно ходить. Пешком только бедняки ходят. К тому же автомобиль можно купить в рассрочку. Сделаешь небольшой денежный взнос, получишь автомобиль, а потом будешь каждый месяц понемногу платить, пока все деньги не выплатишь. Ну, я так и сделал. Пусть, думаю, все воображают, что я тоже богач. Заплатил первый взнос, получил автомобиль. Сел, поехал, да тут же и свалился в ка—а—ах—ха—наву (от волнения Козлик даже заикаться стал). Авто—аха—мобиль поломал, понимаешь, ногу сломал и еще четыре ребра. Целых три месяца лечился потом. Все свои сбережения на докторов истратил. Все-таки вылечился, только с тех пор, как начну волноваться, никак не могу слово "ав—то—аха—мобиль" ска—ахасказать, каждый раз говорю "авто—аха—мобиль", вот.
— Ну, а автомобиль ты починил потом? — спросил Незнайка.
— Что ты! Пока я болел, меня с работы прогнали. А тут пришла пора за автомобиль взнос платить. А денег—то у меня нет! Ну мне говорят: отдавай тогда авто—аха—ха—мобиль обратно. Я говорю: идите, берите в каа—ха—ханаве. Хотели меня судить за то, что автомобиль испортил, да увидели, что с меня все равно нечего взять, и отвязались. Так ни автомобиля у меня не стало, ни денег.
Таких историй Козлик рассказывал множество. Жизнь его была богата разными приключениями. Незнайка с интересом слушал его, и ему не приходилось скучать.
Однажды Незнайка и Козлик сидели и разговаривали, как обычно. Неожиданно дверь отворилась. Они думали, что пришел Мига, но в контору вошел незнакомый коротышка. На нем была ветхая блуза с протертыми на локтях рукавами. Когда-то она была синяя, но от долгого употребления выцвела и побелела, особенно на плечах. Брюки на нем были какого—то непонятного грязновато—серого цвета, с махрами внизу, а на коленках красовались две большие, аккуратно пришитые четырехугольные заплатки из черной материи. Голову его украшала старая соломенная шляпа с дыркой на самом видном месте и с оборванными, словно обгрызенными по краям полями, из-под которых выбивались седые волосы.
Незнайка невольно улыбнулся, увидев этот маскарадный наряд, но его улыбка моментально исчезла, как только он взглянул на лицо вошедшего. Оно было худое, словно иссохшее, и смуглое, как бывает у коротышек, которые по целым дням работают на открытом воздухе. Выражение лица было строгое. Но особенно поражали глаза. Они глядели из-под седых бровей настороженно, с тревогой, но в то же время с достоинством и не то с затаенной болью, не то с укоризной. Нет, Незнайка не мог смеяться, встретившись с взглядом этих печальных глаз, да и никто бы не смог смеяться.
Поздоровавшись с воззрившимся на него Незнайкой и Козликом, седой коротышка поставил в угол суковатую палку, которую держал в руках, достал из кармана аккуратно сложенный клочок газеты, развернул его и, показав Незнайке, спросил:
— Это у вас?
Незнайка разглядел напечатанное в газете объявление об учреждении Акционерного общества гигантских растений и кивнул головой:
— У нас.
Козлик подвинул к гостю мягкое кресло и учтиво сказал:
— Садитесь вот на креслице, дедушка.
Вошедший поблагодарил Козлика, сел на краешек кресла и сказал:
— Значит, все это правда?
— Что — правда? — не понял Незнайка.
— Ну, правда, что существуют эти сказочные семена?
— Конечно, правда, — ответил Незнайка. — Но семена эти вовсе не сказочные, а самые настоящие. Ничего сказочного или фантастического в этом нет.
— Вы бы не говорили так, если бы знали, что это значит для нас, бедняков! — сказал коротышка. — Я вот… мы вот… — заговорил он волнуясь. — Мы всем селом вот собрались: хотим содействовать этому великому делу, то есть тоже, значит, хотим быть акционерами. Мы всем обществом собрали вот деньги… Каждый дал сколько мог…
Он сунул за пазуху руку и "вытащил носовой платочек, в котором были завязаны узелком деньги.
— Сколько же вы хотите приобрести акций? — спросил Незнайка.
— Одну, голубчик! Только одну! Нам удалось собрать всего лишь фертинг, да и то по нашим доходам это большая сумма.
— Но на одну акцию придется очень немного семян. Их ведь не хватит на все ваше село, — сказал Козлик.
— Голубчик, да вы дайте нам хоть одно зернышко! Пусть у нас вырастет хоть один гигантский огурец. Разве мы станем есть его? Мы его оставим на семена. Весь урожай оставим на семена. И второй урожай, если понадобится, оставим, и третий… Мы согласны ждать и год, и два, и три, и четыре. Пусть только будет у нас надежда, что когда-нибудь мы выбьемся из нищеты. С надеждой, голубчик, жить легче.
В это время в контору вернулись Мига и Жулио. Козлик потихонечку дернул Мигу за рукав и зашептал на ухо:
— Покупатель пришел! Акцию хочет купить.
Мига тотчас подошел к покупателю, пожал ему руку и спросил, как его звать.
— Меня зовут Седенький, — сказал посетитель. — У нас в селе меня все называют Седеньким.
— Разрешите поздравить вас, господин Седенький, — сказал с важностью Мига. — Лучшего применения для своих капиталов вы не могли и придумать. Это самое верное и доходное дело, которое когда—либо существовало на свете. Вы первый, кто пожелал приобрести наши акции, поэтому разрешите сфотографировать вас. Завтра же ваш портрет будет напечатан в газете.
Мига тут же подошел к телефону и вызвал фотографа. Посетитель между тем развязал узелок и выложил на стол целую кучу медных монет. Жулио велел Незнайке и Козлику пересчитать деньги. Незнайка и Козлик взялись считать, но никак не могли справиться с этим делом. Монетки были исключительно мелкие: все по сантику, да по два, да по полсантика, одна только самая крупная монетка была в три сантика.
Наконец деньги были сосчитаны, и Жулио велел Незнайке выдать покупателю акцию. Бережно взяв акцию в руки, Седенький с интересом принялся разглядывать ее. На одной стороне акции был изображен огромнейший арбуз, окруженный крошечными коротышками. Некоторые из них пытались вскарабкаться на арбуз, приставив к нему деревянную лестницу. Пятеро коротышек уже залезли на вершину арбуза и плясали там, взявшись за руки. Впереди зрели на грядке гигантские огурцы. Каждый огурец величиной с коротышку. Позади виднелись крошечные деревенские домики, над которыми, словно строевой лес, возвышались колосья гигантской земной пшеницы. На обратной стороне акции имелось изображение космической ракеты и Незнайки в космическом скафандре. Тут же было напечатано сообщение о целях, для которых учреждалось акционерное общество. Вверху было написано красивыми разноцветными буквами: "Акционерное общество гигантских растений — путь к богатству и процветанию. Цена 1 фертинг". Пока Седенький разглядывал акцию и, казалось, забыл обо всем на свете, Мига пошептался о чем-то с Жулио, после чего отсчитал еще десять акций и, протянув их Седенькому, сказал:
— Мы приняли решение выдать первому нашему покупателю премию в размере десяти акций. Просим принять от нас этот подарок. Теперь вы наш акционер и тоже должны содействовать скорейшему распространению акций. Убеждайте всех своих знакомых и незнакомых покупать наши акции, говорите, что каждый, кто приобретет нашу акцию, в самый короткий срок сделается богачом.
Седенький с благодарностью принял акции, аккуратно завернул их в платочек и спрятал за пазуху. В это время явился фотограф со своим аппаратом. Он велел Седенькому сесть в кресло, заложив ногу за ногу.
— Таким образом заплаточка на одной коленке у вас будет закрыта, — объяснил фотограф, — а на другую заплаточку я попрошу вас положить вашу шляпу… Только не так, а вот так, чтобы дырочка на шляпе не была видна…
— А вот этого как раз и не надо, — вмешался в разговор Мига. — Сфотографировать нужно так, чтобы все заплаты и дыры хорошо вышли на снимке. Пусть всем будет видно, до чего у нас коротышек доводит бедность. Как только все увидят, что даже такие вот бедняки покупают наши акции, так сейчас же бросятся в нашу контору, словно голодные волки… А вам, голубчик, нечего стыдиться своих заплат, — сказал Мига Седенькому. — Пусть стыдятся те, кто вас сделал нищим. Богачи пусть стыдятся! Это они ободрали вас, как козел липку. Всю свою жизнь вы трудились на них и не смогли даже заработать на приличное платье.
Пока Мига произносил эту речь, фотограф сделал снимок, и Седенький собрался уходить.
— Скажите, — спросил его на прощание Мига, — как вы узнали о существовании нашего общества? Что натолкнуло вас на мысль купить акцию?
— Что же натолкнуло? — ответил, подумав, Седенький. — Натолкнул, можно сказать, случай. Этот клочок газеты, который вы видите у меня в руках, попал ко мне чисто случайно. В нашем селе ведь одни бедняки живут. Газет никто не выписывает, книжек никто не покупает. На это ни у кого денег нет. Однако почитать газетку и нам иногда удается. Это случается, когда кому—нибудь в магазине завернут в обрывок старой газеты покупку. Каждый из нас такие клочочки газет собирает; сам читает и другим дает почитать. Точно так и на этот раз вышло. Один из наших жителей купил в магазине сыру, а сыр ему завернули в этот клочок газеты. Вот и стали мы всем селом про эти сказочные семена читать, а потом решили сложиться вместе и купить хоть одну акцию. Очень уж дело заманчивое! Землицы—то у каждого из нас мало. Своего урожая не хватает, чтоб прокормиться. А у богатых много земли. Вот и идешь, значит, к богатею работать. Он выделит тебе участок земли. Ты на этом участке вырастишь пшеничку, репку, скажем, или картошку. Половину урожая себе возьмешь, а другую половину должен отдать богачу, за то что позволил на его земле поработать. Богачу это выгодно. Он поделит свою землю на участки: один участок мне отдаст, другой тебе, третий ему… Мы все, значит, работаем, и каждый половину своего урожая богачу тащит. А богач—то, выходит, и не работает, а урожая у него больше всех собирается. Вот и получается: у одних денег хоть пруд пруди, а другие с голоду пухнут. 1 ... 13 14 15 16 17 18 19 20 ... 41 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.