.RU
Карта сайта

Пер. Екатерина А. Рябова Кадзии Мотодзиро, написавший "Лимон" - 13


вдруг, откуда-то издалека, из темноты, где не было электрического света,
раздался звон разбившихся стеклянных дверей.

2

От матери пришло письмо:

"С тех пор как умерла Нобуко, отец совсем сдал. У тебя здоровье
тоже слабое, прошу, побереги себя. Еще одного удара нам не перенести.
В последнее время я часто просыпаюсь посреди ночи, как будто от
испуга. Так тревожусь о тебе. Стараюсь не думать, но все напрасно.
Просыпаюсь и больше не могу заснуть".

Читая эти строки, Такаси почувствовал, как комок подкатил к горлу. В
ночи, когда все вокруг спят, они с матерью мучат друг друга. Учащенное
биение его сердца в такие моменты ведь может разбудить ее.
Младший брат Такаси умер от позвоночного кариеса. Вслед за ним умерла
младшая сестренка Нобуко - ушла, потеряв силы жить. Рой насекомых кружится
вокруг мертвого собрата, стеная и плача. И брата, и сестру опустили в землю
с белой гипсовой постели, где до этого они лежали год.
Почему же врач сказал ему: "Этот год определит последующие десять лет"?
В тот момент где-то в глубине души возникло дурное предчувствие, и он
подумал:
"Словно бы у меня должна быть какая-то цель, которую я могу достичь
только за эти десять лет. Почему же он не сказал мне, что я умру уже через
несколько лет?"
Перед его глазами встала безжизненная картина, которую ему часто
приходилось видеть.
Остановка на улице темных холодных официальных зданий. Он ждал трамвая
и раздумывал: стоит ли ему возвращаться домой или ехать в шумный центр. Он
никак не мог принять решение. Сколько он ни ждал, трамвай не приходил ни с
той, ни с другой стороны. Тяжелые черные тени зданий, голые деревья, контуры
тусклых фонарей. - Трамваи, переполненные как аквариум, иногда пересекают
перекресток где-то вдали. Внезапно он потерял контроль над картиной. Он
почувствовал, что формы вокруг резко рушатся.
Как-то раз в детстве Такаси топил в речке мышь, попавшуюся в мышеловку.
Проволочная сетка в кристальной воде, казалось, висит в воздухе. Мышь вскоре
перестала барахтаться, прижавшись мордочкой к сетке. Наконец белые пузырьки
всплыли на поверхность воды...
Еще пять, шесть лет назад его болезнь, словно бы заранее договорившись
со смертью, не причиняла ему ничего, кроме какой-то сладкой грусти, и так
проходило время. Но однажды он заметил, что его не волнует больше ничего,
кроме еды и отдыха, а те желания и чувства, которые он взращивал в себе:
гурманство, праздность, любопытство, постепенно уносили от него волю жить.
Он не раз пытался взять себя в руки, вернуть себе вкус жизни. Однако его
мысли и действия как-то незаметно превратились в пустой звук и, утратив
былую подвижность, замерли. Такая картина предстала перед ним.
"Немало людей с такими симптомами умирали по истечении определенного
времени. Такие симптомы появились и у тебя".
Когда один его знакомый, большой ученый, впервые сказал ему это, он не
стал спорить с ним, хотя ненавидел эти слова, и его голова отказывалась
принимать их. Но теперь он больше не противился им. Ему уготована белая, как
гипс, постель, а потом черная земля, в которую он уйдет через несколько лет.
Спускалась ночь, донеся стук колотушки сторожа, где-то во мраке своего
сердца Такаси прошептал:
"Доброй ночи, матушка".
Стук колотушки отзывался со склонов, со стороны усадеб около дома
Такаси, и по изменению его эха можно было представить, куда идет сторож. Лай
собак вдалеке походил на скрип в легких. - Наконец Такаси увидел ночного
сторожа. А затем силуэт матери. На сердце все сгущались сумерки, и он вновь
прошептал:
"Доброй ночи, матушка".

3

Закончив уборку в комнате, Такаси настежь распахнул окно и прилег на
тростниковую кушетку. Услышав птичью трель "дзю-дзю", он пригляделся и в
тени живой изгороди увидел камышовку, неумело выводившую мелодию.
Приподняв голову, чтобы получше разглядеть ее, он, имитируя птичью
трель, просвистел "дзю-дзю". - Когда-то давно у него была канарейка.
Ослепительные лучи утреннего солнца бисером рассыпались по листве.
Обычно камышовки настораживаются, услышав свист Такаси, но эта так же, как и
его канарейка, не обратила на него никакого внимания. Она была толстой,
видимо, много ела, - словно бы надела пуховый жилет. - Когда Такаси умолк,
она равнодушно упорхнула на одну из нижних веток.
На другой стороне низины возле усадьбы, принадлежавшей какому-то
аристократу, виднелся сад, залитый солнечным светом. На сухой желтой траве
лежал красный футон.[69] - Такаси встал необычно рано, и это утро его
восхитило.
Немного погодя Такаси увидел блестящие красные плоды целаструса,[70]
которые висели над крышей, осыпанной засохшими коричневыми листьями, а затем
вышел за ворота.
Под безветренным синим небом пожелтевшее дерево гинкго, отбрасывая
тень, застыло в неподвижности. Длинный забор, облицованный белой плиткой,
светится чистотой прозрачного зимнего дня. Вдоль забора медленно бредет
старуха с малышом за спиной.
Спустившись по длинному склону, Такаси направился на почту. Дверь
почты, залитой солнечным светом, непрестанно хлопала, люди и свежий утренний
воздух врывались внутрь. Такаси подумал, что уже давно он не дышал таким
воздухом.
Он медленно взбирался на холм. Уже распустилась камелия и аралия.
Увидев бабочек, Такаси удивился, ведь декабрь на дворе. А вдогонку за ними
словно яркие солнечные точки неслись слепни.
"Счастье - словно безумие", - подумал он. На солнце его разморило, и он
остановился передохнуть. - Неподалеку играли дети. Девочки и мальчики
четырех-пяти лет.
"Наверное, не заметят", - решил Такаси, и сплюнул мокроту в мелкую
канаву с водой. Он направился к детям. Некоторые девочки были на удивление
шумными, а мальчики, наоборот, выглядели очень спокойно. На дороге камешком
были вычерчены неумелые линии. - Такаси вдруг подумал, что все это уже
где-то видел. В душе что-то всколыхнулось. Слепень, пробудивший
воспоминания, улетел в бескрайнее прошлое Такаси. В то ясное декабрьское
утро.
Слепень отыскал его. Камелия. Дети, играющие рядом с опавшими цветами.
Он забыл дома рисовую бумагу, отпросился у учителя и стремглав побежал
обратно домой. Ему казалось, что это утро какое-то необычное: у всех
занятия, а он возвращается из школы. Словно бы в час священнодействия ему
разрешили подглядеть за чем-то запретным, - подумал Такаси и улыбнулся.
После обеда солнце, как и всегда, будет клониться к горизонту, от этой
мысли Такаси стало грустно. Солнце светит так слабо, словно это лучи на
потертых детских фотографиях.
Как могут тосковать о прошлом те, у кого нет надежды на будущее? Разве
за последнее время у него были такие светлые надежды на будущее, как
сегодня? Не являются ли мысли, которые крутятся в голове этим утром,
доказательством его вальяжных привычек, смахивающих на привычку
какого-нибудь русского аристократа завтракать в два часа дня.
Возвращаясь к почте, он стал спускаться по длинному склону.
"Прошу забыть о моей просьбе, о которой я написал сегодня утром. Я
передумал".
Еще сегодня утром он подумывал о том, чтобы перебраться к теплому
морскому побережью и провести там зиму, поэтому написал письмо приятелю,
живущему в тех местах с просьбой подыскать жилье.
Почувствовав сильную усталость, он, с трудом переводя дыхание,
возвращался по тому же самому склону домой. Не прошло и дня, как холодный
зимний ветер растрепал ветви дерева гинкго, которые в лучах утреннего солнца
отбрасывали густую тень. Теперь опавшие листья блестели на дороге,
погруженной в сумерки. Он почувствовал сентиментальную привязанность к этим
листьям.
Такаси добрался до тропинки, проходящей мимо его дома. От дома она
петляла и взбиралась на скалу. Картина, которую он обычно наблюдал из окна
своей комнаты, вдруг предстала перед его глазами, открытая всем ветрам. В
небе плыли мрачные облака. В одном из домов, где еще не включен свет, на
втором этаже уже закрыты ставни. Четко видна их деревянная обшивка. - Что-то
сродни восхищению заставляло его оставаться на месте. Комната, в которой он
жил, была рядом. Такаси смотрел на эту картину со свежим чувством, словно
никогда не видел ее прежде.
Хотя свет еще не включен, ставни с деревянной обшивкой, на втором
этаже, уже закрыты. - Неожиданно Такаси понял, что одинок, и тоскует по
дому.
Голоден. Нет крыши над головой для ночлега. День подходит к концу, а
этот чужой город в чужой стране уже отверг его.
Сердце заволокло мрачными тучами: а не так ли все на самом деле?
Сомнительное и в то же время сладкое ощущение, будто это и вправду случилось
с ним, было мучительным.
Отчего возникла подобная фантазия? Почему она так мучает и в то же
время находит отклик в его сердце? Такаси казалось, что он смутно понимает
причину.
Запах жареного мяса смешался с запахами вечерних заморозков. Прохожий,
напоминавший плотника после трудового дня, торопливо поднимался по дороге.
Когда они поравнялись, Такаси услышал его дыхание.
"Моя комната там", - подумал он и отыскал глазами свое окно. Окутанное
ранними сумерками, оно казалось совершенно бессильным перед небытием,
расползающимся, словно эфир, по этой картине.
"Комната, которую я люблю. Комната, в которой я живу. Там хранятся все
вещи, которыми я обладаю, а возможно, и все мои каждодневные заботы.
Кажется, стоит лишь подать голос, как призрак откроет окно и высунет голову
наружу. Точно так же висящее на вешалке домашнее зимнее кимоно порой
напоминает мне меня самого. Пристально вглядываясь в крыши и окна
безразличных домов, я становлюсь посторонним прохожим. Наверняка именно так
окружающее безразличие толкает человека на самоубийство. - Но я не могу
безвольно следовать за своей недавней фантазией, куда бы она меня ни
уводила.
Хорошо бы пораньше включили свет. Когда матовое стекло окна пропускает
мягкий желтый свет лампы, то и в сердце прохожего возникает впечатление о
домашнем уюте тех, кто живет в этой комнате. Тогда могут появиться и силы
поверить в счастье".
Такаси шел по дороге, как вдруг до него донесся бой стенных часов "бом,
бом...". "Какой странный звук", - подумал он и нетвердой походкой стал
спускаться вниз по склону.

4

После того, как ветер сдул всю листву с деревьев и мостовых, его звуки
изменились. С наступлением вечера асфальт начинал искриться от инея, словно
разрисованный разноцветными карандашами. В один из таких вечеров Такаси,
покинув свой тихий квартал, отправился на Гиндзу. Там уже шла бойкая
рождественская и новогодняя торговля.
Почти все прохожие шли по тротуарам вместе с кем-то: будь то друзья,
возлюбленные, семьи. Те, у кого не было компании, казалось, ждут назначенной
встречи. И даже одиночным прохожим, несомненно, обладающим здоровьем и
деньгами, эта кутерьма вряд ли причиняла неудобство.
- Для чего я прихожу на Гиндзу?
Такаси часто думал, что такие улицы не вызывают в нем ничего, кроме
усталости. В такие моменты он всегда вспоминал лицо одной девочки, которую
однажды увидел в трамвае.
Со смущенной улыбкой она стояла напротив Такаси, держась за поручень.
Из ворота большого, словно с чужого плеча, зимнего кимоно торчала девичья
шейка. Утонченная красота этой девочки с первого взгляда наводила на мысль о
ее болезни. Белую как фарфор кожу покрывал чуть заметный темный пушок.
Вокруг ноздрей засохла грязь.
"Наверно, сбежала из постели", - подумал Такаси, наблюдая за ее
улыбкой, которая словно рябь на воде то появлялась, то исчезала. Собираясь
высморкаться, она лишь потерла нос. И в этот момент залилась краской, словно
огонь в печке.
Вспоминая свою усталость в тот день и растущее сочувствие к девочке,
теперь и он сам оказался в похожей ситуации, не зная, как ему сплюнуть
мокроту. Словно девушка из сказки братьев Гримм, которой стоило лишь открыть
рот, как оттуда выпрыгивали лягушки.
Тут он увидел, как один прохожий отхаркался. Вслед за этим чьи-то
дешевые гэта приблизились к этому месту и растерли мокроту по земле. Эти
гэта не были обуты на ноги. Старик-продавец жестяных волчков, разложивший на
краю дороги товар, рассердился, увидев мокроту возле своих циновок, и, взяв
в руки гэта, растер ее.
Такаси оглянулся на прохожих, как бы спрашивая: не видел ли этого
кто-нибудь еще? Похоже, никто больше не обратил на это внимания. Старик
сидел слишком близко к проходящим, чтобы попасть им на глаза. К тому же
жестяные волчки, которые продавал старик, не пользовались спросом даже в
провинциальных лавках. Такаси еще ни разу не видел, чтобы кто-нибудь купил
такую игрушку.
- Для чего я сюда пришел?
Нужно купить кофе, масло, карандаш и ручку, - сказал он себе, наконец,
найдя предлог. Иногда чувствуя, как в нем закипает гнев, он покупал дорогие
специи из Франции. Иногда просиживал в ресторане на углу, пока с улицы не
убирали все переносные лотки. Топили, играло фортепьянное трио, звенели
рюмки, люди весело смеялись и перебрасывались взглядами, а по потолку вяло
ползали зимние мухи. Смотря от скуки по сторонам, он заметил даже их.
- Для чего я сюда пришел?
На улице сухой ветер уже разогнал прохожих. Какие-то афишки, которые
раздавали прохожим ранним вечером, ветром смело в одну кучу, выплюнутая
мокрота замерзла, словно оброненная пряжка гэта. Наступила ночь, ему пора
было возвращаться домой.
- Для чего я сюда пришел?
Вероятно, это было всего лишь любопытство, доставшееся в наследство от
его прошлой жизни. Больше никуда не пойду, - решил Такаси, чувствуя сильную
усталость.
Такой ночи, как он переживал в своей комнате сегодня, наверное, не было
ни вчера, ни позавчера и, вероятно, не будет завтра, она была длинной, как
больничный коридор. Там в мертвом воздухе остановилась его прежняя жизнь.
Мысли - словно штукатурка, осыпавшаяся на книжные полки. Пыльная планисфера
на стене выставлена на отметку 20 ноября, 3 часа утра. Когда ночью он шел в
уборную, из маленького окошка было видно, как изморозь, словно лунный свет,
искрится на черепичной крыше. Лишь в этот момент на сердце стало тепло и
светло.
Поднявшись с жесткой постели, он начинал день сразу же с его второй
половины. Заходящее зимнее солнце, словно волшебный фонарь, проецирует
картину за окном. И так каждый день. Удивительный солнечный свет давал ясно
понять, что все вокруг не более чем иллюзия, и духовная красота, окрасившая
все вокруг, рождена именно этой иллюзией. Зацвела мушмула, вдали от
солнечного света зрели плоды померанца. Морось, переходящая в град, стучала
по крыше.
Град стучал по черным крышам, кубарем скатывался с них. Стук по
оцинкованной жестью крыше. Шелест в листве аралии. Шорох, замирающий в сухой
траве. И, наконец, доносится звук, напоминающий человеческий шепот. Разрывая
вуаль белых зимних сумерек, над крышами соседних усадеб раздались крики
журавлей. Сердце Такаси переполнилось светлой радостью. Подойдя к окну, он
думал о тех временах, когда еще существовала утонченность. Однако Такаси
никак не мог приложить ее к себе.

5

Незаметно прошло зимнее равноденствие. Такаси отправился в ломбард,
находившийся в том квартале, где он жил раньше и куда уже долгое время не
наведывался. Из дома прислали деньги, и он собирался выкупить зимнее пальто.
Но оно уже было продано.
- Посмотри, когда его купили.
- Слушаюсь.
Мальчик-помощник, за то время, что Такаси не видел его, стал совсем
взрослым и деловито листал бухгалтерскую книгу.
Выражение лица приказчика, четко отдавшего распоряжение, показалось
Такаси необычным. В какой-то момент он был сконфужен и старался скрыть это,
в другой был абсолютно спокоен. При его профессии он должен бы легко
понимать лица приходивших людей, однако весь его вид выдавал растерянность.
Обычно этот приказчик охотно болтал с ним о всяких пустяках.
Услышав слова приказчика, Такаси вспомнил, что несколько раз из
ломбарда приходили уведомления. Такое чувство, что где-то в глубине души
налили серной кислоты, и в то же время не смешно ли услышать об этом от
такого приказчика! Такаси тоже притворился безразличным и, выслушав
разъяснения, покинул ломбард.
На краю дороги, покрытой лужами, испражнялась тощая бродячая собака,
жалко трясясь. Такаси, чувствуя, как его все больше захлестывают дурные
1 ... 9 10 11 12 13 14 15 16 ... 21 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.