.RU
Карта сайта

Карл Густав Фон Маннергейм. Мемуары - 40


Вскоре стало ясно, что немцы испытывают недостаток в войсках и что на их участие в планировании этой операции рассчитывать нельзя. Острова надо было освобождать только своими силами. Если Готланд окажется в наших руках, там можно будет расположить важную для обороны столицы и Южной Финляндии наблюдательную станцию, а русские потеряют базу лёгкого флота. 9 марта я принял решение о наступлении на Готланд и острова Тютярсаари.
Овладение Готландом было трудной и сложной задачей. Расстояние от ближайшего опорного пункта города Котка до острова составляло сорок километров, к тому же окружавшее его тонкое ледяное поле протяжённостью 20 километров, казалось, лишало нас возможностей осуществить нападение внезапно. А именно внезапность и нужна была для успеха операции. Необходимо также было учитывать возможность того, чтобы у подразделений лыжников после долгого ночного перехода оставались бы ещё силы подняться на скалистый берег Готланда и по глубокому снежному покрову проникнуть в горную местность, которая, по всей видимости, была полна укреплений. Если с рассветом атакующие войска все ещё находились бы на льду, подверженные нападению с воздуха и огню защитников острова, попытка могла бы закончиться поражением. На наши расчёты большое влияние оказал тот факт, что мы ничего не знали о численности гарнизона на Готланде: эти данные невозможно было получить ни с помощью разведки, ни наблюдением с воздуха.
Руководить атакующими частями я поручил командиру 18-й дивизии генерал-майору Паяри, способностям тактического мышления и крепким нервам которого я доверял полностью. 10 марта генерал-майора Паяри пригласили в Ставку, где я поручил ему разработать план наступательной операции, которая должна осуществиться силами как минимум трёх батальонов. В тот же день был отдан приказ о создании группы «Р» и её задаче. В наступающих подразделениях, в которые вошли войска морской пехоты и некоторое количество армейских сил, было много бойцов, воевавших под руководством Паяри во время Зимней войны, которые безгранично доверяли своему командиру.
После утверждения плана наступления я 18 марта побывал в Котка, где тщательно проверил подготовку к операции и дал генерал-майору Паяри некоторые дополнительные указания. Наступление было назначено в ночь с 26 на 27, когда луна была на ущербе.
За сутки до начала наступления войска вывели во внешние шхеры, откуда обоз на лошадях ещё до наступления темноты отправился в путь, чтобы соединиться с войсками, часть которых намеревались переправить на автомашинах. Несмотря на то, что личный состав был в белых маскхалатах, а лошади и груз покрыты белыми покрывалами, противник, видимо, догадался о происходящем, судя по переданному из Кронштадта по радио сигналу тревоги, который нам удалось перехватить.
Главный удар в наступлении наносился 27 марта в 3.30 утра на западный берег Готланда. В момент атаки разыгралась дикая снежная буря, продолжавшаяся долго и днём. Она окутала войска непроницаемой оболочкой. Как и ожидали, бой был жестоким. Защитники острова, а их насчитывалось всего около шестисот, бились очень отважно и упорно, а наступавшей стороне необходимо было ещё преодолевать и огромные снежные сугробы, и труднопроходимые условия местности. К вечеру центральная часть острова пала. Бои шли теперь на его южном и северном берегах. Оставшимся в живых защитникам северного берега Готланда на следующую ночь удалось отступить на остров Лавансаари.
По окончанию снежной бури в действие с той и другой стороны вступила авиация. Несмотря на эффективную поддержку с воздуха и на то, что большое число самолётов противника было в этот день сбито, наши войска несли чувствительные потери от бомбардировок. На следующий день воздушные налёты продолжались, но они обошлись русским ещё дороже. У финской авиации поистине был день победы: наши лётчики сбили 24 самолёта противника. Бои за южную часть Готланда продолжались до вечера 28 марта, когда последние защитники острова сложили оружие.
Вскоре после овладения Готландом наши войска захватили и острова Тютярсаари. Контрнаступление на Большой Тютярсаари отразили с помощью немцев, пришедших на помощь из Эстонии. Наступление на остров Лавансаари, которое немцы решили провести своими силами, так и не было осуществлено, поскольку обострилась обстановка юго-восточнее Ленинграда, что вынудило немцев перебросить туда войска, приготовленные для наступления на остров. Лавансаари так и остался в руках русских.
В приказе, в котором было высказано особое признание заслуг наших лётчиков, я объявил благодарность героическим войскам, принимавшим участие в освобождении Готланда, и в первую очередь отважному руководству этой трудной операцией.
17 марта мне была оказана честь ещё раз приветствовать у себя в Ставке шведского принца Густава Адольфа. Он приехал, чтобы вручить мне по поручению короля Швеции меч Большого Креста рыцарского Ордена меченосцев. После торжественной церемонии я в краткой речи попросил передать мою благодарность Его королевскому высочеству за награду, которую со времён походов Наполеона не получал ни один из воинов, и подчеркнул, что эта честь оказана не только мне лично, но всем оборонительным силам Финляндии. Затем последовал свободный от формальностей обед, во время которого присутствовавшие смогли увидеть в наследном принце Швеции естественного, бодрого офицера и хорошего друга нашей страны. После обеда начальник генерального штаба доложил принцу об операциях, проведённых восточнее Ладоги, с которыми Густав Адольф знакомился во время своего прошлого визита.
Ещё в первые месяцы года по сообщениям о военнопленных и о состоянии их здоровья я смог убедиться, что смертность в некоторых лагерях увеличивается, а когда познакомился с этим более подробно, мне стало ясно, что необходимо принять меры по улучшению питания военнопленных. Хотя причиной смерти в большинстве случаев было изначально плохое состояние здоровья пленных, всё же перед нами встала задача, пренебрегать решением которой было нельзя.
Во время многочисленных бесед с главным армейским врачом и главным интендантом я изучал возможности увеличения питательной ценности пайков и одновременно глубже вникал в актуальные вопросы здравоохранения.
Во время трудной зимы 1941—42 годов мы вынуждены были сокращать даже пайки наших солдат, а состояние с продуктами питания для гражданского населения вообще было тревожным. Понятно, что в этих условиях военнопленным, число которых достигло 47000, мы не могли выдавать достаточно больших пайков. Несмотря на это, я потребовал принятия мер для улучшения их положения. В качестве примера мероприятий, нацеленных на это, можно назвать то, что заслуживающих доверия пленных передали в качестве рабочей силы крестьянским хозяйством внутренней Финляндии. В ходе моих инспекционных поездок я регулярно посещал лагеря военнопленных, чтобы ознакомиться с условиями жизни пленных солдат и получить представление, как с ними обращаются. Вскоре мне стало ясно, что собственными силами мы не можем добиться эффективного улучшения, поэтому я, в качестве председателя финского Красного Креста, решил обратиться в Международный комитет Красного Креста, который находился в Женеве.
В письме от 1 марта 1942 года, адресованном председателю комитета, я писал, что хотя Советский Союз и не присоединился к Женевской конвенции и нет гарантий тому, что с финскими военнопленными в России обращаются справедливо и гуманно, мы со своей стороны, несмотря на многочисленные трудности, точно соблюдаем положения о военнопленных, предусмотренные конвенцией. После этого я рассказал об огромных трудностях с продуктами питания в Финляндии и о том, как это сказывается на пайках для военнопленных. Несмотря на то, что пайки для гражданского населения Финляндии мы были вынуждены сократить до минимума, калорийность питания, выдававшегося военнопленным, и калорийность продуктов, которые получали люди физического труда, была почти одинаковой. Для поддержания нормального состояния у здорового человека калорийность этих продуктов в какой-то мере достаточна, а витаминов не хватает. Физическое состояние русских солдат во время войны постепенно ухудшалось, у многих ощущался недостаток витамина «А» ещё до того, как они попадали в плен. Выслушивая военнопленных, я понял, что питание в русских войсках давно уже было недостаточным и однообразным; основной пищей солдат был хлеб и лепёшки из фуражных зёрен, в отдельных случаях этот рацион дополнялся кониной. Если не увеличить пайки для военнопленных, то состояние их здоровья не улучшится и нельзя избежать смертельных исходов от излишнего похудения и заразных болезней, несмотря на медицинские и иные мероприятия.
Я закончил письмо пожеланием довести эти соображения до сведения всех членов комитета и выразил надежду, что они доброжелательно отнесутся к судьбе русских военнопленных и попробуют изыскать способы её облегчения. Я подчеркнул, что буду весьма благодарен комитету, если он посчитает возможным послать своего представителя в Финляндию; если таковой прибудет в нашу страну, ему будет предоставлена возможность контроля над распределением прибывающих посылок среди военнопленных.
Моё обращение не осталось без внимания. Международный комитет Красного Креста сразу обратился к американскому Красному Кресту, который в течение двух последующих лет поставил нам в целом 30000 стандартных пятикилограммовых пакетов, в которых были продукты питания и табак. Швейцарский Красный Крест послал 40000 килограммов порошкового молока и гороховой муки, а соответствующая канадская организация — 600 килограммов лекарств, прежде всего витаминосодержащих. Распределяли все это в соответствии с действовавшими правилами, а за распределением следили командированные в Финляндию представители международного комитета, которым была предоставлена возможность ознакомиться с условиями жизни военнопленных.
Потом, когда из глубокого кризисного положения с продуктами питания нам удалось выбраться, мы со своей стороны смогли улучшить питание военнопленных. Лично меня обрадовало то, что пленные офицеры несколькими публичными адресами выразили мне свою благодарность и прислали мне в виде подарков к Рождеству и Пасхе выполненные ими произведения искусства.
При обмене военнопленными после заключения мира выяснилось, что противник в обращении с нашими пленными не соблюдал даже самых элементарных требований гуманности и что огромное количество финских солдат, попавших в русский плен до 1944 года, погибло, став жертвами антигуманных условий.
Когда немцы в 1938 году аннексировали Австрию, группа евреев-беженцев нашла убежище в нашей стране, и в последующие годы они небольшими партиями продолжали прибывать к нам, и их число возросло примерно до двухсот человек. Поскольку в нашей стране никогда не преследовали евреев и не было никаких исключительных законов, касающихся таких беженцев, своё пребывание в Финляндии они считали безопасным.
Сначала беженцы могли передвигаться свободно и жить личной жизнью, как и другие иностранцы в нашей стране, но с началом войны в 1941 году беженцев мужского пола по инициативе министерства внутренних дел собрали и поместили в лагерях, где им предоставили соответствующую работу. Немцы, однако, посчитали, что политические беженцы в Финляндии находятся под недостаточным контролем, и весной 1942 года попросили передать этих евреев Германии. Министерство внутренних дел без ведома других управленческих органов приступило к мероприятиям по передаче немцам примерно пятидесяти евреев.
Когда я услышал об этом от генерала Вельдена, то в присутствии его и ещё нескольких членов правительства выразил резкое недовольство вышеупомянутыми действиями, подчеркнув, что соглашаться с подобным требованием немецкой стороны унизительно для государства. Хотя в Финляндии в течение всей войны ничего не знали о методах, применяемых в немецких концлагерях, — мы узнали о них лишь позднее, — всё же было ясно, что беженцев, нашедших убежище в правовой и цивилизованной стране, в Германии ожидает неблагосклонная судьба. Поколебавшись некоторое время, в течение которого из страны были высланы четыре еврея, виновных в неправильном использовании права на убежище, правительство приняло решение воспротивиться требованиям немцев.
Только позднее я узнал, что решающим фактором, повлиявшим на окончательное решение, оказались мои заявления, услышанные некоторыми членами правительства. Как в бытность мою президентом, так и позднее, я со стороны евреев, как в нашей стране, так и за границей, получал радовавшие меня свидетельства благодарности за позицию, которую я занимал. Благодарность в современном мире вещь редкая, поэтому тем ценнее становятся даже малейшие её проявления.
В начале апреля я нанёс ответный визит генералу Дитлу в Рованиеми. Из рассказа генерала об обстановке на северном театре военных действий стало ясно, что соотношение сил между немецкими и русскими войсками, включая финские части правого фланга, в значительной степени выровнялось, численное превосходство в силах, необходимое для ведения наступательных операций, ушло в прошлое.
Когда я вернулся в Ставку, туда стали поступать тревожные сведения со Свирского фронта, где русские значительными силами перешли в наступление на наш плацдарм. Противник явно рассчитывал, что наступление в самую распутицу поставит обороняющихся в затруднительное положение. И вправду, те редкие дороги, которые существовали севернее Свири, в весенний слякотный период стали почти непроходимыми. Сейчас наступила критическая фаза, во время которой часто казалось, что мы будем вынуждены покинуть плацдарм. После упорных боёв положение всё же удалось стабилизировать, и к 21 апреля линия фронта на всём протяжении стала прежней.
Выяснилось, что действующая на Свирском фронте 7-я армия русских с начала января получила значительные подкрепления и, что в начале наступления она насчитывала шесть дивизий и четыре бригады. Хотя сведения о потерях противника были неопределенны, всё же можно было утверждать: наступление противнику стоило дорого. Ему пришлось ощутить, что ударная сила финской армии пока ещё не утрачена.
Такое же сражение во время распутицы состоялось в период с 24 апреля по 23 мая на Кестеньгском направлении, где оборону держали две дивизии 3-го армейского корпуса. Русские здесь усилили свои войска двумя дивизиями и двумя же бригадами и угрожали обходным манёвром перерезать единственную проходившую по лесу слабо прикрытую дорогу, по которой осуществлялось снабжение наших войск. Хотя этот театр военных действий и входил в полосу, ответственность за которую нёс немецкий командующий, меня беспокоил окончательный результат этих боев не только с оперативной точки зрения. И на этом этапе немцы запросили помощи финских войск, однако, несмотря на напряжённость обстановки и сознание того, что серьёзная неудача на севере может поставить в трудное положение всю оборону Финляндии, я не мог согласиться на их просьбы.
Относительно возврата 163-й дивизии обратно под командование немцев, я ничего не имел против, особенно когда, по договорённости с генералом Дитлом, мне вернули 6-ю финскую дивизию, дислоцированную в Каяни. В середине мая немецкую дивизию отвели в Лапландию. Это соединение, целиком состоявшее из жителей Берлина и его окрестностей, несмотря на крепкую волю, немногого добилось на Свирском фронте. Во-первых, карельские условия местности были для неё абсолютно чуждыми, и, кроме того, у её солдат отсутствовали тот практицизм и сноровка, которые находятся в крови финнов с самого рождения, да и время действия для берлинцев и бранденбуржцев было вовсе не лёгким.
После переброски 163-й пехотной дивизии на север южнее линии Оулуярви-Мииноа больше не оставалось немецких войск. Был сделан большой шаг в направлении раздела, к которому я стремился с самого начала войны.
С помощью частей усиления, которые генерал Дитл передал в распоряжение 3-го армейского корпуса, наступление противника на участке Кестеньги было, наконец, остановлено и первоначальная линия фронта восстановлена. И здесь русские понесли большие потери. План противника значительными силами проникнуть по построенной им в глухом лесу дороге свидетельствовал об инициативности и храбрости, но и сейчас, как и во время Зимней войны, русские оказались не на уровне таких задач.
Весной 1942 года военное управление оккупированными территориями несколько изменилось. Инспектором военной администрации был назначен полковник Котилайнен, который с сентября искусно и целеустремлённо заботился об управлении Восточной Карелией. Это мероприятие оказалось хорошо продуманным и одновременно предоставило мне возможность непосредственно следить за работой военной администрации.
Ниже я расскажу о некоторых важнейших формах работы, проведённой в Восточной Карелии.
Когда финские войска в 1941 году оккупировали части Восточной Карелии, то им досталась территория, сильно пострадавшая от войны, но ещё больше от разрушений, которые русские осуществляли при отступлении. Как на других театрах военных действий, так и здесь по приказу советского правительства на практике проводилась тактика выжженной земли, в которую входила эвакуация населения и уничтожение населённых пунктов, дорог и движимого имущества, если его не успевали увезти раньше.
Что касается эвакуации людей, то её удавалось осуществлять лишь частично. Те карелы, которые в предвоенные годы не стали жертвами массовых репрессий, оставляли свою родную местность против своего желания. Во многих местах отъезд откладывали настолько, что военные действия успевали сделать эвакуацию невозможной или же население защищалось от неё, прячась в лесах. Оставшимся позволяли вернуться в свои родные края, или, если это было невозможно из-за близости фронта, их помещали в лагеря. Там содержалась четвёртая часть первоначальной численности населения, или 90000 человек, из которых половину составляли карелы, а другую — люди, высланные из внутренних районов Советского Союза. Лучшая и работоспособная часть населения была призвана на военную службу или эвакуирована, так что большинство оставшихся были либо старики, либо совсем молодые люди.
Лучше всего русские справлялись с разрушительной работой и вывозом движимого имущества. Колхозы по большей части остались без рогатого скота и лошадей, в дополнение к чему запасы зерна были либо сожжены, либо увезены. Население было оставлено на пороге голода. Из деревень сгорели лишь некоторые, а в городах и промышленных центрах разрушения были огромны. Когда мы взяли Петрозаводск и Кондопогу, то разрушения в этих городах, произведённые с особой тщательностью, показали, что в первом городе из всей жилой площади осталась лишь половина, а во втором — едва 20 процентов. Поскольку из семи электростанций пять было уничтожено, а из семи крупных лесопилок осталась только одна в более или менее пригодном состоянии, промышленность, практически говоря, была парализована.
Поскольку не работали органы местного управления, а в производстве и распределении продуктов питания не существовало никакого порядка, то перед оккупационными властями встала трудная задача, выполнение которой сначала поручили командирам корпусов и дивизий на основе спущенных им специальных инструкций. В соответствии с ними систему управления оккупированными территориями необходимо было по возможности в большей степени сделать такой же, какая существует в Финляндии. В инструкциях обращали внимание на то, что управленческие мероприятия в Восточной Карелии должны носить такой характер, чтобы они показывали и населению этих районов, и иностранцам стремление Финляндии возродить благосостояние этой территории, вне зависимости от национальности или политических взглядов жителей. Необходимо, чтобы население по своей воле и желанию включилось в производительную работу.
Эти принципы предполагали доверительную работу с населением. Уже первые контакты в этом плане дали куда более значительные результаты, чем мы ожидали, принимая во внимание те противоречившие международным правилам инструкции по развёртыванию партизанского движения, которые советское правительство передавало населению. Ни с карельским, ни тем более со славянским населением не возникло никаких трений.
Одним из свидетельств сотрудничества были советнические комитеты, созданные в январе 1942 года, к участию в которых главнокомандующий пригласил коренных карелов. У такого комитета, собиравшегося один раз в три месяца, было право высказывать своё мнение в основополагающих организационных мероприятиях, а также выступать с инициативой по их проведению в жизнь. Кроме того, им предоставлялась возможность с помощью своего бюро, постоянно располагавшегося в Петрозаводске, следить за работой различных управленческих органов. В феврале 1944 года главнокомандующий издал приказ, чтобы вместо такого комитета было создано на более широкой основе представительство. Но провести этот план в жизнь не успели.
Первой и одновременно самой трудной задачей была организация снабжения продуктами питания. Когда наши войска вошли в Восточную Карелию, то сначала потребности гражданского населения в продуктах питания приходилось удовлетворять только за счёт армейских запасов. Поскольку распределявшиеся продукты питания были ограничены самым необходимыми и наиболее легко транспортируемыми видами, паек мучных изделий должен был быть вдвое больше пайка, выдававшегося в Финляндии. В 1941—1942 годах собранного в Восточной Карелии урожая хватило лишь на пайки из расчёта 120 граммов в день на человека. Поэтому из скудных запасов Финляндии необходимо было передать такое количество муки, чтобы хлебный паёк можно было увеличить в три раза.
Потом, когда в 1942 году посевы зерновых и животноводство стали развивать и население, занимающееся земледелием, смогло удостовериться, что результаты его труда действительно идут на пользу его благосостояния, положение с продуктами питания облегчилось. Колхозную систему в связи с нехваткой сельскохозяйственных орудий и рабочей силы, а также из-за порождённой ею антипатии, необходимо было ликвидировать. Ранней весной 1942 года землю, пригодную под пашню, передали для использования частным лицам. Со временем такая организация сникала большую популярность. Весной 1944 года больше половины пахотной земли или всего примерно 20000 гектаров было уже в работе. Радовало и постоянное увеличение количества домашнего скота, причём в такой степени, что по окончании третьего года оккупации уже были удовлетворены потребности населения.
1 ... 36 37 38 39 40 41 42 43 ... 49 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.