.RU
Карта сайта

Джо Холдеман Бесконечная война - 18


– Есть вопросы? – Вопросов не было. – Тогда позвольте представить капитана Антопол. Капитан, прошу вас.
Антопол, едва скрывая скуку, обрисовала перед сборищем наземников основные характеристики и возможности «Масарика II», мое внимание особо привлек последний абзац, все остальное мне было известно.
– Сад-138 – самый отдаленный коллапсар из тех, что посещались человеком. Он находится даже не в нашей Галактике, а в Большом Магеллановом Облаке, примерно за 150 световых лет отсюда. Полет наш будет состоять из четырех прыжков и займет примерно четыре месяца субъективного времени. Разница во времени с базой Старгейт к моменту достижения Сад-138 составит триста лет.
«И еще семь веков, если я доживу до возвращения. Какая, собственно, разница? С Мэригей мы расстались навеки, и больше никто и ничто для меня особого значения не имеет».
– Но не заблуждайтесь насчет противников, они тоже отправятся к Сад-138. Это будет нелегкая гонка, и выигрыша во времени у нас почти нет.
– Майор, у вас есть еще что-нибудь?
– Я… – начал я, привстав.
– Смирно! – прогремела Холлибоу. Мне следовало бы уже привыкнуть.
– Я бы хотел собрать всех офицеров четвертого эшелона и выше на несколько минут. Взводные сержанты, вы отвечаете за построение ваших людей в зале 67 завтра утром в 4.00. Сейчас вы свободны. Разойдись!
Я пригласил пятерых офицеров в свой кубрик и вытащил бутылку настоящего французского коньяка. Стоила она два месячных оклада. Но на что мне еще тратить деньги?
Я раздал стаканы, но Алсевер, наш доктор, отказалась. Вместо этого она разломила маленькую ампулу и глубоко втянула воздух носом. Потом попыталась, без особого успеха, скрыть выражение эйфории на лице.
– Давайте сразу поговорим вот о чем, – сказал я, разливая коньяк по стаканам.
Смешанный хор – «да, сэр», и «нет, сэр».
– Считаете ли вы, что это… усложнит мое положение как командира?
– Сэр, я не… – начал Мур.
– Можно и без формальностей, – сказал я. – Здесь мы все свои. Я сам четыре года назад был еще рядовым – по субъективной временной шкале. Среди офицеров, в домашней обстановке – я просто Манделла или Уильям. – Пока я все это говорил, у меня появилось чувство, что я делаю ошибку. – Продолжайте.
– Хорошо, Уильям, – продолжал он, – я думаю, что лет сто назад это и могло бы стать проблемой. Знаете ведь, как люди тогда смотрели на такие вещи…
– Вообще-то я не в курсе. После двадцать первого века мои знания истории ограничиваются военным искусством.
– Гм, это считалось… как это сказать?
– Это считалось преступлением, – коротко заключила Алсевер. – Совет по евгенике тогда начал осуществлять план глобального перехода к гомосексуальности.
– Совет по евгенике?
– Да, это часть ИСООН, но действует только на Земле. – Она последний раз глубоко втянула носом воздух из пустой ампулы. – Идея была такова – вообще прекратить воспроизводство людей естественным путем. Во-первых, люди выказывали досадное отсутствие здравого смысла, выбирая генетического партнера, и, во-вторых, Совет считал вредным влияние расовых различий. Взяв полный контроль над воспроизводством, можно было за несколько поколений свести эти различия на нет.
Вот, оказывается, до чего уже дошло. Что ж, логично.
– Вы их одобряете? Как врач?
– Как врач? Я не уверена. – Она вытащила еще одну ампулу и задумчиво катала ее между большим и указательным пальцами, глядя в пространство. – В определенном смысле мне теперь работать легче. Множество болезней теперь просто исчезли. Но мне кажется, что они не так уж хорошо разбираются в наследственности, как они думают. Это совсем не точная наука. Если они что-то испортят, результаты проявятся через несколько веков. – Она сломала ампулу, поднесла к носу и два раза вдохнула. – Как женщина, впрочем, я весьма рада. – Холлибоу и Раек согласно кивнули.
– Избавились от необходимости рожать ребенка?
– И не только. – Смешно скосив глаза, она посмотрела на ампулу и сделала последний вдох. – Главное… можно обходиться без мужчин. Вы понимаете. Это было бы отвратительно.
Мур засмеялся:
– Диана, если ты никогда не пробовала, то и не…
– Да ну тебя, – она игриво кинула в Мура пустую ампулу.
– Но ведь это вполне естественно, – запротестовал я.
– И по деревьям прыгать – тоже естественно. Или выкапывать коренья тупой палкой. Это тоже естественно? Прогресс, майор, прогресс.
– Во всяком случае, – сказал Мур, – только некоторое время это считалось преступлением. Теперь… они, э-э, лечат…
– Как эмоциональное расстройство, – сказала Алсевер.
– Благодарю вас. Но ведь так, как это редкость… В общем, думаю, все прекрасно уладится.
– Да, это считается большим чудачеством, – сказала Диана. – Но не ужаснее каннибализма.
– Верно, Манделла, – сказала Холлибоу. – Мне, например, совершенно безразлично.
– Что ж… я рад. – Я действительно чувствовал облегчение. Хотя начал понимать, что совсем не знаю, как вести себя в новом обществе. Мое «нормальное» поведение целиком основывалось на различии между мужчинами и женщинами. Что же делать теперь? Поменять все наоборот? Или относиться к ним, как к братьям и сестрам? Очень все запутано.
Я выпил свой коньяк и поставил стакан на стол.
– Хорошо, благодарю вас, это основное, что я хотел выяснить… Наверное, у вас у всех есть дела. Не буду вас задерживать.
Они разошлись, все, кроме Чарли Мура. Мы с ним отправились в прощальный тур по барам и офицерским клубам. Когда счет дошел до двенадцати, я решил, что нужно хоть немного поспать перед завтрашним днем.
Один раз Чарли показал очень вежливо, что он ко мне расположен. Я так же вежливо дал понять, что остаюсь при своих склонностях. Я предчувствовал, что это только начало.



Глава 3

Первые звездолеты ИСООН обладали красотой, родственной красоте паутины. Но постепенно, с развитием техники, прочность конструкций начала играть более важную роль, чем энергия массы. (Корабль старого типа мог бы сплющиться в гармошку, выполняя маневр на двадцати пяти «же».) Изменилась и конструкция кораблей – прочные, солидные, функциональные машины. Корпус нашего крейсера украшала только надпись «Масарик II», сделанная голубыми буквами на стеклянной посверкивающей броне.
Наш человек проплыл как раз над этой надписью, направляясь к грузовому шлюзу. В одном месте виднелась группа людей, занятая работой. Используя их как шкалу отсчета, можно было видеть, что каждая буква имеет добрую сотню метров в высоту. Сам крейсер достигал в длину километр (1036,5 метра, как подсказала моя «встроенная память») и около трети километра в диаметре (319,4 метра).
Но это не означало, что нам будет просторно. В брюхе крейсера размещались шесть больших тахионных штурмовиков и пятьдесят робоснарядов. Десантникам отводились остатки свободного места.
До погружения в противоперегрузочные резервуары имелось еще шесть часов. Я закинул сумку в крохотную каюту, которой суждено было стать моим домом на все ближайшие двадцать месяцев, и отправился на разведку.
Чарли меня обогнал, он уже, оказывается, добрался до комнаты отдыха и пробовал местный кофе.
– Желчь носорога, – сказал он.
– По крайней мере, это не соя, – сказал я, делая осторожный глоток. Да, через неделю я могу соскучиться по сое. Офицерская комната отдыха имела четыре метра в длину и три в ширину, металлические стены и пол, кофейный автомат и терминал библиотеки. Шесть жестких стульев и стол с печатной машинкой.
– Уютная комнатка, а? – Он от нечего делать набрал общий индекс на терминале. – Сплошь военное дело.
– Это хорошо. Проверим нашу память.
– Ты сам записался в офицеры?
– Кто, я? Нет. Приказ.
– Тебе легче. – Он ткнул пальцем выключатель терминала, наблюдая за гаснущей зеленой точкой на экране. А я сам записался. Если бы я знал, что так получится…
– М-да…
– Говорят, постепенно она выветривается. Эта информация, что они в нас заложили.
– А, вот вы где. – Вошла Холлибоу, приветствуя каждого из нас. Быстро оглядела комнату. Спартанский стиль пришелся ей явно по душе. – Вы скажете что-нибудь группе, прежде чем мы погрузимся в резервуары?
– Нет, по-моему, в этом нет… необходимости. – Я едва не сказал «смысла».
– Лучше соберите взводных командиров и проработайте с ними процедуру подготовки к погружению. В дальнейшем мы займемся тренировкой аварийного погружения. Но сейчас, я думаю, солдаты могут отдохнуть несколько часов. Особенно если у них тоже болит с похмелья голова, как у командира.
– Есть, сэр. – Она повернулась кругом и вышла. Наверное, немного разозлившись, ведь это работа для Риланда или Раек.
Чарли устроился на одном из жестких сидений и вздохнул:
– Двадцать месяцев внутри этой консервной банки. Вместе с ней. Это конец.
– Ну, если ты будешь себя хорошо вести, я не стану помещать вас в один кубрик.
– В таком случае я твой вечный раб. Начиная, э-э, со следующей пятницы. – Он глубокомысленно рассматривал дно своей чашки. – Нет, серьезно, с ней мы еще хлебнем. Что ты думаешь делать?
– Не знаю. – Чарли держался запанибрата, но все-таки он мой старший офицер, кроме того, должен же у меня быть хоть один товарищ. – Возможно, по ходу дела.
– Возможно.
Технически «дело» уже началось – мы не спеша подползали к коллапсару Старгейт на одном «же». Чтобы команда не путалась в петлях и не страдала от тошноты при невесомости. По-настоящему все начнется только после нашего погружения в резервуары.
Комната отдыха навевала грустные мысли, поэтому мы с Чарли все остальное время бродили по кораблю.
Капитанский мостик ничем не отличался от компьютерного зала – от роскоши экранов был он избавлен. С достаточно солидного расстояния мы следили, как Антопол и ее офицеры последний раз проверяют компьютер, прежде чем лечь в резервуары и доверить наши судьбы машинам. Но иллюминатор все-таки имелся, пузырь из толстостенного пластика, в навигационной комнате, дальше по носу крейсера. Лейтенант Уильяме был свободен, сейчас его заменяли автоматы, и с удовольствием показал нам свое хозяйство.
Он постучал по иллюминатору ногтем.
– Надеюсь, нам не придется им пользоваться в этом районе?
– Как так? – сказал Чарли.
– Мы пользуемся окошком, только если потеряемся. Если корабль отклонится от угла входа в коллапсар на долю радиана, мы вполне можем вынырнуть на другом краю Галактики. Мы можем грубо определить позицию по спектрам наиболее ярких звезд, это как отпечатки пальцев. Достаточно определить три звезды и можно триангулировать.
– И найти ближайший коллапсар, и попробовать вернуться на старый путь, – сказал я.
– Это не просто. Сад-135 – это единственный известный нам коллапсар в Магеллановых Облаках. Мы открыли его, только перехватив вражеское сообщение. Если мы найдем другой коллапсар, в случае если заблудимся в Облаках, то как мы узнаем угол входа?
– А что же делать?
– Можно залечь в резервуары, нацелить крейсер на Землю и дать полную тягу.
Через три месяца бортового времени мы будем дома.
– Да, – сказал я, – и всего 150 000 лет временной разницы. – На двадцати пяти «же» до субсветовой скорости можно разогнаться за месяц. После этого остается молиться святому Альберту.
– Да, это большой недостаток, – согласился он. – Но, по крайней мере, мы узнаем, кто выиграл войну.
Вы бы удивились, если бы узнали, сколько народу выпало из хода войны таким, очевидно, способом. Сорок две ударные группы пропали без вести. Наверное, они все ползут сейчас сквозь нормальное пространство и через века начнут появляться на Старгейте, одна за одной.
Это был бы идеальный способ дезертировать. Но только процедура прыжка программируется командованием ударных групп, человек может вмешаться в работу компьютера, только если корабль действительно выныривает в неизвестном районе космоса.
Мы с Чарли заглянули в спортзал. Он был достаточно просторный – вмещал одновременно целую дюжину людей. Я велел Чарли составить расписание, чтобы каждый мог упражняться в зале регулярно, как только мы покинем резервуары.
В столовой было едва ли просторнее. Даже если организовать четыре смены, не обойдется без толкотни. А комната отдыха для рядового состава производила еще более удручающее впечатление, чем офицерская. Я начал подозревать, что задолго до конца двадцати месяцев у меня возникнут проблемы.
Оружейная по размерам равнялась спортзалу, столовой и двум комнатам отдыха, вместе взятым. На то была причина – большое разнообразие видов оружия, эволюционировавшего сквозь столетия. Основным видом оставался боекостюм, хотя он стал куда сложнее ранних моделей.
Лейтенант Риланд наблюдал за своими подчиненными, они в последний раз проверяли укладку оружия. Если только что-то вдруг случится с этими запасами взрывчатых и радиоактивных веществ, да под ускорением…
Я ответил на его небрежный салют:
– У вас все в порядке, лейтенант?
– Да, сэр, кроме проклятых шпаг. – Шпаги предназначались для использования в стазис-поле. – Как их ни укладывай, все равно могут погнуться. Хоть бы не поломались.
Я даже приблизиться не мог к пониманию принципа стазис-поля. Современную физику и мою степень магистра разделяла пропасть шире, чем пропасть между Галилеем и Эйнштейном. Но я знал результаты его действия.
Внутри этого поля, сферического объема пятидесяти метров в радиусе, ничто не могло двигаться быстрее 16,3 метра в секунду. Внутри поля не существовало электромагнитного излучения – ни света, ни магнетизма, ни электричества. Окружающее виделось там жутко одноцветным, как на гравюре. Этот феномен мне объясняли фазовым переходом квазиэнергии из соседствующей тахион-действительности – для меня это то же самое, что флогистон. Но в результате этого все обычные виды оружия теряли эффективность. Даже нова-бомба превращалась в безжизненный кусок металла. И любое существо, оказавшееся в поле без особой изоляции, умирало в мгновение ока.
Сначала все шло так, словно нам удалось найти, наконец, абсолютное оружие. Пять тельцианских баз были уничтожены без единой потери с нашей стороны.
Нужно было только дотащить генератор до строений базы (при земной силе тяжести с этим управятся четыре крепких солдата) и наблюдать, как враг выскакивает наружу и умирает, попав в сферу поля.
Но на шестой раз тельциане были уже готовы встретить нас. Они создали защитные костюмы и вооружили солдат острыми копьями, которыми можно было проткнуть защитные костюмы наших солдат. После этого мы тоже начали вооружаться. История войны знала только три таких сражения, хотя более десятка ударных групп отправилось в рейд, вооруженных стазис-полем. Очевидно, остальные еще сражались, или были в пути, или были полностью уничтожены. Выяснить пока не представлялось возможным. Им и не рекомендовалось возвращаться без победы – это приравнивалось к «дезертирству в бою», что означало мозгостирку для всех офицеров (ходили слухи, что им потом накладывают новую личностную матрицу и отправляют обратно в «печь»).
– Мы будем использовать поле, сэр? – спросил Риланд.
– Возможно, но не сразу, если только тельциане нас не опередили. Я не в восторге от перспективы жить день за днем в боекостюме. – И я был также не в восторге от перспективы сражаться шпагой, копьем или метательным ножом, сколько бы электронных врагов ни отправил я в Валгаллу с их помощью.
Я посмотрел на часы:
– Так, нам не мешает наведаться в резервуары. Проверить, все ли готово.
До прыжка оставалось еще два часа.
Резервуарный зал напоминал химический завод – круглый пол имел добрую сотню метров в диаметре, и весь зал до предела был заполнен разнообразными машинами, выкрашенными в одинаковый тускло-серый цвет. Восемь противоперегрузочных резервуаров располагались симметрично вокруг центрального лифта, симметрию немного портил тот факт, что один резервуар был в два раза больше остальных – в нем должны были помещаться офицеры и экипаж крейсера.
Из-за резервуара показался сержант Блазинский и отдал честь.
– Что это такое? – Среди всеобщего царства серого цвета какое-то яркое пятно.
– Это кот, сэр.
– Еще бы. – Здоровенный котище, полосатый. На плече у сержанта он выглядел нелепо. – Скажем по-другому: что здесь делает этот кот?
– Это талисман отделения техобслуживания, сэр. – Кот слегка приподнял голову, пошипел и снова задремал.
– Довольно жестоко, – сказал Чарли. – После начала ускорения от него одна шкура останется.
– Нет, нет, сэр! – Сержант почесал кота по спинке. Оказалось, что там имеется вводной клапан для флюокарбона, точно такой, как у меня под бедром. – Мы его купили на Старгейте. Такие коты сейчас есть на многих кораблях, сэр. Капитан подписала нам бланки.
– Что ж, она имела право, это ее корабль. А собаку нельзя было купить? – Боже, я ненавидел котов, они вечно лезут под ноги.
– Нет, сэр, собаки не приспосабливаются. Не выносят невесомости.
– А как вы его поместите в резервуар? – спросил Чарли.
– Мы поставили добавочную кушетку. – Великолепно, значит, вместе со мной в резервуаре будет это животное. – Мы только укоротили привязные ремни.
– 1 ... 15 16 17 18 19 20 21 22 23 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.