.RU
Карта сайта

Серж Брюссоло День синей собаки - 8

«Если бы старина Бранч видел меня!» – иногда думала девочка, подавляя нервный смешок.
Однажды после полудня Пегги обнаружила, что собака перелистывает телефонный справочник, и ей пришлось переворачивать страницы, пока пес просматривал их. Что он искал? Заучивал наизусть список жителей Пойнт Блаф?
Затем пес перестал приходить. Поднявшись на верхний этаж, девочка наблюдала, как он бегает по безлюдным улицам в лучах голубого солнца, достигшего зенита. На перекрестках он встречался с другими собаками и останавливался, чтобы «поговорить» с ними. По крайней мере, на расстоянии складывалось именно такое впечатление.
Пегги было жаль, что она больше не встречается с голубой собакой, хотя, по правде говоря, немного побаивалась ее.
Тогда-то Пегги и услышала лай… у себя в голове.
Поначалу Пегги решила, что все, подобно ей, слышат тявканье голубой собаки. Но однажды утром поняла, что это не так, – вернувшись с уроков, она ворочалась на своей походной кровати, потому что никак не могла уснуть из-за собачьего лая. Потеряв терпение, она воскликнула:
– Эта псина сводит меня с ума! Если так будет продолжаться, я глаз не сомкну.
– Какая псина? – пробурчала почти заснувшая Джулия. – Тут нет никаких собак. Ты бредишь, бедняжка.
Пегги нахмурила брови. Как бы то ни было, но рычание животного раздавалось в ее ушах; она слышала его отчетливо. Поднявшись, Пегги направилась к миссис Пикинс, в другой конец зала. Старушка страдала бессонницей и обычно не могла заснуть целую вечность.
– Собака вас тоже беспокоит? – рискнула спросить Пегги Сью.
– Какая собака? – удивилась миссис Пикинс, почти разгадавшая кроссворд до конца. – Я ничего не слышу. Неужели становлюсь глуховатой? Господи, это вполне возможно в моем возрасте.
Извинившись, девочка отошла. Она начинала осознавать, что животное лает только в ее голове. Не зная почему, Пегги была уверена, что это голубая собака. Но почему никто другой не слышал ее?
«А если она разговаривает посредством телепатии?» – задумалась вдруг девочка.
И задрожала.
«Действительно, животных теперь не слышно, – размышляла Пегги. – С тех пор, как они стали разгуливать одни на ярком солнце, у них, кажется, развилась другая форма общения. Собаки больше не лают, коровы не мычат. Стали телепатами?»
Нельзя исключать такую возможность. В конце концов, неизвестно, как влияет солнечное облучение на мозг животных.
«Животные обладают способностями, которых нет у нас, – отметила Пегги Сью. – Их инстинкты развиты сильнее, нюх – необыкновенный…»
Голубое солнце могло наделить животных способностью передавать мысли человеку.
«Если бы они умели говорить, – размышляла девочка, – я услышала бы слова, фразы, но они могут лишь звуки издавать».
Вот почему лай раздавался у нее в голове!
Понимание случившегося немного успокоило Пегги, но нисколько не помогло избавиться от тяжелого испытания, ибо голубая собака никогда не замолкала.
Каждый раз, когда девочка засыпала, собака начинала рычать, Пегги мгновенно просыпалась, выскакивала из кровати с бьющимся сердцем.
– Тебе кошмар приснился? – спросила ее однажды мать.
– Нет, – пробормотала Пегги, еще одурманенная сном, – опять эта собака…
– Да нет никаких собак, – ответила мать. – Тебе это приснилось. Постарайся уснуть.
Конечно, для других собаки не существовало, тем не менее противная шавка весело тявкала в мозгу Пегги, не давая ей роздыху, и никто не догадывался об этом.
Вскоре у нее начались мигрени, девочка страдала от недостатка сна. Рычание заколдованного пса прекращалось лишь на три часа каждую ночь, но столь непродолжительного отдыха было мало.
«Он делает это назло, – спрашивала себя Пегги, – или пытается что-то сказать мне?»
Она решила поговорить об этом с Дадли. Мальчик довольно странно посмотрел на нее. Он ведь собаки не слышал…
– Может, это твое воображение? – смущенно спросил он.
– Я ничего не воображаю, – возразила Пегги Сью. – Между мною и голубой собакой существует какая-то связь. Не знаю, почему, но она выбрала меня в качестве посредницы, я бы прекрасно обошлась без этого, но так случилось. Собака пытается установить контакт. Проблема в том, что я ничего не понимаю в ее вое и что мигрень доведет меня до безумия еще до того, как я научусь говорить по-собачьи.
– Да ну? – задумчиво произнес Дадли. – Это уже не смешно.
Пегги почувствовала, что он ей не верит. Дадли, несомненно, решил, что Пегги теряет разум так же, как Соня Левин.
Переубеждать его было бесполезно.
– Только подумай, – крикнула она ему перед тем как уйти. – Разве ты не заметил, что животные Пойнт Блаф стали немыми?
– Да ну? – повторил Дадли.
Пегги ушла, мальчишки бывают иногда невыносимо упрямыми…
Ночью (это значит, в те часы, которые она проводила в классе, на занятиях) девочке удавалось немного отдохнуть.
«Голубая собака, наверно, спит!» – думала девочка. В голове у нее вновь воцарялась тишина, и это было приятно, девочке хотелось прикорнуть немного, но этого не позволяли окрики учителей.
«Как тихо, – повторяла девочка, безразличная ко всему, что происходило вокруг. – Какое счастье остаться, наконец, наедине с собой».
Увы, как только вставало солнце, голубая собака просыпалась и опять начинала надоедать, завывая лишь для Пегги Сью Фэервей. У девочки возникло ощущение, что из-за собачьего лая в ее мозгу – кровавая рана.
– Боже мой! – восклицала Джулия. – Как ты плохо выглядишь, бедная крошка!
Джулия была права. Из-за невозможности поспать и адских мигреней под глазами Пегги нарисовались огромные синие круги, и она стала пугаться каждый раз, увидев себя в зеркале душевой.
«Эта мерзкая псина убьет меня, – поймала себя на такой мысли девочка. – Если так будет продолжаться, я умру от изнеможения».
К тому же ей было неприятно осознавать, что чужая мысль проникает ей в голову.
Это было так же тяжело, как чувствовать за собой слежку незнакомого человека, или обнаружить, что ваш младший брат покопался в ваших вещах, нашел ваш дневник, прочел его, а затем нацарапал насмешливые комментарии на полях!
Однажды, когда Пегги встала, чтобы принять аспирин, она заметила Фриду Партридж, работницу молочной фермы, которая тоже двумя руками держалась за голову.
– Вам плохо? – осведомилась Пегги Сью.
– Нет, – прохрипела Фрида. – Это все корова… она не перестает мычать, требуя, чтобы ее подоили. Ты, значит, не слышишь этого?
Пегги прислушалась. Нет, она не слышала корову. Только собаку… все ту же собаку.
«Так и есть, – подумала девочка. – С ней происходит то же, что со мной, с той только разницей, что ее преследует корова. Что же все это означает?»
Она поделилась таблетками с Фридой Партридж и снова легла в кровать.
В ту же ночь, когда Пегги Сью сидела на уроке математики, который вел Сет Бранч, в класс ворвался шериф. Он держал в руках переговорное устройство, обычно позволявшее ему связываться со своими помощниками. Из репродуктора доносился хриплый лай.
– Вы только послушайте! – выкрикнул он. – Боже мой, вот уже несколько недель ничего нельзя поймать ни на одной волне, а теперь все радиоприемники передают собачий лай.
– Все? – удивился учитель математики.
– Да, – подтвердил шериф. – И портативные приемники, и те, что в машинах, все, говорю я вам! По телевидению – то же самое. Аппараты улавливают крики животных, словно это зверье находится перед микрофоном в студии, там, где проходит передача.
– Я должен это услышать, – пробурчал Сет Бранч.
Он выбежал из класса и устремился в кабинет директора школы. В кабинете был включен радиоприемник, из которого несся собачий концерт. А когда поймали другую станцию, то там послышалось мычание.
– Что это значит? – пробормотал учитель математики.
– Понятия не имею, – выдохнул шериф, – но все животные – на радиоволнах, это точно. Как будто у всех у них на шее висит передатчик.
Пегги Сью отошла, она понимала, что дело нешуточное. Животные разговаривали с помощью радиоволн, которые посылали в пространство.
– Теперь ты мне веришь? – бросила она Дадли. – Собаки, кошки, все животные… они больше не пользуются голосовыми связками, нашли лучший способ общения. Их мысли носятся в пространстве, как волны мобильного телефона. Им достаточно выбрать объект, чтобы звуки начали раздаваться в его голове. И это совсем нетрудно: напрямую из передатчика в приемник… и у нас нет возможности прервать связь. Понимаешь, что это значит?
– Нет, – признался Дадли.
– Это значит, что они могут досаждать нам криками так долго, как захотят… пока не доведут нас до безумия или до смерти от изнеможения, ведь мы не сможем спать.
– Но никто, кроме тебя, не слышит их… – пробурчал мальчик.
– Все еще впереди, – прошептала Пегги Сью. – Можешь быть уверен. Это начнет распространяться. Я знаю, что Фрида Партридж их уже слышит. Завтра настанет очередь кого-то другого. Тебя это тоже коснется.
– Но почему? – застонал Дадли. Девочка пожала плечами.
– Полагаю, они пытаются заговорить с нами, – вздохнула она. – Беда в том, что может пройти много времени до того, как мы поймем друг друга.
На рассвете трос обитателей спального помещения услышали в голове лай, мяуканье и ржание. Как и предсказывала девочка, явление приобретало широкий размах. В полдень даже в голове Джулии и матери стали раздаваться несуразные звуки, вызвавшие у них дрожь и заставившие заткнуть уши.
– Бесполезно зажимать уши и виски ладонями, – объяснила им Пегги. – Звуки доносятся не извне, они внутри вас. Затычки для ушей здесь не помогут.
– Я не могу это выдержать! – рыдала Джулия. – Какой ужас!
В дортуаре многие люди причитали, двумя руками держась за голову. Одних мучили коровы, других – свиньи, а некоторых – овцы… Крики раздавались то вдалеке, то слишком близко и громко.
Пришел обеспокоенный доктор. По его искаженному лицу было видно, что и он страдает от тех же ударов по мозгу.
– Я ничего не могу сделать для вас, – пролепетал он, – но возьмите хотя бы снотворное, оно поможет вам уснуть. Но это лишь временная мера, потому что запасов лекарства хватит ненадолго.
Его не слушали. Жадные руки тянулись к пузырькам. Все хотели заснуть, чтобы избавиться от невыносимой телепатической связи.
– Так не может продолжаться! – выкрикнул Сет Бранч. – Лучше уж перебить это зверье как можно скорее! – И, обернувшись к шерифу, приказал: – Собирайте людей, пусть возьмут ружья и побольше патронов, чтобы мы могли уничтожить всех животных в Пойнт Блаф.
– Вы не сделаете этого! – запротестовал доктор. – Если убьете всех коров, фермеры будут обречены на нищету.
– А вы предпочитаете сойти с ума? – зарычал математик. – Как долго, по-вашему, мы сможем выдерживать эту атаку на наш мозг? Сколько дней?
Он схватил врача за воротник и встряхнул его. Шерифу пришлось разнимать их.
Пегги Сью подошла поближе, собираясь объяснить им, что поголовное истребление животных – плохое решение, но ее оттолкнули, не дослушав. Ведь она была всего лишь ребенком.
Шериф собрал мужчин у своего кабинета, чтобы приступить к раздаче оружия. Однако, стоило его заместителю первым взяться за оружие, как он рухнул, схватившись обеими руками за виски. Окружавшие его люди повели себя так же. У многих пошла носом кровь.
– Что происходит? – спросила Джулия, наблюдавшая за этой сценой через облупившиеся окна нижнего этажа.
– Животные поняли, что должно случиться, – объяснила ей Пегги. – Мне кажется, они увеличили диапазон громкости… чтобы их передачи невозможно было вынести.
На улице Сет Бранч, шериф и его люди корчились в пыли, раздирая себе лоб и вырывая волосы на голове. Крики животных раздавались в их мозгу, будто в громкоговорителе во время ярмарки.
– Животные не допустят, чтобы их перебили, – прошептала Пегги. – Все оказалось сложнее, чем я думала. В определенном смысле телепатические волны позволяют им контролировать нас.
– Что ты несешь! – прошипела Джулия, побледнев.
Пришлось отказаться от охоты. Охваченные тревогой люди толпились у окрашенных синей краской окон большого зала… Всем хотелось увидеть, что происходит на улице, поэтому пришлось процарапать дырочки в нескольких местах, затем жаждущие заглянуть наружу сквозь эти импровизированные «замочные скважины» стали отталкивать друг друга.
Животных нигде не было видно.
– Складывается впечатление, что они покинули своих хозяев, – объяснила миссис Гангуэй. – Даже домашние – собаки, кошки. Они удрали и присоединились к… диким животным. Лисам, барсукам, рысям.
– И правда, – продолжила Флосси Джонсон. – Коровы ушли из хлева, бродят по лугам вместе с лошадьми. Как будто больше не хотят подчиняться людям. Невиданное дело.
– Доктор говорит, что голубое солнце, возможно, сделало их умнее нас! – горевала миссис Пикинс. – Просто волосы встают дыбом.
– Мир перевернулся, – пришло к заключению ученое собрание.
Постепенно Пегги Сью стала замечать, что кое-что меняется у нее в голове. Лай становился… каким-то другим. Похожим на бормотание. Труднообъяснимое ощущение. Как будто собака пыталась произнести слова на языке людей. В результате получалась какофония: отчетливо различимые слоги перемежались рычанием.
– Это напоминает мне научно-фантастические фильмы, где внеземные существа пытаются говорить на нашем языке, – призналась девочка своему другу Дадли.
– И что же тебе рассказывает твоя собака? – поинтересовался мальчик с еле скрываемой неприязнью.
Задавая этот вопрос, Дадли с бесцеремонным упорством разглядывал лоб собеседницы.
– Не смотри на меня так! – возмутилась Пегги Сью. – Не думаешь ли ты, что услышишь лай из моих ушей?
Поведение мальчика причиняло ей боль. Пегги испытывала симпатию к Дадли, хотя и старалась не слишком много думать об этом.
А собака быстро делала успехи. Менее чем за два дня она научилась произносить простые фразы.
«Пес манипулирует мною, – догадалась девочка. – Он использует мои воспоминания, знания. Вытягивает из меня то, что ему нужно».
У нее возникло ужасное ощущение, что кто-то роется у нее в мозгу, один за другим открывая ящички ее ума. Пес копошился, опрокидывая все, опустошая полки и оставляя себе только то, что могло ему пригодиться.
Этот грабеж так изматывал Пегги Сью, что она стала страдать провалами в памяти.
«Эта собака, – размышляла девочка, – опять украла у меня воспоминание!»
И наконец однажды, когда только Пегги бодрствовала в дортуаре, гудящем от храпа, в ее голове раздался голос. Удивительно тихий, детский и старческий одновременно голосок.
«Так мог бы говорить гном или домовой», – тут же подумала девочка.
Это был голос существа, которое никогда не говорило человеческим языком и старалось делать это с трогательными передышками, как маленький ребенок. Пегги Сью тем не менее поморщилась.
– Это я, – сказал голубой пес. – Теперь я могу говорить твоими словами… Я научился.
– Я знаю, – мысленно ответила Пегги, – ты копался в моей голове, как будто искал старую кость, мне кажется, в моем мозгу полно дырок.
– Похоже на правду, – ответил пес. – Мне это быстро удалось. Я умнее других животных. Понял, как работает твой мозг. Знаю также, что ты не такая, как другие нормальные девочки. Знаешь богов.
– Каких богов? – удивилась девочка.
– Тех, что создали голубое солнце, – сказал пес.
– Это не боги! – возразила Пегги. – Это призраки… Они все время причиняют зло.
– Замолчи! – прорычал пес (и его голос прозвучал, как укус, заставивший девочку сжаться в комок). – Нельзя говорить плохо о богах. Ведь именно они подарили нам разум.
Пегги прижала руки к вискам. Ей показалось, что зубы собаки вонзились ей в мозг.
– Я знаю, что ты видишь их, – вновь заговорил пес. – Просмотрел мозги других людей, из тех, кто тебя окружает, так они не догадываются о присутствии призраков.
– Ты должен опасаться воздействия солнца, – подумала Пегги Сью. – Смотри, что оно сделало с людьми. Они сошли с ума.
– У людей хрупкие головы, – хихикнул пес. – Это несовершенная, тупая раса. Люди воюют между собой, любят деньги, роскошь. Придумали работу… ничего подобного не существует у нас, животных. Мы живем в согласии с природой, довольствуемся малым, мечтаем, полеживая на солнце. Наша жизнь коротка, но мы хорошо ею распоряжаемся, жизнь людей ужасно длинна, но они не знают, чем ее наполнить, и скука вынуждает их совершать чудовищно глупые поступки.
– Но солнце… – перебила его девочка.
– Солнце не причинит нам вреда, – затараторил голос в мозгу. – Наш разум устроен лучше, чем у людей. Он работает по-другому. Когда жители Пойнт Блаф начали загорать, чтобы стать умными, то с наступлением ночи забывали все, что узнали в течение дня, а с нами этого не произошло. Наши знания закреплялись окончательно. Что свидетельствует о нашем бесспорном превосходстве.
Собачья речь была пропитана тщеславием. И впервые Пегги почувствовала настоящую неприязнь к этому псу. «Он сошел с ума, но не отдает себе в этом отчета», – подумала она. 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 18 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.