.RU
Карта сайта

Глава 10 - Андреа Кремер Нерушимая клятва Колдовская война – 1


Глава 10



Небо и землю уже окутала вечерняя тьма, когда я усталым движением открыла дверь нашего дома. По комнатам разливались идиллические прозрачные звуки фортепьянных ноктюрнов. Музыка была своего рода ритуалом, по которому можно было безошибочно определить, что сегодня кто то из родителей не идет в ночной дозор на гору. Воздух наполнен ритмами Шопена, в руке у мамы бокал вина, а если дома папа, значит, где то неподалеку стоит высокий стакан с виски. Отец проведет вечер, уютно устроившись в кожаном кресле, пока мама будет неустанно блуждать по дремучим лесам возле священной пещеры Халдис.
Я брела по лестнице, опустив плечи и чувствуя, как мне трудно передвигать ноги. Тело стало тяжелым, словно старая боксерская груша. Мне не хотелось ничего, кроме как принять горячую ванну, лечь в постель и никогда больше не просыпаться. Когда я добралась до последней ступеньки, из за закрытой двери спальни Анселя послышались звуки возни и странные глухие удары. Я остановилась у входа в комнату и подняла руку, чтобы постучать, но дверь неожиданно распахнулась.
– А, Калла!
Из спальни Анселя вынырнула Брин. Щеки у нее горели. Наши глаза встретились на мгновение, потом она отвела взгляд. Когда она отвернулась, я обратила внимание, что желваки на ее скулах ходят ходуном.
– Ты все еще здесь?
Я быстро сделала простые арифметические выкладки. Последний раз я видела Брин утром, у кухонного стола. С тех пор прошло двенадцать часов.
Брин посмотрела прямо перед собой, в глубь коридора, и опустила глаза.
– Гм. Ну, да. Я тут… Знаешь ли… Помогала Анселю подготовить работу по английской поэзии.
Сказав это, она побарабанила пальцами по бедрам, продолжая упорно смотреть в пол.
– А, ну да, – произнесла я, внимательно разглядывая ее. – Вероятно, мальчик здорово отстал и надо было наверстать?
Брин лукаво усмехнулась уголками рта.
– Ну, я бы так не сказала.
– Спасибо за помощь, Брин! – послышался из за двери голос Анселя.
– Ну, ладно, Кэл, до завтра, – кинула на прощание Брин, уносясь вниз по лестнице.
Широко открыв глаза от удивления, я проследила за ее поспешным исчезновением и направилась в комнату брата. Ансель лежал на кровати. Он с безразличным видом неспешно перелистывал страницы книги, это была антология английской литературы.
– Удачный дозор? – спросил он, продолжая делать вид, что читает.
– Да, вполне, – ответила я, присаживаясь на край кровати. – А как у тебя день прошел?
– Фантастически, – промурлыкал брат в ответ.
– Это что же такого фантастического произошло, братишка? – поинтересовалась я, подпирая рукой подбородок.
Он сел прямо, расправил плечи и оттолкнул книгу так сильно, что она, проехавшись по постели, слетела на пол.
– Тебе разве не по ней надо готовиться? – спросила я, указывая на поверженную антологию.
Брат не обратил на мой указующий перст ни малейшего внимания.
– Надо поговорить, – заявил он, приосанившись для пущей официальности. – Речь идет обо мне и Брин.
– Вот как? – произнесла я и подергала за покрывало.
Лицо брата приняло озабоченное выражение.
– Да, обо мне и Брин.
О боже. Я ждала чего то подобного. Бедный Ансель.
– Ну, нет необходимости повторять, я и в первый раз все отлично слышала. Так что ты хотел рассказать о вас двоих?
– Да ну тебя, Кэл, – сказал брат. – Ну, мне что, разжевывать все для тебя нужно?
– Вероятно, на этот раз да, – согласилась я, понимая, что он хочет сказать, но в душе надеясь, что речь все таки пойдет не о том, о чем я подумала. Если бы Ансель хотел поговорить о чем то другом, пожалуй, для всех нас было бы лучше. Шея брата медленно начала краснеть. Он покашлял.
– Ну, ты не заметила, как я…
Он покачал головой и с силой ткнул кулаком в подушку, заставив меня засомневаться в ее долговечности. В воздухе между нами закружились гусиные перышки.
Я выпрямилась.
– Так, давай рассказывай, в чем дело.
Ансель медленно опустил голову, потом поднял ее, словно повторяя про себя заготовленную речь.
– Я хочу быть с ней.
Он набрал в легкие побольше воздуха и, решившись, выложил все, что хотел сказать.
– Когда будет создана новая стая, я бы хотел, чтобы Брин стала моей второй половинкой.
– Ансель! – воскликнула я, поняв, что все еще хуже, чем я ожидала.
– Понимаешь, Кэл, я люблю Брин. Очень сильно. До смерти. Со мной случилось все то, о чем пишут в книжках и показывают в кино. Кроме нее, мне в жизни ничего не нужно, – объяснил брат. – Я должен был с тобой поговорить. Я обещал ей.
Я знала, что должна ответить. Слова отчетливо звучали в моей голове, но вскоре их заглушила другая мысль. Мне захотелось задать брату вопрос.
– А что она тебе сказала?
Лицо Анселя вспыхнуло.
– Она позволила мне поцеловать себя. И мне показалось, что ей понравилось.
Я зарычала, потому что обстоятельства этого требовали, но в душе почувствовала облегчение. Может быть, все не так уж серьезно.
– Боже, Эн, это ведь Брин. Она все в жизни хочет попробовать хотя бы однажды. – Я указала рукой в конец коридора, где недавно скрылась Брин. – Я пришла домой, и она поняла, что не успеет скрыться до моего появления. Прости, малыш, но, думаю, она сейчас в ужасе бежит домой.
– Ну, нет, – ответил брат. – Она просто испугалась, что ты разозлишься. Она всерьез уверена, что ты можешь откусить ей ухо в припадке гнева.
– Значит, так, – продолжила я, от души надеясь, что Ансель не воспримет мои слова слишком близко к сердцу. – Я знаю, что ты без ума от Брин с тех пор, как ты был еще маленьким волчонком, но я тебя прошу, не нужно слишком уж обольщаться.
– Калла, не спеши, – сказал Ансель. – Я уже не тот маленький брат, которого ты привыкла видеть. Можешь мне поверить на слово.
– Ты чертовски уверен в себе, – осторожно ответила я, наблюдая, как он обнажает в ослепительной улыбке все тридцать два зуба.
Брат потупился, прикрыв серые глаза вуалью ресниц.
– Ты думаешь? А что, если я скажу тебе, что Брин позволила мне целовать себя четыре часа подряд?
– Что? – спросила я, чуть не свалившись с кровати.
– И дело не ограничилось поцелуями, – заверил брат, и лицо его приобрело дьявольское выражение.
– Ансель! – воскликнула я изумленно, понимая, что все было не так, как я себе это представляла.
Брат подскочил на матрасе. Глаза его горели веселым огнем.
Я перекатилась на живот, схватила подушку и впилась в нее зубами.
– Слушай, Кэл, я думаю, тебе стоит порадоваться за нас. Мы любим друг друга, – сказал Ансель и несколько раз легонько ткнул меня кулаком под ребра.
Я выпустила из зубов край подушки и повернулась к нему лицом, крепко прижав к бокам кулаки.
– Для нас эти вещи не важны. И мне все равно, о чем написано в книжках и что показывают в кино. Мы живем не по тем законам, по которым живут люди! – отчеканила я. – Ты знаешь об этом, Ансель.
– Знаю, знаю, – ответил он, избегая смотреть мне в глаза. – Но отец говорил, что Хранители прислушиваются к рекомендациям вожаков. И раз уж ты знаешь о наших с Брин чувствах, ты могла бы поспособствовать этому.
– Да, я могу, – согласилась я. – Но гарантировать что либо не в моих силах. Пары составляют Хранители. За ними всегда последнее слово.
– Если верить отцу, Люмина всегда в точности следовала его советам.
Глаза брата горели такой надеждой, что у меня сердце кровью обливалось.
– Да, это правда. Но Люмина не будет нашей госпожой. Помнишь? Я тебе рассказывала утром. Нами будет руководить Логан.
Я говорила, чувствуя себя так, словно кто то тыкал меня в живот острым ножом.
– Если он прикажет Брин и Мэйсону составить пару, я ничего не смогу поделать.
Я ожидала, что Ансель разразится бурей протеста, но он рассмеялся. Я нахмурилась, наблюдая, как он падает на кровать, заходясь в истерическом хохоте.
– Да уж, это будет нечто.
– Э э… а в чем соль шутки? – спросила я. – Мне кажется, это серьезный разговор.
– Да, да, все правильно, Калла. – Он изумленно посмотрел на меня. Я сидела и не знала, что сказать. – Ты что, действительно не знаешь?
– О чем я не знаю? – спросила я, чувствуя себя человеком, не оценившим шутки, которая смешит всех вокруг.
Ансель взял единственную неизорванную подушку, оставшуюся на постели, и крепко сжал ее кулаками.
– Мэйсон – гей.
– Ты шутишь. Мэйсон? – переспросила я. – Мэйсон – гей?
Ансель вздохнул.
– В этом то и проблема с вами, вожаками. Вы так заняты всеми этими делами с образованием новой стаи, что не замечаете того, что происходит под самым носом.
– Мэйсон? – повторила я, смущенная тем, какое сильное удивление прозвучало в моем голосе.
– Он встречается с Невом уже целый год, – сообщил Ансель, переворачиваясь на живот.
– С кем? С Невом? А кто такой Нев? – хмуро спросила я.
Ансель смотрел на меня, выжидая. Мне потребовалась доля секунды, чтобы понять, о ком он говорит.
– Ты говоришь о Невилле? Невилл, друг Рена?
– Я бы сказал, друг Мэйсона, – ухмыльнулся брат. – Мэйсон встречается с Невом.
– Уже целый год?
– Да, они познакомились в клубе поддержки Воинов, с которыми «что то не так», – объяснил брат, пальцами обеих рук изображая в воздухе кавычки. – Ну, ты понимаешь, никто из нас не имеет права вступать в отношения, запрещенные нашими законами. Не важно, идет ли речь о геях или обычных ребятах.
Я не смогла сдержать короткий приступ нервного смеха.
– Значит, ты говоришь, что Мэйсон и Невилл, они… м м… оба состоят в клубе анонимных Воинов геев?
Брат пожал плечами. Я упала на постель.
– Ух ты!
Удивление вызывал не сам факт того, что Мэйсон – гей, самым поразительным было то, что он умудрился держать это в тайне так долго. Да, это был вопрос жизни и смерти, но от того, что Мэйсон не испытывал ко мне достаточно доверия, чтобы во всем признаться, в груди моей разгорался огонь.
Ансель растянулся рядом, положив голову на скрещенные руки.
– Все это, конечно, секрет. Ты же понимаешь, Хранители. Они, мягко говоря, не одобряют альтернативную личную жизнь, – добавил он, издав звук, свидетельствующий о том, что ему горько это сознавать.
Я просунула пальцы сквозь волосы и сжала виски.
– Да уж, не одобряют, это точно.
Мэйсон и Невилл? Трудно было даже представить себе такое. Мэйсон такой общительный и шумный, но Нев… Он такой тихий и спокойный.
Ансель потянулся и взял с тумбочки последний выпуск журнала «Роллинг Стоун».
– Кстати, связь Мэйсона и Невилла представляется особенно пикантной на фоне привычек Логана.
– Логана?! – воскликнула я, ударив по журнальной странице, чтобы заставить брата посмотреть на меня.
– Да, Логана. По крайней мере, так говорит об этом Мэйсон. Но для него, как, впрочем, и для любого Хранителя, это не такая серьезная проблема, как для нас. Я имею в виду, что Логану просто подыщут подходящую жену из числа ведьм, которая официально будет сопровождать наследника, а он на стороне сможет иметь столько мальчиков инкубов, сколько ему заблагорассудится.
Глаза Анселя порочно блеснули.
– Ансель! – взвизгнула я.
Ну, по крайней мере, не придется беспокоиться о том, что Логан станет вести себя подобно отцу.
– Ой, да ладно тебе, Кэл. Я знаю, ты все еще считаешь меня маленьким, но не думай, что я не догадываюсь о существовании подобных вещей.
Ансель бросил в меня подушку.
– На самом деле наш разговор доказывает, что я знаю куда больше, чем ты.
В голосе брата зазвучали идеалистические нотки.
– Я надеюсь, что во всем этом есть что то хорошее для нас. Относительно Логана, я имею в виду. Он остается Хранителем, но, может быть, он окажется не таким, как все остальные.
– Да уж.
Я посмотрела на Анселя. Он сидел, закусив губу и размышляя. Вид у него был оптимистичный.
– Мне приходится идти на риск, Калла. Я люблю ее и всегда любил.
По моей спине пробежали мурашки.
– Хорошо, Ансель, я поняла. Но до получения официальных распоряжений от Хранителей потрудитесь держать ваши отношения в тайне так же, как Мэйсон с Невиллом. Нужно соблюдать осторожность.
– Спасибо, сестренка.
Он положил голову мне на плечо, прямо во впадину между шеей и ключицей. Я чувствовала на коже пульсацию крови в вене на его виске. Сердце его билось учащенно. Я закрыла глаза, зная, что постараюсь помочь брату и Брин. Но параллельно этой мысли в мою голову закралась еще одна, не такая приятная. Будучи вожаком, я могла помочь членам стаи добиться того, чего они желали, но на свете не было никого, к кому я могла бы прийти со своими проблемами.

Глава 11



Когда на следующее утро мы свернули на автостоянку возле школы, Ансель обратился ко мне:
– Брин наверняка захочет с тобой поговорить, поэтому я сегодня постараюсь держаться от вас подальше.
Я кивнула и расстегнула ремень безопасности.
– Пожалуйста, не кричи на нее, – попросил брат. – И мне ужасно нравятся оба ее уха.
Я сердито посмотрела на него. Он замолчал на полуслове и быстро ретировался.
Когда я подошла к своему шкафчику, Брин уже стояла рядом с ним. На месте дрожащей девушки я, почти не напрягая воображение, могла видеть волчицу – с прижатыми к голове ушами, съежившуюся, поджавшую хвост.
– Клянусь, все вышло совершенно случайно, Кэл.
– Я знаю.
Я достала ключ и начала открывать дверцу шкафчика. Брин нервно пританцовывала вокруг.
– Прости, пожалуйста. Я понимаю, что таких вещей быть не должно.
Я кивнула, глядя на стопку книг и папок, лежавших на полке.
– Пожалуйста, посмотри на меня.
Я повернулась, чтобы взглянуть на свою лучшую подругу, и увидела, что ее голубые глаза широко открыты и наполнены страхом. К горлу подступил комок.
– Я не могу тебе ничего обещать.
Она схватила меня за трясущуюся руку.
– Конечно, я знаю. Пойдем, уже начинаются уроки.
Она провела меня в класс, и мы вместе направились к заднему ряду парт. Пока мы пробирались на место, Брин мельком посмотрела на меня.
– Ну, ты рассказала Анселю о том, что я неравнодушна к стихам Джона Донна?
– А ты неравнодушна к его стихам? – фыркнула я.
– У у, – пробормотала она. – Твой младший брат хорош.
Пока я копалась в сумке, разыскивая ручку, я услышала, как Брин начала вполголоса декламировать стихотворение.
– «Вот так, пока любовь еще росла, она невольно за собой влекла оглядку, страх; а ныне – тень ушла».
Я негодующе зарычала.
– Так напыщенно.
Но на самом деле меня переполняли чувства.
– Нет у тебя романтической жилки, Кэл, – заявила Брин, слегка хлопнув меня по голове тетрадью.
Я пожала плечами и даже не потрудилась повернуться, чтобы посмотреть на нее. Брин была не единственным источником моего беспокойства в то утро. Я то и дело посматривала на дверь в ожидании прихода Шея, чувствуя свою вину за те грубые слова, которые я сказала ему вчера утром на горе. Это чувство ослабляло мою волю, и я теряла уверенность в том, что смогу избегать его, как обещала себе.
Но Шей был опасен для меня. Я понимала, что следует сопротивляться влечению, которое, я знала, лишь усиливается с каждой нашей встречей. Но я приняла решение и теперь вынуждена была бороться с тупой болью, засевшей в груди. Мне нравился этот странный юноша, этот человек. Его безрассудный подход к жизни шокировал меня, а неуважение к законам моего мира стало для меня отдушиной в окружавших меня глухих стенах норм и правил. И вот он вошел в дверь. На нем была оливкового цвета толстовка с пуговицами и джинсы. Всклокоченные волосы падали на глаза. Он прошел по аудитории, даже не взглянув на меня, и занял свое место за партой рядом со мной. Я следила за его напряженными движениями, сдерживая вздох сожаления. Я испытывала облегчение и в то же время была расстроена тем, что он так серьезно воспринял мое предупреждение. Он мне не просто нравился, он завораживал меня. Я никогда не думала, что человек способен так завладеть моим вниманием. Его поведение не имело ничего общего с обычной манерой рядовых школьников людей, которые старались поспешно, как овцы, ретироваться, когда мимо них по коридору проходил кто нибудь из Воинов. Он был решительным и бесстрашным и напоминал волка одиночку, быть может, даже вожака, но без стаи, без этих уз, которые навеки привязывали бы его к одному месту.
Я вынула книгу – «Великий Гэтсби», так как мистер Грэм уже начал лекцию, повествующую о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами в двадцатые годы. Я честно пыталась конспектировать, но взгляд, словно приклеенный, то и дело возвращался к Шею. Он яростно скрипел карандашом, делая паузы лишь для того, чтобы подчеркнуть нужные цитаты на страницах книги.
Он ни разу не посмотрел на меня. Я вернулась к работе, стараясь убедить себя, что его новая манера поведения лишь на пользу нам обоим.
Два непростых момента позади.
Я встретила Брин, встретила Шея, и теперь мне оставалось пережить третью встречу.
Когда я пришла в лабораторию органической химии, Рен уже был на рабочем месте и готовил оборудование для проведения эксперимента. Я медленно подошла к нему, стараясь заглушить неприятные воспоминания о нашей последней встрече.
– Привет, – произнесла я, присаживаясь на табурет, стоявший возле стола.
– А, Лилия, – приветствовал меня Рен, убирая книги, лежавшие на моей стороне стола. – Красивое платье.
Я подавила рефлекс, который чуть не заставил ответить ему нецензурной бранью, и, чтобы отвлечься, стала вылавливать из глубины сумки учебник.
– Чем нас сегодня здесь попотчуют? – спросила я, не глядя на него.
Рен тихонько усмехнулся в ответ.
– Алхимией.
– Чем? – спросила я, не веря, что он говорит серьезно.
Он подтолкнул ко мне блюдце с лежащими на нем медными монетами.
– Полагаю, мисс Форис старается поддерживать в нас интерес к предмету, делая вид, что это не лаборатория для изучения органической химии. Цель эксперимента – повторить процессы, которые использовали классические и средневековые алхимики для превращения металлов в золото. Мы будем пробовать разные способы, чтобы проверить их теории и понять, возможно ли такое превращение в действительности.
– Ясно.
Я приступила к чтению инструкций в учебнике, а потом занялась подбором лабораторных бутылочек, чтобы наполнить их жидкостями, необходимыми для проведения эксперимента.
– Если это сработает, я заберу золото и убегу, – сообщил Рен, доставая оборудование из нашего лабораторного шкафа.
– Отличный план.
Пока Рен готовил бунзеновскую горелку, я искала газовую зажигалку с длинной ручкой.
– Как прошли выходные?
Я задала неверный вопрос, и Рен напрягся.
– Отлично, – ответил он, выхватывая у меня из рук зажигалку.
Время, отведенное для лабораторной работы, медленно тянулось, в воздухе витало неприятное напряжение. Беседа наша ограничивалась краткими вопросами и односложными ответами. Мы механически, без интереса, выполняли работу, и я чувствовала, как в груди нарастает вакуум, заставляющий ощущать острое одиночество.
Я изучала монетку, зажатую в металлических тисках, и старалась найти на ней признаки изменения, когда сзади раздался чей то голос. Обладатель голоса говорил с придыханием.
– Привет, Рен.
Я ослабила внимание, прикованное к тискам, и посмотрела через плечо. Возле стола стояла Эшли Райе, длинноногая брюнетка из числа учеников людей, и, подняв голову, смотрела на молодого вожака. Полные, розовые, как жевательная резинка, губы растянулись в призывной улыбке.
– Привет, Эшли, – произнес Рен, откладывая карандаш и прислоняясь к столу с вальяжным видом.
Посмотрев, как Эшли хлопает ресницами, я вернулась к лабораторной работе. Девочки, интересовавшиеся Реном, делились на две категории: одни чувствовали себя рядом с ним, как наколотые на булавки бабочки, другие же, наоборот, усердно каждую ночь втыкали булавки в кукол вуду, изготовленных по образу и подобию Рена. Эшли принадлежала к первой категории. Я посмотрела на часы. Время, отведенное для лабораторной работы, подходило к концу. Я отошла к раковине и принялась опорожнять лабораторные бутылочки.
– Рен, – сказала Эшли. Она говорила хриплым, грудным голосом, заставившим меня поежиться. – Я понимаю, что впереди еще целый месяц, но я уверена, что очередь из девочек, желающих пригласить тебя на Бал Кровавой Луны, уже собралась.
Я стиснула зубы, вытерла бутылочку бумажной салфеткой и взяла другую.
– Мы так замечательно провели время на балу в прошлом году. – Томный голос Эшли впивался сзади в мою шею, словно колючая проволока. – А сейчас почему то не встречаемся. Не хотел бы ты пойти со мной?
– Прости, Эш, – ответил Рен. – Но я уже обещал кое кому.
– Ты уже обещал пойти на бал с другой девушкой? – переспросила Эшли чересчур громко и пронзительно.
– Да.
Я услышала, как Эшли пошаркала ногами.
– Ну, и кто же это? – спросила она наконец жалобным тоном.
– Калла.
Бутылочка лопнула прямо у меня в руках. Я выругалась, потому что часть осколков впилась мне в ладонь.
Рен тут же оказался рядом.
– Боже, Кэл. Что тебе сделала эта бутылочка?
Продолжая ругаться, я потрясла головой и принялась вытаскивать прозрачные острые осколки из кожи.
– Все нормально? – спросила Эшли, которой удалось изобразить сострадание. Она стояла, облокотившись о наш лабораторный стол. – Боже мой, столько крови.
Несмотря на боль в руке, я улыбнулась, видя, как Эшли позеленела и быстренько слиняла.
– Я принесу аптечку, – заявил Рен, отбегая от стола.
Спустя несколько секунд он вернулся, неся белую коробку, украшенную красным крестом.
– Я сказал мисс Форис, что у тебя не слишком серьезный порез. Если бы она увидела твою руку, она послала бы тебя в больницу, чтобы там наложили швы.
Я засунула руку под поток воды, лившийся из крана.
– Нужно извлечь все осколки до единого. Ранки быстро затянутся, и если ты не вытащишь их, стекло останется под кожей. У меня так однажды и получилось. Потом было чертовски больно.
– Спасибо, – кривовато усмехнулась я в ответ. – Думаю, я справлюсь.
Я вытащила руку из под крана, и Рен подал мне бумажную салфетку. Я проверила, не осталось ли в ранках осколков, а потом прижала салфетку к ладони.
– Как ты умудрилась раздавить бутылочку? – спросил Рен, нахмурившись и облокотившись о лабораторный стол. – Если бы я не был знаком с тобой, то сказал бы, что ты своей силы не знаешь. Хотя на самом деле это не так.
– Я услышала шокирующую новость.
Я протянула поврежденную руку, чтобы Рен подал мне бинт.
– Дай я.
Он аккуратно взял искалеченную руку и принялся бинтовать порезы.
– Какую новость? – спросил он, аккуратно прикладывая сложенные в несколько слоев куски бинта к моей ладони.
– О том, что мы с тобой идем на Бал Кровавой Луны, – ответила я, стараясь придать своему голосу обиженное выражение, но нежные прикосновения Рена сбивали меня с толку. – Я понятия не имела о том, что ты рассказываешь людям, будто мы встречаемся.
Рен исследовал перевязанную руку и, закончив, выпрямился.
– Ах, вот что. Знаешь, в тот момент мне показалось, что это подходящий ответ. Сама понимаешь, всем своим бывшим девчонкам я приглашения на свадьбу рассылать не собираюсь. Как бы то ни было, я сказал это Эшли и, значит, избавил себя от поползновений со стороны других девушек на следующие три недели.
Я фыркнула.
– Ты так уверен в том, что и другие девушки захотят позвать тебя?
Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я отвела взгляд от его дразнящих, смеющихся глаз и уставилась в пол.
Да куда они денутся, конечно, будут звать его.
Рен отошел, чтобы выбросить мусор. Когда он вернулся, я стояла, уперев руки в бока. Рен посмотрел на меня, его взгляд стал суровым и напряженным.
– Калла, ты серьезно думала, что я буду встречаться с другими девушками в период, оставшийся до заключения союза?
Я отвернулась, не в силах смотреть ему прямо в глаза.
– Понятия не имею.
– Так вот, – прорычал он. – Я не собираюсь.
Он принялся укладывать оборудование и реактивы в шкаф и, закончив, захлопнул деревянную дверцу с такой силой, что я подскочила.
– Прости, что мое существование обрекает тебя на такие большие жертвы, – произнесла я, сжав кулаки и морщась от боли в поврежденной руке.
– О чем ты говоришь? – спросил он, резко повернувшись ко мне.
Кто то демонстративно закашлялся рядом с нами, и я повернула голову, чтобы посмотреть, кто стоял у края нашего лабораторного стола. Там оказался Шей. Он глядел на моего партнера с нескрываемой неприязнью.
– Извини, Рен, – попросил он сквозь зубы, – ты не против, если я поговорю с Каллой наедине?
Рен придвинулся к нему и медленно окинул взглядом с головы до ног. Когда Шей расправил плечи, я увидела, что вожак молодых Бэйнов с трудом сдерживает смех.
– Это зависит от того, хочет ли этого Калла.
Шей взглянул на меня. Когда он отвел глаза от Рена, губы его, перекошенные гневом, расслабились, но не сразу, и лицо еще в течение некоторого времени хранило следы негодующей гримасы. Я нерешительно пошевелилась, глядя попеременно то на одного, то на другого. Внезапно Рен взялся за ручку сумки.
– Нет проблем. Она вся твоя.
У меня екнуло сердце.
– Нет, постой! – сказала я Рену, хватая его за руку. Он замер на месте, а я повернулась к Шею: – Нам с тобой не о чем говорить.
Я видела, как мои слова ранят его не хуже, чем осколки битого стекла, располосовавшие мою ладонь.
Кулаки Шея сжались, когда он увидел, как я обвила руку Рена вокруг своей талии.
– Пойдем вместе в столовую? – спросила я, и в ту же минуту, когда слова слетали с моих губ, прозвенел звонок.
– Конечно, – ответил Рен, уводя меня от лабораторного стола. Шей остался выпускать пар в одиночестве. Когда мы вышли из аудитории, Рен пристально посмотрел на меня: – Что это было?
Я почувствовала легкий укол разочарования, когда он убрал руку с моей талии.
– Ничего.
Пока я выдумывала подходящую ложь, мне пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать дрожь в руках.
– Знаешь, он невесть что подумал, после того как те «громилы», как он их называет, напали на нас в пятницу. Решил, что после этого приключения он может ошиваться возле меня столько, сколько ему заблагорассудится.
– Его приставания беспокоят тебя? – спросил Рен.
– Ты же видишь, – сказала я более спокойно. – Это мальчишка Хранителей, ты не можешь задирать его. Да, и ты знаешь, что я могу надрать ему задницу ничуть не хуже тебя. Он слегка назойлив, но это можно стерпеть. Кроме того… – Мое сердце забилось быстрее. Я по прежнему не имела оснований доверять Шею. Мне было непонятно, что стояло за его странным желанием быть как можно ближе ко мне, но его внимание мне было приятно, глупо было бы отрицать это. – Теперь, после разговора с Эшли, он поймет, что мы с тобой встречаемся.
Рен остановился и нежно взял меня за руки выше локтей.
– Ты начнешь называть меня своим парнем?
– Ну, если тебе нравится такая мысль.
– Нравится ли мне эта мысль? – Рен взъерошил волосы рукой. – Что то я не понимаю тебя, Лилия.
Когда мы добрались до столовой, оказалось, что ребята из обеих стай уже собрались за нашими обычными столиками. Семь молодых волков хохотали над Невиллом, стоявшим на стуле и распевавшим «Если бы я был богатым человеком» изо всех сил, на которые только были способны его легкие. Он, как всегда, был одет во все черное, в стиле завсегдатая поэтического клуба. В целом сцена была настолько странная, что я подумала, что ничего более удивительного я, пожалуй, не видела за всю свою жизнь. Мы с Реном обменялись взглядами. Он явно тоже ничего не понимал. Я представить себе не могла, с чего это Невилл так разошелся. Мне он всегда казался одним из самых застенчивых молодых волков. Пожалуй, только Козетта могла с ним посоперничать в скромности. Она была настолько немногословна, что напоминала персонажа из немого фильма.
– Если бы я был… А а а… человеком! – проревел, наконец, Невилл заключительную строчку, спрыгнул на пол, сел на стул, скорчился и закрыл лицо руками. Мэйсон, улыбаясь, как Чеширский кот, нагнулся над ним и погладил по голове.
– Что тут у вас происходит? Нев решился на публичный поступок? – спросил Рен, усаживаясь на стул, который ему пододвинул Дакс.
– Он проиграл пари, – ответил Мэйсон.
Невилл поднял голову и свирепо посмотрел на него. Мэйсон вздохнул.
– Как грустно видеть гитариста из инди группы, поющего дурацкие песенки из мюзиклов. Как ты до этого дошел?
Невилл замахал руками, словно старался прогнать неприятные воспоминания о своем выступлении.
– Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу мюзиклы всей душой. Именно поэтому ты выбрал в качестве расплаты за проигранное пари эту песню.
– Ты проиграл пари? – спросила я, удивленно подняв брови.
Мэйсон ухмыльнулся.
– В пятницу вечером в «Эдеме» между нами произошел спор. Я был прав, Нев – ошибся.
– Твой брат оказался более ловким, чем я думал, – признался Невилл, снимая передо мной кепку.
– А в чем было дело? – спросил Рен, открывая бутылку с колой и глядя на Невилла. Тот кивком головы указал на Анселя.
Я перевела взгляд на тот конец стола, где сидели Ансель и Брин. На их лицах застыло одинаковое мечтательное выражение. От зависти у меня свело живот. Пусть и рискуя, они могли позволить себе выбрать друг друга. А поскольку их вожаками были я и Рен, их романтические отношения, по всей видимости, были в безопасности. Мэйсон и Нев, Дакс и Фей – у всех были шансы реализовать свою любовь. Только нам с Реном было не позволено выбирать. Было ли это расплатой за то, что мы с ним вожаки? Рен долго глядел на пару, а наглядевшись, суховато рассмеялся.
– Эй, ребята, я же вам велела вести себя тихо! – прикрикнула я на них, предостерегающе обнажая клыки. Я отлично знала, что мои зубы заострились не только от страха за ребят. Не последнюю роль здесь сыграли зависть и раздражение, вызванные моими грустными мыслями.
Брин перепугалась, но Ансель пришел ей на помощь:
– Да, ты велела нам скрывать наши чувства от чужих. Но не от товарищей по стае, верно?
Я села на стул, который пододвинула мне Фей, и театральным жестом стукнулась лбом об стол.
– Ребята, вы поражаете меня своей недальновидностью. Мы же в школе. На вас смотрит слишком много глаз.
Я заискивающе взглянула на Рена.
– Прости. Я собиралась поделиться с тобой этой новостью сегодня, чуть позже. Честное слово.
Рен пожал плечами.
– Твой брат прав. Не стоит скрывать что либо от товарищей по стае.
Потом Рен обратился к новоявленной паре, и голос его зазвучал тише:
– Слушайте Каллу и ведите себя тихо за пределами нашего крута. Ни слова другим Воинам. Если вас начнут обсуждать люди, которые относятся к нам не слишком хорошо, никому не поздоровится.
Сказав это, Рен широко улыбнулся Анселю.
– Поздравляю, малыш.
Брат просиял и с обожанием взглянул на Брин. Она вздохнула, накручивая на палец прядь волос.
Я быстро отвела от нее взгляд и сосредоточилась на апельсине, который в тот момент пыталась очистить.
– Невилл, я надеюсь, ты не захочешь покинуть нас, чтобы давать концерты на Бродвее, – раздался за спиной негромкий, воспитанный, холодный голос.
Все разговоры за столом стихли. Брин и Ансель отпрянули друг от друга, словно между ними внезапно забил гейзер. Я повернулась и увидела Логана Бэйна. Он стоял и улыбался своей будущей стае.
– У тебя великолепный голос, мой друг, – продолжил он. – Мои друзья и я наслаждались волшебными звуками; их было прекрасно слышно даже в другом конце столовой. Весьма впечатляюще.
– Спасибо, – ответил Невилл, нервно улыбаясь.
Логан обошел стол и остановился позади Мэйсона. Молодой Хранитель положил руку на плечо моего товарища по стае. Мэйсон напрягся и посмотрел на Невилла. Тот побледнел.
Рен начал было подниматься, но Логан остановил его небрежным движением руки.
– Нет нет, расслабься.
Хранитель наклонился к ребятам.
– Вероятно, ваши вожаки информировали вас о том, что после тридцать первого октября я получу по наследству право управлять новой стаей.
Он подождал, пока все кивнули в знак того, что поняли его, а потом медленно прошел назад и встал рядом с Реном.
– Я бы хотел, чтобы вы собрались сегодня в раздевалке после уроков. Я вас там встречу.
– Конечно, – ответил за всех Рен, почтительно склонив голову.
– Превосходно.
Молодой Хранитель развернулся на каблуках и направился к своему столику в противоположном конце столовой, где его ждали приятели.
Все члены нашего тесного круга вернулись к еде. Настроение за столиком резко переменилось, став тревожным и мрачным. Мэйсон сидел неподвижно, глядя в одну точку. Невилл наклонился к нему и положил руку рядом с его рукой. Мэйсон коснулся руки друга, их пальцы переплелись. Ребята спрятали руки под стол, подальше от чужих глаз.
4 5 6 7 8 9 10 ... 23 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.