.RU
Карта сайта

Диана Уинн Джонс Воздушный замок1.1 — Около десятка мелких правок, с оригиналом — Triffen - 19


На губах Цветка-в-Ночи появилась сдержанная улыбка, отмеченная глубокой ямочкой.
— А сколько юных дам ты поцеловал после встречи со мной?
— Ни одной! — взвыл Абдулла. — Я до сих пор в этом деле полный профан!
— Я тоже, — призналась Цветок-в-Ночи. — Однако теперь я знаю достаточно, чтобы не принять тебя за женщину. Какая это была глупость!
Она хихикнула. Абдулла тоже хихикнул. В следующий миг оба от души хохотали, а потом Абдулла шепнул:
— Пора начать практиковаться.
После этого в нише настала тишина. Эта тишина длилась так долго, что темы для светской беседы кончились у всех принцесс, кроме принцессы Беатрис, которой надо было очень многое поведать солдату. Наконец Софи окликнула:
— Эй, вы, там! Уже все?
— Конечно, — отозвались Цветок-в-Ночи и Абдулла, — Абсолютно!
— Тогда давайте думать, что нам делать! — предложила Софи.
В теперешнем состоянии духа Абдулла мог строить любые планы без всяких затруднений. Он вышел из-за занавеси, держа Цветок-в-Ночи за руку, и если бы замок в этот миг растаял без следа, то Абдулла ступал бы по облакам, а то и по воздуху. Так или иначе, он прошел по самому незатейливому мраморному полу и взялся за дело.
Глава двадцатая,
в которой жизнь ифрита нашли и перепрятали
Десять минут спустя Абдулла сказал:
— Итак, о мудрейшие и высочайшие, план составлен. Остается лишь уговорить джинна…
Из бутылки взвился лиловый дымок и взволнованными волнами заклубился по мраморному полу.
— Не смейте меня использовать! — завопил джинн. — Я сказал — жабы, значит, жабы! Неужели вы не понимаете, что в эту бутылку меня упрятал Хазруэль? Если я пойду против него, он сделает со мной что-нибудь еще похуже!
Софи подняла голову и нахмурилась, увидев дым:
— Так это и вправду джинн!
— Однако я прошу тебя всего лишь применить прорицательский дар, чтобы сказать, где спрятана жизнь Хазруэля, — объяснил Абдулла. — Мне не нужно исполнения никаких желаний.
— Не-е-ет! — простонал лиловый дым.
Цветок-в-Ночи потянулась за бутылкой и пристроила ее у себя на колене. Дым так и хлынул вниз — казалось, он пытается просочиться сквозь трещины в мраморном полу.
— Мне представляется, — сказала Цветок-в-Ночи, — что, если все мужчины, к которым мы обращались за помощью, требовали что-то в уплату, джинн тоже вправе запросить свою цену. Наверное, это такое мужское свойство. Джинн, если ты согласишься помочь Абдулле, я обещаю тебе любое логически обоснованное вознаграждение.
Лиловый дым начал недовольно засасываться обратно в бутылку.
— Ла-а-адно, — пробурчал джинн.
Две минуты спустя заколдованные занавеси на входе в комнату принцесс рывком раздвинулись и все выбежали в большой зал, призывая Дальциэля и волоча беспомощного пленника — Абдуллу.
— Дальциэль! Дальциэль! — верещали тридцать принцесс. — Это что же, «охранять» называется? Постыдился бы!
Дальциэль поднял глаза. Перегнувшись через подлокотник трона, он играл в шахматы с Хазруэлем. При виде толпы принцесс он несколько побледнел и махнул брату рукой, чтобы тот убрал доску. К счастью, толпа принцесс была такой плотной, что Дальциэль не заметил в ее гуще ни Софи, ни Джарину Джамскую, однако Джамала его прекрасные глаза заметили и сузились от изумления.
— Ну, что опять? — проныл он.
— В наши покои проник мужчина! — визжали принцессы. — Страшный, ужасный мужчина!
— Какой еще мужчина? — протрубил Дальциэль. — Кто посмел?
— Вот! — пропищали принцессы.
Абдуллу выпихнули вперед, между принцессой Беатрис и принцессой Альберийской. Одет он был весьма бесстыдно — на нем не было ничего, кроме кринолина, который висел в гардеробной нише. Кринолин был главной частью плана. Под ним среди прочего прятались ковер-самолет и бутылка с джинном. Когда Дальциэль взглянул на Абдуллу, тот от души обрадовался, что принял эти меры предосторожности. Раньше он не думал, что глаза у ифритов горят самым настоящим пламенем. Глаза у Дальциэля были как два синеватых горна.
Поведение же Хазруэля смутило Абдуллу еще сильнее. По обширному лицу Хазруэля расплылась гнусная ухмылка, и он сказал:
— А! Опять ты!
И он сложил могучие руки и как-то уж слишком саркастично скривился.
— Как сюда попал этот юноша? — гневно спросил Дальциэль трубным голосом.
Никто не успел ответить, как Цветок-в-Ночи приступила к исполнению своей части плана — она протолкалась сквозь толпу принцесс и грациозно пала ниц на ступени трона.
— Пощади, о великий ифрит! — вскричала она. — Он пробрался сюда, чтобы спасти меня!
Дальциэль презрительно рассмеялся:
— Так он же глупец. Я попросту сброшу его обратно на землю.
— Только попробуй, о великий ифрит, и я отравлю тебе жизнь! — объявила Цветок-в-Ночи.
Она не играла. Она знала, что говорила. И Дальциэль это понимал. По его узкому бледному телу пробежала дрожь, а пальцы с золотыми когтями стиснули подлокотники трона. Но глаза все еще полыхали от ярости.
— Я сделаю, что пожелаю! — протрубил он.
— Тогда соблаговоли проявить милосердие! — воскликнула Цветок-в-Ночи. — Предоставь ему хотя бы ничтожную возможность уцелеть!
— Молчи, женщина! — протрубил Дальциэль. — Я еще не решил. Я хочу сначала узнать, как ему удалось сюда попасть.
— В обличье собаки повара, само собой, — сказала принцесса Беатрис.
— А когда он превратился в человека, то оказался совсем неодет! — добавила принцесса Альберийская.
— Какой кошмар! — закивала принцесса Беатрис. — Пришлось надеть на него кринолин Ее совершенства.
— Подведите его поближе, — приказал Дальциэль.
Принцесса Беатрис и ее помощница подтащили Абдуллу к подножию трона, причем Абдулла шел крошечными, жеманными шажками, надеясь, что ифриты спишут такую странную походку на кринолин. На самом же деле ему приходилось семенить, потому что под кринолином прятался еще и пес Джамала. Абдулла изо всех сил стискивал его бока коленями, чтобы псу не пришло в голову выскочить. Эта часть плана подразумевала отсутствие пса, а принцессы все как одна считали, что Дальциэль непременно отправит Хазруэля на поиски собаки, а тот разоблачит всеобщий обман.
Дальциэль вперил в Абдуллу гневный взор. Абдулле осталось уповать лишь на то, что Дальциэль и вправду не располагает никакими особенными возможностями. Хазруэль говорил, будто его братец слаб. Однако Абдулле подумалось, что даже слабенький ифрит — в несколько раз сильнее человека.
— Так ты прибыл сюда в обличье собаки? — протрубил Дальциэль. — Каким образом?
— Волшебным, о великий ифрит, — ответил Абдулла. Вообще-то он собирался детально все объяснить, однако под кринолином Ее совершенства разыгралась небольшая битва. Оказалось, что пес Джамала ненавидит ифритов даже сильнее, чем большую часть человечества. Он так и рвался покусать Дальциэля. — Я принял обличье пса твоего повара, — начал объяснять Абдулла. Тут пес так рьяно устремился к Дальциэлю, что Абдулла испугался, как бы он не вырвался. Он был вынужден еще сильнее стиснуть колени. Пес ответил на это громким грозным рыком. — Прошу прощения! — простонал Абдулла. На лбу у него выступил пот. — Я еще не отвык от собачьего обличья и время от времени не могу сдержать рычания.
Цветок-в-Ночи поняла, что Абдулле приходится туго, и ударилась в рыдания.
— О благороднейший принц! Ради меня унизиться до собачьего облика! Пощади его, благородный ифрит! Пощади!
— Молчи, женщина! — снова оборвал ее Дальциэль. — А где этот повар? Подведите его ко мне.
Принцесса Фарктанская и наследница Таяка выволокли вперед Джамала, который ломал руки и подобострастно корчился.
— Досточтимый ифрит, клянусь, я тут ни при чем! — выл Джамал. — Только не делай мне больно! Я не знал, что это не настоящая собака!
Абдулла был готов поклясться, что Джамал в полном и неподдельном ужасе. Может, и так, но у повара хватило разумения даже в таком состоянии погладить Абдуллу по голове.
— Хорошая собачка, — проговорил он. — Молодец. — После чего рухнул ниц и принялся на занзибский манер пресмыкаться на ступенях трона. — О величайший из великих, я невиновен! — голосил он. — Невиновен! Не казни меня!
Голос хозяина успокоил пса. Рык прекратился. Абдулла чуточку расслабил колени.
— Я тоже невиновен, о собиратель венценосных дев, — заявил он. — Я пришел спасти только ту, которую люблю. Неужели ты не проявишь снисхождения к моей верности — ведь ты и сам любишь столько принцесс!
Дальциэль с озадаченным видом почесал подбородок.
— Любовь? — протянул он. — Нет, не могу сказать, чтобы это чувство было мне понятно. Я вообще не понимаю, смертный, как что бы то ни было могло заставить тебя оказаться в подобном положении.
Хазруэль, который огромной темной массой маячил позади трона, улыбнулся еще гнуснее прежнего.
— Что мне сделать с этой тварью, о брат мой? — пророкотал он. — Поджарить его на медленном огне? Извлечь его душу и встроить ее в пол? Расчленить его…
— Нет, нет! Будь милосерден, о великий Хазруэль! — нашлась Цветок-в-Ночи. — Дай же ему шанс! Если ты это сделаешь, я никогда не стану задавать тебе вопросов, жаловаться и читать тебе лекции! Я стану кроткой и вежливой!
Дальциэль снова почесал подбородок и с сомнением огляделся. У Абдуллы отлегло от сердца. Дальциэль и вправду был слабенький ифрит — по крайней мере, по характеру.
— Если бы я решил дать ему возможность… — начал ифрит.
— Послушайся моего совета, о брат мой, — пресек его Хазруэль. — Не делай этого. Этот человек такой плут…
При этих словах Цветок-в-Ночи снова зарыдала и еще начала бить себя в грудь. Абдулла закричал, перекрывая ее рыдания:
— О великий Дальциэль, позволь мне попытаться отгадать, где ты спрятал жизнь твоего брата. Если я не отгадаю — убей меня, а если отгадаю, отпусти с миром.
Это совершенно ошеломило Дальциэля. Он разинул рот, показав острые серебристые зубы, и его смех раскатился по залу, словно фанфары.
— Но тебе нипочем не догадаться, маленький смертный! — хохотал он. А затем, как принцессы и предупреждали Абдуллу, причем весьма настойчиво, ифрит не сдержался и начал сыпать намеками: — Я спрятал его жизнь так искусно, — многозначительно начал он, — что можно смотреть на нее, но не видеть. Хазруэль ее не видит, а ведь он ифрит. На что же тебе надеяться? Но я думаю, что будет забавно, если перед тем, как убить тебя, я дам тебе три попытки. Догадывайся. Итак, где я спрятал жизнь моего брата?
Абдулла глянул на Хазруэля — не решит ли тот вмешаться. Однако Хазруэль просто с загадочным видом присел на корточки. Пока что план действовал. Хазруэлю было выгодно не вмешиваться. Абдулла на это рассчитывал. Он покрепче стиснул пса коленями и вцепился в кринолин Ее совершенства, притворяясь, будто думает. На самом деле он тихонько пнул бутылку с джинном.
— Моя первая догадка, о великий ифрит… — произнес он и уставился в пол, словно зеленый порфир мог его вдохновить. Сдержит ли джинн свое слово? На какую-то жалкую и страшную секунду Абдулла решил, что джинн, как всегда, его обманул и придется рисковать самому. А потом, к великому своему облегчению, он увидел, как из-под кринолина Ее совершенства выползла струйка лилового дыма и замерла, бдительная и смирная, у босой ноги Абдуллы.
— Первая моя догадка — ты спрятал жизнь Хазруэля на луне, — сказал Абдулла. Дальциэль радостно рассмеялся:
— Не угадал! Он бы ее там нашел! Нет, все куда проще и куда сложнее!
Теперь Абдулла знал, что жизнь где-то здесь, в замке, как и думали большинство принцесс. Он изо всех сил изобразил тяжкие раздумья.
— Вторая догадка — ты отдал ее одному из ангелов-хранителей, — сказал он.
— Опять не угадал! — еще больше обрадовался Дальциэль. — Ангелы бы тут же вернули ее обратно! Все гораздо хитроумнее, маленький смертный! Тебе никогда не догадаться! Просто поразительно, как некоторые не замечают того, что у них прямо под носом!
И тут Абдуллу осенило — он понял, где на самом деле спрятана жизнь Хазруэля. Его посетило вдохновение — и он все понял. Но возможность ошибиться пугала его до смерти. Поскольку вот-вот настанет время, когда ему самому придется завладеть жизнью Хазруэля, медлить было нельзя, потому что другой возможности Дальциэль бы ему не предоставил. Поэтому ему и нужен был джинн — чтобы подтвердить догадку. Струйка дыма по-прежнему вилась по полу, почти невидимая стороннему глазу. Если Абдулла догадался, наверное, джинн тоже все понял?
— Э… — протянул Абдулла. — Гм…
Струйка дыма бесшумно спряталась под кринолин Ее совершенства и свернулась внутри; там она, судя по всему, пощекотала нос псу Джамала. Пес чихнул.
— Апчхи! — закричал Абдулла, едва не заглушив голос джинна, прошептавший: «Это кольцо у Хазруэля в носу!»
— Апчхи! — повторил Абдулла и притворился, что опять не угадал. Это был самый опасный пункт плана. — Жизнь твоего брата у тебя в зубе, о великий Дальциэль.
— Не угадал! — протрубил Дальциэль. — Хазруэль, поджарь его!
— Пощади его! — рыдала Цветок-в-Ночи, а Хазруэль, весь вид которого изображал разочарование и презрение, начал потихоньку подниматься.
Принцессы были начеку. Десять царственных рук вытолкнули из толпы к ступеням трона принцессу Валерию.
— Хочу соба-а-а-а-а-ачку! — провозгласила Валерия. Это был ее бенефис. Как объяснила ей Софи, теперь у нее было тридцать новых тетушек и трое дядюшек и все они умоляли ее поплакать от всей души. А раньше никто-никто не хотел, чтобы она плакала. К тому же все новые тетушки пообещали ей по коробке конфет, если она закатит действительно отменную истерику. Всего выходит тридцать коробок. Ради этого стоит постараться. Валерия сделала квадратный рот. Она выпятила грудь. Она вложила в плач все свои силы:
— ХОЧУ СОБА-А-А-А-АЧКУ! НЕ ХОЧУ АБДУЛЛУ! ХОЧУ ОБРАТНО СОБАЧКУ! — И она бросилась ничком на ступени трона, перекатилась через Джамала, снова вскочила на ноги и кинулась к трону. Дальциэль поспешно вскочил на сиденье — подальше от Валерии. — ОТДАЙТЕ МОЮ СОБА-А-А-А-АЧКУУУУУУУУ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! — вопила Валерия.
В тот же миг крошечная желтолицая принцесса Цапфана основательно ущипнула Моргана — как раз куда следует. Морган уснул на ее крошечных ручках и ему снилось, что он опять котенок. Он вздрогнул, проснулся и обнаружил, что по-прежнему беспомощный младенец. Ярость его была беспредельна. Он разинул рот и взревел. Ноги гневно молотили воздух. Кулаки сжимались и разжимались. Ревел он так страстно, что, если бы между ним и Валерией было соревнование, он бы, пожалуй, победил. Так или иначе, шум поднялся неописуемый. Эхо подхватило его и понесло по залу, утроило вопли и швырнуло все это прямо к трону.
— Эхо, давай-ка вываливай все на ифритов, — велела Софи колдовским тоном. — И не удваивай шум, а утраивай.
Зал превратился в сумасшедший дом. Оба ифрита зажали ладонями острые уши.
— Прекратить! — негодовал Дальциэль. — Пусть они замолчат! Откуда здесь младенец?!
На что Хазруэль прогудел:
— У женщин бывают дети, о дурень среди ифритов! Чего ты ждал?
— ОТДАЙТЕ МОЮ СОБА-А-А-А-А-АЧ-КУ!!!!!!!! — требовала Валерия, молотя кулаками по сиденью трона.
Трубный голос Дальциэля едва пробивался сквозь гвалт:
— Хазруэль, отдай ей собачку, или я тебя убью!
На этом этапе плана Абдулла твердо надеялся, что если его к этому моменту не убьют, то наверняка превратят в собаку. Этого он и добивался. Еще он рассчитал, что тогда пес Джамала вырвется на свободу. Он заключил, что, если из-под кринолина Ее совершенства выскочит не одна собака, а две, это лишь усугубит суматоху. Однако вопли, а также троекратное их эхо поглотили внимание Хазруэля настолько же, насколько и внимание его братца. Ифрит мотал головой, зажав уши и крича от боли — как и положено ифриту на грани помешательства. И, в конце концов, он сложил громадные крылья и превратился в собаку сам.
Он был очень крупной собакой, нечто среднее между ослом и бульдогом, в буро-серых пятнах, с золотым кольцом в приплюснутом носу. Эта огромная собака положила гигантские лапы на подлокотник трона и вытянула к лицу Валерии колоссальный слюнявый язык. Хазруэль старался казаться дружелюбным. Однако при виде такой уродливой громадины Валерия, что естественно, завопила еще пуще. Морган испугался. Он тоже заплакал еще громче.
На какой-то миг Абдулла растерялся, а в следующий миг он понял, что никто не услышит, если он закричит. Тем не менее он скомандовал:
— Солдат! Держи Хазруэля! Кто-нибудь! Держите Дальциэля!
К счастью, солдат сохранял бдительность. Он был мастер сохранять бдительность. Джарина Джамская исчезла в вихре поношенных одежд и солдат вспрыгнул на ступени трона. Софи бросилась за ним, кивая принцессам, чтобы те тоже на месте не стояли. Она обхватила белые колени Дальциэля, а солдат стиснул смуглыми руками шею пса. Принцессы толпой ринулись на ступени, а там уж большинство набросилось на Дальциэля — с видом принцесс, всей душой стремящихся к отмщению — кроме принцессы Беатрис, которая оттащила Валерию подальше от гущи схватки и взяла на себя нелегкую задачу заставить ее замолчать. Крошечная принцесса Цапфана между тем мирно присела в сторонке на зеленый порфир, укачивая Моргана, чтобы он снова уснул.
Абдулла попробовал было побежать к Хазруэлю. Однако не успел он шевельнуться, как пес Джамала воспользовался случаем и вырвался на волю. Он выскочил из-под кринолина Ее совершенства, чтобы понаблюдать за ходом схватки. Он обожал схватки. Еще он увидел другую собаку. Вот уж кого пес Джамала ненавидел даже сильнее, чем ифритов и род людской, так это других собак. Размер при этом значения не имел. Пес Джамала зарычал и ринулся в бой. И пока Абдулла выбирался из кринолина Ее совершенства, пес Джамала вцепился Хазруэлю в горло. 1 ... 13 14 15 16 17 18 19 20 21 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.